Никита Киров – Командор – 2 (страница 9)

— Обязательно.

Он поспорил немного, но выдвинулся к лифту под охраной моих людей. Диверсант может и командующего убить. Вряд ли это диверсант, иначе бы Крыс о нём не знал, но всё равно меры стоит принять получше.

— Куда он мог направиться? — спросил я прямо у Крыса.

— Мне не говорили. Просто велели помочь ему уйти, если поднимется тревога, вот я и караулил. Не видел его до этого, иначе бы сразу передал нашим.

— А в чём его цель?

Он задумался.

— Я не знаю точно, но я думаю, что они хотят, чтобы крепость осталась здесь.

— В реактор! — приказал я, немного подумав. — И вызовите главного инженера.

Лучший способ остановить крепость — это что-то сделать со свечой Небожителя. Без неё она летит намного хуже, а взлететь не сможет вообще. А они уже в курсе моего разговора с Варга? Или просто не хотят, чтобы крепость вернулась в столицу на охрану императорского дворца, что обсуждалось ещё в Инфиналии.

Но их выходка не нарушит мои планы.

Подъёмники заблокировали, они теперь работали только после звонка диспетчеру прямо из кабины, при этом надо было назвать новый пароль. Но я пароль знал и спустился быстро, взяв с собой Крыса и ещё несколько человек.

— Стой, кто идёт?! — стоявшие у массивной круглой двери гвардейцы заняли позиции.

Они даже развернули пулемёт. Пускать никого внутрь не собирались, да и мне не положено находиться тут. Похоже, мимо них никто бы и не прошёл, в чём меня начал заверять главный инженер Максимов, чтобы не пускать проверку в реактор.

— Есть ещё технические ходы внутрь? — спросил я.

— Ну, туда, где мог бы пролезть человек, даже чисто теоретически…

Крыс жестами показал на стену. Похоже, он думал, что враг всё равно внутри.

— Есть или нет? Нужно проверить.

— Давайте проверим, — пожилой инженер поморщился и достал ключи.

Под взглядом гвардейцев мы вернулись к подъёмнику, но не поднимались. Максимов сам открыл небольшой люк в стене, из которого тут же ударила вонь и пошёл дым.

— Видите, — Максимов зажал нос. — Тут даже противогаз не поможет…

Казалось бы, он прав. Но я вспомнил ощущение, тот бой с огнемётным танком из Фледскарта. Я почувствовал его раньше, чем увидел. Тогда я заметил через стены огонёк свечи предка, которая стояла в двигателе танка, но сейчас ощущение было другое.

Не видел огонька, но чувствовал, будто на меня было направлено тепло. И источник этого перемещался прямо за этой стеной.

— Откройте эту дверь, — приказал я.

— Не могу, — возмутился главный инженер. — Господин командор, у вас нет допуска. Вы не имеете права там находиться. Это государственная тайна.

Максимов посмотрел на механиков из своего сопровождения. Пусть они не были достаточно серьёзными бойцами, но они были готовы защищать свой участок даже от нас. Они на этой крепости живут месяцами, и для них она стала домом.

— Диверсант нигде не нашёлся, — произнёс я. — Проверьте эти помещения. Если он там, то это повлияет на всю крепость.

— Я проверю, — нехотя согласился главный инженер.

— Возьмите охрану. Из тех, у кого есть допуск.

Он с гордым видом показал на кобуру со своим пистолетом, будто мог справиться сам, хотя я не думал, что он умеет таким пользоваться. Его молодой темноволосый помощник, совсем ещё пацан не старше двадцати, открыл дверь.

— Но вам нельзя даже смотреть… — начал Максимов.

И тут тепло стало сильнее, будто я открыл дверцу печки. Помощник главного инженера уставился в проход, а я пихнул его в плечо. Но не руками, а своей силой, и он споткнулся.

Это его и спасло, выстрел прошёл мимо. Пуля со звоном отскочила от стальной панели стены. Тут выстрелил Крыс, вскинув автомат. Одиночный выстрел был куда громче пистолетного.

Кто-то упал.

Едва я подумал, что Крыс таким образом убирает хвосты, но увидел, что он выстрелил ему в правую руку. Но мужчина в форме полковника имперского штаба не собирался сдаваться. Он сжал зубы изо всех сил, и я услышал тихий хруст стекла.

— Медика! — приказал я. — Он принял яд.

Чудом выживший помощник тяжело дышал, инженеры озирались по сторонам, некоторые достали оружие. Раздавался топот бежавших к нам гвардейцев со стороны реактора.

А диверсант был мёртв. Раскусил ампулу во рту. То ли был излишне предан своему начальству, то ли тоже был фанатиком, готовым на всё ради Таргина.

В помещении не горели лампы, но свет был. Покойник сжимал в руках толстую свечу духа предка. И её серо-синий огонь аж пульсировал, будто заметил меня и тянулся в мою сторону. Мне даже стало жарко.

— Верните на место катализатор! — тут же приказал главный инженер.

Свечу забрали и тут же унесли в реактор, но я заметил, что огонёк тянулся ко мне, а не отшатывался. Молодой инженер, так и не понял, что случилось. А вскоре здесь уже было не протолкнуться от вышестоящего руководства. Ещё бы, кто-то проник в реактор через технологические шахты и украл свечу предка, о таком даже императору должны доложить.

Хотя про свечу никто не говорил, но я, наконец-то, увидел своими глазами, как это всё работает.

Прибыли офицеры из имперской службы безопасности, которые начали допросы, а тело увезли. Но я через некоторое время вызвал Крыса, который знал об этом куда больше остальных.

— Значит, ваш, — произнёс я. — Поэтому и проник сюда.

— Так точно, господин командор. И если узнают, что я помог его найти, — он поёжился и не договорил.

Но тут и так понятно, что ничего хорошего его не ждёт. И всё же помог найти. Или действительно сделал ставку на меня, как тогда говорил, или втирается в доверие. Но мы с ним ещё побеседуем по душам.

— Вернуться в часть, боец, — сказал я и добавил: — Не узнают.

Заговорщики хотели не допустить, чтобы мы улетели в столицу, и чуть не поставили крест на планах по защите архипелага. С этой имперской охранкой надо держать уши востро. И ещё надо не упустить момент, когда они поймут, что ко мне уже был привязан Небожитель. Ведь тогда они захотят меня убить, чтобы их бог вернулся.

* * *

На время планового ремонта крепости нас разместили в казармах к северу от Нерской промышленной зоны. В этом районе было много наших войск, но для десанта были построены отдельные здания. Сейчас там только бойцы нашей крепости, две оставшиеся и их десант стоят на боевом дежурстве в разных концах империи.

Зам по тылу Леонтьев открыл мне дверь, и я вошёл в кабинет командира части. Покойный командор Шлейн любил, когда вокруг просторно, и помещение себе выбрал побольше. Выглядело всё роскошно: стены отделаны деревом, на одной висел имперский герб в виде ветвистого кольца, разделённого на восемь частей, и портреты императоров Громовых от Павла до Алексея. Сильнее всех выделялся сам Павел из-за своей бандитского вида повязки на левом глазу. Причём это не фотографии, а сделанные вручную портреты в рамках из резного дерева.

Стол огромный, покрыт лаком, писчие приборы на нём были украшены золотом. Шкафы заставлены книгами по военному искусству, на одном стояли миниатюрные макеты шагохода класса «Паладин» и всех трёх крепостей.

Это почти как кабинет имперского генерала, и теперь в нём буду сидеть я.

— Тут были личные вещи господина Шлейна, — сказал зам по тылу и почесал лысую макушку. — Я вернул их семье, но остальное принадлежало части.

— Понятно. Что у нас с вами по плану? — спросил я и показал на папки, которые он принёс с собой.

— Принёс акты по списанию, — Леонтьев вздохнул. — Слишком много имущества было потеряно, но мы учли всё. Но есть проблема.

— Какая?

— Пропала бочка спирта уже после того, как всё посчитали. Он будто испарился.

Может, спёр кто-то из экипажа, пока мы были внизу. Но Леонтьев клялся, что бочка была на месте, когда мы начали переход в Огранию.

Я понимал, чем мне предстоит заниматься в чине командора, но сейчас со всем этим столкнулся. И в первую очередь, это были бумаги.

Несколько часов сидел с Леонтьевым и остальными офицерами хозчасти, затем поехал в штаб РВС и решил накопившиеся вопросы по снабжению, госпиталю и прочему. Вернулся в часть к вечеру, и Леонтьев показал мне выделенный для меня домик, где я могу проживать.

Для меня был выделен отдельный офицерский дом на территории военной части, с небольшой территорией вокруг. Если так подумать — первое моё жильё впервые в жизни, где я мог жить сам, а не делить с кем-то помещение.

— Прислал бойцов, чтобы убрались, — доложил Леонтьев и в очередной раз почесал макушку. — Вы же всё равно в разъездах, вам некогда этим заниматься.

— Дом закреплён за мной? — спросил я.

— Так точно, господин командор. Всё время, пока вы на службе, он будет ваш.

А дом уютный и достаточно просторный, в нём целых две комнаты и кухня. Правда, очень мало мебели: только стол, пружинная кровать, пара стульев, висящий на стене радиоприёмник, когда-то белый, а сейчас жёлтый, и стоящий на тумбе телевизор.