Никита Киров – Г.Р.О.М. (страница 4)

– Жених твой? – ехидно спросил Димка.

– Да ну тебя, Димас, – она отмахнулась. – Знакомый, говорю же, помогает нам, а то с папой-то беда случилась, сам знаешь. Подвозит меня иногда, с больницей одной договориться обещал, чтобы туда папу положили. Мы даже наедине с ним не оставались ни разу, – будто оправдываясь, добавила Юля, поглядывая на меня.

– Ладно, верим, – Димка фыркнул.

– Вот он, кстати… – она посмотрела поверх моего плеча и торопливо бросила: – Увидимся. Я ненадолго забегала, тебя повидать.

– Я тебе позвоню, – пообещал я. – Вечерком наберу… нет, лучше зайду.

– Конечно, заходи, Лёша, я дома буду, – Юля внимательно на меня посмотрела. – Ой, я побежала, дел много. К брату ещё заехать надо.

Она улыбнулась, помахала мне рукой и пошла к дороге, по пути поправляя кожаную сумочку. А там уже бибикал серый Мерседес. Димка присвистнул, а я отпечатал себе в памяти блатной номер машины: 90-00. Сейчас как раз ещё ходили четырёхзначные номера.

Хозяин машины явно кто-то очень богатый. Не тот ли это коммерсант, за которого она скоро должна выйти? Надо пробить, а то история со свадьбой Юльки – слишком мутная. И чего она отпирается, что это её жених? Не хочет нас расстраивать? Или пока ещё не решила, что будет дальше?

– Уедет она скоро, – задумчиво сказал Димка и осуждающе посмотрел на меня. – Эх, Лёха-Лёха, такую деваху упускаешь. Она же от тебя не отходит, на тебя смотрит, как кошка, а ты ноль внимания ей, на Машку-дуру заглядываешься. Вот и познакомилась Юлька с кем-то… успевай, братишка, а то заберёт он её с собой. Пока ещё не поздно.

– Ничего я не упускаю из вида. Пошли уже. Вечером с ней увижусь.

– Погнали, – он поправил ремень от чехла гитары. – Сегодня чую, день денежный будет. Заодно и последние пятьдесят баксов насобираю. Может, и сотку, тогда Юльке верну сразу. Надо только побыстрее, сегодня в ночь же ещё пилить.

Он быстро сменил тему, начал болтать о рыжей Машке в общаге, но те предыдущие его слова я запомнил. Но даже если я чего-то упустил раньше в той первой жизни, сейчас такого не будет.

Я всё ещё не до конца верю в происходящее, всё слишком странно, но чую, что это что-то глобальное. И если сейчас снова упущу все эти возможности, больше таких уже не будет никогда.

И кое-что уже пошло иначе. Тогда я остался в общаге, Юлька посидела со мной недолго и ушла, а Димка поехал в парк один. Вот, значит, тогда на него и наехал Басмач, а я даже не знал об этом, Дима не стал нам жаловаться, держал проблему при себе. Но сейчас я вмешался и правильно сделал. Так, полегоньку-потихоньку к чему-нибудь и придём…

– О, наш едет, успеем! – Димка побежал вперёд.

Я рванул за ним, чувствуя лёгкость в ногах и теле. Лет десять уже так не бегал.

Недалеко от общаги была остановка троллейбуса, и там как раз останавливался один, совсем старый, со ржавчиной на давно некрашенном борту. Из него выбралась толпа студентов, прибывших с занятий, и внутри сразу освободилась куча мест.

Мы быстро вскочили внутрь, и двери с шипением закрылись у нас за спиной. Сели на ободранное сиденье впереди, я дал кондукторше, усталой тётке с большой кожаной сумкой, монету нового образца в два рубля, а пару смятых старых купюр по тысяче достал Димка. Тариф я и не помнил, но он был написан на окне – два рубля или две тысячи.

– Билеты не выбрасываем, – недовольно проговорила кондукторша. – Контроль на линии.

Троллейбус с гулом поехал к центру города. Я смотрел в окно, но думал о своём. Не просто так я оказался здесь, совсем не просто так. Мне нужно повидаться с братом, с остальными, придумать, что делать. Я-то знаю, что будет дальше, и знаю, что всем угрожает.

Но вот Ярик… да, он-то со мной говорить не очень хочет. Мы с ним тогда крепко разругались, и потом не делал шаги к примирению. И я тоже не собирался мириться первым, вот и дождался, когда его не стало. Сжал кулак от злости… Нет, до такого не дойдёт, это я себе пообещал сразу, как понял, что теперь здесь, в 1998-м. Не просто так я оказался именно в этом году. Это шанс, которым мне нужно воспользоваться…

А город Бекетовск будто и не изменился, какой сейчас, такой и в будущем, разве что улицы подметают не гости из Средней Азии, а китайцы. Ну и ямы на дорогах в других местах, одни чинят, другие появляются. На предвыборных плакатах совсем другие рожи, да и рекламируют спокойно водку, пиво и сигареты на огромных баннерах, что потом запретят.

Погода тёплая, так и шепчет, как говорится. Девушки ходили в коротких юбках или шортах то тут, то там, сразу привлекая внимание. Мой взгляд то и дело скакал от одной к другой. Молодой же, кровь бурлит.

– Повыползали девки, наконец-то, – Димка заметил, куда я смотрю, и хихикнул. – А то зимой в своих шубах ходят, ничего не видно, ха!

Машин на дорогах много, в основном отечественные, но есть и иномарки. Куча японцев, но есть европейские тачки и американские джипы, а один разок даже видел побитый, но всё равно дорогой БМВ. И шик – жёлтый «Хаммер» одного из бекетовских авторитетов.

Милиция пока ещё ездит на серых машинах, и да, это всё ещё милиция, а не полиция. Пару раз мимо нас проехали буханки ОВО, вневедомственной охраны, один раз видел машину ВАИ, военную автоинспекцию. В окрестностях города военная часть и аэродром, вояк здесь бывает много.

Троллейбус вывернул на улицу Ленина, мы проехали мимо площади, над которой на постаменте возвышался огромный Ильич, а за его спиной ремонтировали здание областной администрации. Затем путь пролегал мимо вокзала, всё так же переполненного людьми. Всё почти так же, как и будет потом, но вместо рейсовых автобусов, стоящих в определённых местах, на подходах к вокзалу маршрутки устроили настоящую оргию.

Эти жёлтые и белые микроавтобусы «Газели» заполонили собой всё, нарушая все возможные правила, стояли как вдоль дороги, так и поперёк, и наш троллейбус едва-едва прополз через них. Водитель постоянно бибикал и громко матерился, чтобы нам уступили дорогу к остановке, где нас ждала целая толпа.

– Давай к выходу поближе, – предложил я. – А то потом не выйдем, сейчас как кильки в банки будем тут стоять.

– Давно их не ел, кстати, – Дима перехватил гитару. – С картошечкой бы варёной…

Уже минут через пять доехали куда надо, потому что после вокзала сразу стало свободнее. Вот и наша остановка, двери с шипением открылись. У выхода пришлось придерживать карманы, потому что среди входящих пассажиров зашло несколько цыган, которые вместо того, чтобы спокойно проехать, куда им надо, сразу начали скандалить, отказываясь платить, пока их мелюзга нагло стреляла деньги у остальных.

Но мы уже вышли на свежий воздух из нагретого салона, и троллейбус помчал дальше. Середина мая, но погода почти как летом, тёплая, и на небе не облачка. Вот и людей вокруг много.

– Тут Олежа недавно с цыганами связывался, – проговорил Димка, провожая троллейбус взглядом. – Чуть не обули, как лоха. Пришлось ехать по ночи, за такси платить большие деньги. У цыган там табор за городом, и его туда так и тянет.

– Аккуратно надо.

– Знаю! Пфф, – он выдохнул. – Всё переживаю, что ему дурь продадут, там многие барыжат. А он же сопляк, ему тринадцать, живо подсадят, и куда мне с ним потом? Ладно, давай быстренько, пока наше место не заняли.

Мы вылезли у старого кинотеатра, перебежали дорогу в месте, где «зебра» совсем стёрлась, поэтому водители пешеходам не уступали, и вскоре оказались в парке у Дома Офицеров.

Через несколько лет там начнут всё облагораживать, починят, даже поставят танки и самолёты на памятники, но пока же парк выглядел, как после бомбёжки, даже деревья будто пострадали от обстрелов. Не все отошли после зимы, много засохших, без листьев. Но всё равно, народа в парке было достаточно много.

У самого входа стоял киоск, у которого школьники сбрасывались мелочью. Едва я подумал, что они собираются взять каких-нибудь жвачек или шоколадок, как те сложились и купили две большие сиськи пива, семечки и пластиковые стаканчики. Паспорта сейчас не проверяют, продают алкоголь даже малолеткам.

Но не все брали выпивку, куда чаще прохожие заказывали мороженое в вафельных стаканчиках или местный лимонад в стеклянных бутылках. Жарко же.

– Постоянный слушатель уже на месте, хых, – Димка хохотнул. – Опять стесняется.

На скамейке в тени тополя сидел парень в чёрной спортивной куртке. Его я не знал, но иногда видел в парке. Ему явно меньше тридцатки, сидел он, обычно, глубоко надвинув капюшон на голову, которую ещё и опускал, чуть ли не сгибаясь до пояса, будто разглядывал муравьёв на земле.

Странный он, но окрестные гопники его никогда не трогали, наоборот, обходили по широкой дуге. При мне он обычно молчал.

– А мы с ним разок побазарили, – шёпотом начал рассказывать Димка. – Он очки носит, и у него правое очко, – он заржал, – правая линза на очках, короче… хех… ну, заклеена изолентой чёрной. Глаз, говорит, повреждён, вот и заклеил стекло, всё равно, мол, не видит. Видать, как твой брательник, тоже там был. Но ничего больше не сказал… пф-ф!

Дошли но нужного места, Димка начал готовиться, а я сел на ободранную скамейку, на которой кто-то ножом вырезал надпись «ДМБ-96». Выше было выцарапано сердечко, пронзённое стрелой, ещё выше – матерное слово из трёх букв, а на досках сиденья кто-то написал ручкой – «Светка – дура»…