Никита Киров – ДМБ 1996 (страница 44)

— В Таджикистан, кстати, грозились отправить, — рассказывал Маугли. — Там тоже ничего хорошего. Но пока в Дагестане сидим, смотрим, что теперь у соседей происходит, в независимой республике Ичкерия, — с издёвкой произнёс он.

— Стреляют?

— Часто, — старлей нахмурился. — У них сейчас между собой грызня идёт. Вот надо было сразу так делать, пацаны, надо было дать им повариться в своём котле, а не бабками закидывать и оружием. Вот когда они против нас бились, все были заодно, и Дудаев у них был первый среди равных. А сейчас каждый сам за себя. Дали им свободу, а они ей воспользоваться не могут. Грызутся. А народу от этого одни беды, что нашему, что их.

— Ещё, наверное, видать, входить будем, — заметил Царевич.

— Скорее всего. А вкусно здесь, — Маугли уже опустошил тарелку с супом и вытер её хлебом. — А помните, как мы патроны утилизировали? Когда выводили. Чтобы никому не досталось.

— Ага, — Шустрый закивал. — Все цинки в сортир скидывали. Кто-нибудь потом пойдёт по-большому, и там в яме рванёт!

— А что вы придумали, пацаны? — спросил Маугли. — Что за дело?

— Это к Старому, — сказал Борька. — Он тут голова. Сидел-сидел после армии, уезжать даже хотел на вахту, а потом как давай умные мысли раскидывать! Прям как Папа!

Это про Аверина, некоторые его так называли, Папа или Батя, и вполне заслуженно.

— Объясню, может, заинтересует, — сказал я, — или давай, поедем со мной. Встреча будет с коммерсантами, сразу и услышишь, я буду им объяснять. Если хочешь, конечно.

— В этом? — Маугли показал на форму.

— Это афганцы, даже в плюс такое будет. Пообщаешься с ними, нормальные мужики. Недавно с ними разговаривали.

— Ну, ладно. Командуй тогда, как лучше. Я в этих делах вообще ни бум-бум.

— Да ты не торопись, всё будет, — сказал я. — Тут некоторые пацаны, кто с нами там был, в городе есть. Моржов, десантник, помнишь его? Много кто, иногда видимся.

— Ну, ништяк. Из всей роты, наверное, только вы и кучкуетесь. А у нас все разбежались. Как войска вывели, некоторые офицеры рапорты начали писать, на увольнение. Ну, это кто знал, куда пойти. Семьи же кормить надо, а на волю же из армии не уйдёшь, надо же знать, куда. Работы-то нет. Кому повезло, а остальным нет.

— Ну, у нас скоро будет работка.

— А ещё…

Он замолчал, недобро глядя на вошедших. Парни тоже напряглись.

Вошло трое человек в чёрных кожанках, один с бородой, двое с густой чёрной щетиной. Между собой они переговаривались на чеченском. Так что мы посмотрели на них на автомате, а те уставились на нас, холодно, что-то обсуждая между собой на своём языке. Это Маугли привлёк их внимание — слишком он не вписывался в привычную картину кафе.

Они смотрели на нас из-за формы Ильдара, а мы на них из-за речи. Это вот как с переговорами по рации, которые мы только что вспоминали. Мы общались на своих каналах, а «духи» на своих, но мы могли слушать друг друга.

Проблема была в том, что они-то знали русский, а мы их язык — нет. И когда они говорили на своём языке между собой, то в голове сразу срабатывал переключатель «свой-чужой».

Когда я был ранен, и Слава Халява дотащил меня до поста чеченского ОМОН, воевавшего на нашей стороне, то те, кто был рядом с нами, говорили между собой только на русском, чтобы мы их понимали и не боялись. Поэтому мы и их не воспринимали, как противника.

А здесь сразу будто сработал тумблер, что расслабляться нельзя, и даже мышцы напряглись. Тело-то помнит.

Не имею ничего против них. В первой жизни, уже через многие годы после войны, довелось работать с чеченцами. Даже в Грозный как-то ездил и совсем его не узнал, настолько его перестроили. Новые здания, фасады, кафе, фонтаны. Совсем другое место, не такое, каким я его помнил.

Но когда слышал речь, в нос сразу бил запах гари и пыли от разбитых кирпичей. Это навсегда, у меня и у любого другого, кто там был. Но я с этим научился жить.

А вот для наших парней они сейчас выглядели как «духи», только на нашей территории. А мы для них — федералы, «гоблины», кто раздолбал их город на танках. Враг на целое поколение.

И военная форма сразу зацепила взгляд. Слишком мало времени прошло после войны, ещё и следующая не за горами.

Судя по всему, Царевича они не знали, потому что старший из них сразу пошёл к нам, недобро глядя на лейтенанта.

— Чё зыришь? — спросил он.

— А чё, проблемы? — тут же ответил он, прищурив левый глаз.

— Ты чё опять явился? Вчера мало было?

— Он только сегодня приехал, — сказал я. — А вы сразу с наезда начали, не разобрались даже.

Все трое уставились на меня.

— А ты кто?

— А с кем говорю?

Персонал кафе начал прятаться, уже наученный горьким опытом, к чему могут привести такие разговоры, а мы переглянулись и начали готовиться к схватке.

Скорее всего, они из охраны рынка, так что у них могут быть и стволы, и ножи. Но на таком расстоянии оружие ещё надо успеть достать, а стул может быть не менее опасен, чем заточка.

Но обошлось без драки.

Вошло ещё двое человек в чёрных костюмах. Один — уже седобородый, в серой высокой папахе. У второго, мужчины под пятьдесят, борода рыжеватая, с лёгкой проседью, на бритой голове чёрная велюровая шапочка — пяс, похожая на тюбетейку.

Чеченец в шапочке отдал короткий приказ, не повышая голоса, и все трое молодых, не раздумывая и не споря, кивнули ему и пошли на выход, переглядываясь между собой. У них так принято, старший же, его положено слушаться.

Седой с трудом сел на стул у окна, а мужчина в шапочке подошёл к нам.

— Доброго дня! — начал он низким голосом почти без акцента и без эмоций, легко кивнув. — Это недопонимание. Не ставьте это им в вину. Молодые, горячие.

Смотрел он на нас с Маугли, но встал возле Царевича, положив руку на спинку его стула.

— Что-то сразу начали лезть, — сказал Царевич, не глядя на отчима. — Даже не поговорили.

— Был тут вчера случай, драка, вот и напряжены. Спутать могли с другими. Но если гостей беспокоить нельзя, так что мы с этим разберёмся. А что у тебя, Руслан? Гость к тебе приехал? Друг? Всех друзей собрал. Отдыхайте, счёт на нас, — чеченец посмотрел на нас всех по очереди, прямо в глаза. — А если хочешь в гости к нам пригласить, Руслан — прошу. Здесь мир, войны нет.

Он отошёл за стол к старому, и они начали что-то обсуждать, не глядя на нас.

— Это кто? — тихо спросил Маугли. — И откуда он тебя знает?

— Отчим мой, — проговорил Царевич. — Султан Темирханов. И его дядя Аслан, самый старый чеченец в городе.

— Точно, ты же рассказывал. Я забыл. А их тут много, оказывается.

— Угу.

— Ладно, — я оглядел пустой стол. — Мебель уцелела, посуда тоже, а мы наелись и не подрались. Уже неплохо. Ну что. Поехали к афганцам? Надо их уговорить сотрудничать, чтобы не кричали, что не собираются конкурентов плодить.

Глава 20

Первым делом мы заехали в контору, где принимают ставки на спортивные игры. По пути я взял Газона, чтобы не было лишних вопросов, а то знаю я эти заведения: то денег нет, то кто-нибудь на выходе захочет поживиться выигрышем.

Ну, я-то своё получу в любом случае, но время тратить не хотелось. Ну и Газон повидает Маугли заодно.

Само по себе это помещение ничем не отличалось от сберкассы, разве что охрана бандитская, из крепких парней в кожанках. Ну и было много спортивных газет и журналов, а самые ключевые события были написаны мелом на доске, как и размеры ставок.

Интернета нет, спутниковое ТВ тоже в наших краях не ставят, поэтому о результатах игр узнаёшь по факту, по новостям по радио или ящику, а саму запись покажут нескоро, только самые знакомые матчи могли показать в прямом эфире. Ну разве что ставить на теннис, теннис показывали много и часто, текущий президент очень его любит. А ещё можно делать ставки почтовыми переводами, само собой — неофициально.

Так что пока ещё никто в нашей области не смотрел бой Роя Джонса, на который я ставил два миллиона старых рублей, но зато я уже на нём выиграл, ну и опробовал новую схемку: заработал на этом сто баксов сверху.

Ну и заодно понятно, как делать новые ставки, а ещё по сто баксов заработали Газон и Слава Халява, который передавал деньги через нас.

— А выгодно, слушай, — Газон считал выигрыш. — Но коэффициенты низкие, Рой Джонс — негр крутой, не проигрывает. На него ставь — не ошибёшься.

— Пока ещё не проигрывает.

Вот следующий год для бокса будет ещё круче. Там и первый проигрыш Роя Джонса, после которого он возьмёт удачный реванш, и легендарный бой Тайсона с Холифилдом, после которого один из них лишится кончика уха. Ещё Костя Цзю на пике формы, хотя разок в 97-м проиграет, а Леннокс Льюис, как машина, будет одерживать одну победу за другой.

Удачный будет год для бокса и для ставок.

После я взял Маугли, который заинтересовался, что мы собираемся делать, и мы поехали к афганцам. Царевич мне сделал доверенность на свою «Ниву», а сам пошёл помогать Шустрому — отец Борьки хотел зарезать кабана своей сестры в посёлке. Но сам он справиться с таким здоровяком не сможет, а парни разберутся со свинёнком в два счёта, хоть голыми руками, ещё и разделают сразу. И возьмут мяса нам для встречи.

Магазин у хозяина-афганца — Воронцова Антона — назывался просто: «Мир компьютеров», с простенькой вывеской над входом. Судя по всему, это была жилая квартира, в которую сделали отдельную пристройку с улицы. Сам дом, пятиэтажная хрущёвка, тоже жилой.