Никита Киров – Командор – 3 (страница 14)
— Укол тащи! — крикнул санитар. — Есть ещё?
— Да уйди ты нахрен, — сквозь зубы прохрипел раненый полковник Семёнов. — Нахрен иди уже!
— Господин полковник, но у вас рана…
— Да сам вижу! Не мешай.
Заорал другой раненый, и санитар склонился над ним, глядя на рану в животе. Раздался взрыв, с потолка посыпалась пыль, кто-то вскрикнул. Полковник зарычал, зажав зубами рукав от боли. Правая нога перебинтована, левая тоже, и он понимал, что её будут отнимать. И это если он проживёт хоть ещё немного.
Но терпел, как мог.
— Рацию сюда тащи! — проорал полковник.
Радист вскоре принёс ящик и подал ему гарнитуру, и Семёнов начал говорить:
— Дубрава! Это Пальма-1, ***, — он сматерился. — Это Пальма-1, приём!
Рация молчала.
— Кто-нибудь, ***, — продолжал полковник. — Передайте Дубраве. У нас высадка. Обученный враг в составе дивизии, провёл высадку с моря в районе нашей базы. Приём! Приём, ***!
Рация всё не отзывалась. Снаружи продолжались взрывы, пулемётный треск и железный лязг динамиков шатунов, которые требовали сдаться. Иногда через них звучал робкий голос очередного пленного, обращающегося к своим товарищам:
— Рядовой Тихонин, первый батальон. Я сдался в плен, со мной обращаются хорошо, кормят и обещают вернуть домой…
— Да хана ему уже, — говорили бойцы друг другу, слыша это. — Сухари в плен не берут.
— Хуже. У меня брат в Инфиналии был. Говорит, если идут за тобой, лучше на них кинуться, хоть с ножом, чтобы сразу убили. А то если возьмут в плен…
— Говорит Пальма-1, — продолжал полковник. — Противник маскируется под частную военную компанию! Но первой волной наступают инфы. А среди них…
Он посмотрел на тела взятых языков, лежащих в разбитом от обстрела подвале штаба.
Два человека, низкорослый и смуглый парень с чёрным платком на шее и очень высокий блондин, возраст которого определить невозможно, потому что пуля изувечила ему лицо. Зато в кармане у него нашли военную книжку с эмблемой в виде бычьего черепа из железа.
У каждого на плече была повязка с надписью «M.O.R.T.».
— Среди них есть офицеры Чёрной Стражи Накамура и Железного Легиона Дома Хардален! — продолжал полковник. — У меня потери, потерял много карандашей. Мы в окружении! Кто нас слышит? Передайте Дубраве, что враг наступает!
И тут рация откликнулась:
— Никто тебя не слышит, — сказал чей-то голос с необычным, но знакомым акцентом. — Говорит генерал Дайрин, армия Независимой Республики Инфиналия. Сдавайся, полковник, и мы вас пощадим.
— Нахер иди, предатель, — полковник сплюнул и снял гарнитуру.
Стрельба усиливалась, враг наседал, бойцы стреляли в ответ.
— Ветер с юга! — доносились крики противника. — Буря идёт! Ветер с юга! Буря идёт! Ветер с юга! Буря идёт!
— Может, позвать крепость, господин полковник? — предложил радист. — Вдруг добьёт? У меня есть её коды.
— И потом генерал будет недоволен, — сказал майор, исполняющий обязанности начальника штаба вместо убитого. — Он не любит, когда его не ставят в курс…
— Да иди он тоже нахер, — полковник откашлялся. — Если помощи не будет, нас раздавят всех. Я хоть черта лысого позову, лишь бы на помощь пришёл, хоть Таргина, если он явится. Переключи на них. Какой у них позывной?
— Скала-1.
— Скала-1, это Пальма-1, приём! Скала-1, как слышите меня? Приём! Враг производит высадку, у него бронетехника и артиллерийская поддержка, ***! Их не меньше дивизии, ***!
А снаружи продолжалась стрельба, а металлическое эхо из динамиков шатунов гремело повсюду. Военную музыку и слова маршевой песни Железного Легиона было слышно хорошо, несмотря на бой:
— Сталь и кровь,
Мы идём!
Встать в строй,
Победить!
Дискрем,
Не сломить.
Легион
Будет жить…
Глава 7
У профессора Чой Джи Хуна было много вещей, но я не дал ему взять их с собой, потому что у нас не было для этого отдельного транспорта.
Команду археологов оставили у храма вместе с охраной, а самого профессора я загнал в свой внедорожник, где за рулём был Крыс. Надёжнее будет эвакуировать его подальше, где охранка не достанет.
Но такое место ещё надо найии. А в Дискрем ему нельзя, не хватало ещё, чтобы он рассказал их службе безопасности обо мне. Значит, будем прятать, пока война идёт, и вопрос не решится.
Судя по имени, он родом из земель дома Рамари. В академии обучались офицеры из тех краёв, многих я знал. Боевой народ, умеют воевать и драться, но инициативу не любят, особенно командиры. Зато выпить любят, даже чересчур. Сам профессор тоже явно был не дурак приложиться.
Из всех вещей я разрешил ему взять только саквояж, в котором лежал ящичек с тремя свечами предков. Когда профессор усаживался в машину, саквояж меня задел, и на мгновение я услышал голоса душ, живших в этих свечах.
Я уже не удивлялся, что слышал их, ведь мне несколько раз уже доводилось говорить с живущими там духами. Правда, сейчас я не понял ни слова, как и в прошлый раз. Эти люди не из нашей империи, говорили совсем иначе, я не знал их языка. Но они были напуганы, ведь увидели сущность пожирателя, поэтому отчаянно тараторили. Но что именно, неизвестно.
— Вы их понимаете? — спросил профессор, заглянув в саквояж.
Такие свечи не поджигали ничего, вот он и носил их прямо там. Огоньки от меня отшатывались, будто я на них дул.
— Этих нет, у них незнакомый мне язык. О чём вас расспрашивала охранка? — сменил я тему.
— Ну, — он задумался и взял фляжку. — А в чём вообще ваша сила и…
— Сейчас задаю вопросы я, — твёрдо прервал его. — Чем меньше знаете обо мне, тем безопаснее для вас.
Машина тронулась, наше сопровождение ехало следом, бойцы разговор не услышат. Здесь только Крыс, управлявший машиной.
— Ладно, отвечу, хотя я всё равно не понимаю, почему меня похитили вы, — упрямо сказал профессор. — Для какой цели?
— Я вас не похищал, а спас от незавидной участи, — отрезал я. — Так о чём вас расспрашивали агенты? Или сразу потащили в машину?
— Спрашивали о моей экспертизе в вопросах природы Небожителей, — проговорил он. — Среди ныне живущих я самый опытный исследователь этого вопроса, и знаю материал не хуже профессора Дэйра, которого я знал лично. Как и Яна Варга, к слову. Видел его в молодости.
Крыс наехал на яму, и профессор поморщился, будто прикусил язык.
— Ещё спрашивали о связях Небожителей с эпохой Раздора, — продолжил он и добавил: — Опасное было время.
— Почему их это интересует? — спросил я.
— Спросите, кого это не интересует, — он усмехнулся. — Пятьсот лет полной неизвестности, в течение которых колония развитой цивилизации, освоившей космические перелёты, превратилась в место, где даже лошадь с плугом казалась верхом механизированного земледелия.
— Это не отвечает на вопрос, — я зыркнул на него.
— Ну, — профессор кашлянул и снова сделал глоток. — Будете? — он показал мне фляжку.
На дне ещё что-то бултыхалось. Я помотал головой, глядя на него.