Никита Калинин – Падший (страница 3)

Мысли неслись стайкой перепуганных косуль, сшибались и путались, но… будто бы где-то снаружи, вдалеке как бы. То есть, я слышал их, и они явно были произнесены моим голосом, с моими интонациями, но в то же время как бы и нет. Настоящий я был спокоен. Чертовски холоден и собран.

И это пугало даже больше.

Когда багажник открылся, я не успел ни разглядеть ничего, ни сказать. Меня рывком потащили вверх, развернули и, как барашка на разделочный пень, швырнули на что-то твёрдое. По тому как мелькнул тусклый свет, я понял, что и на глазах моих тоже была повязка.

— Он совсем худой, - послышался высокий мужской голос, который, судя по жуткой одышке, принадлежал толстому “близнецу”. Он констатировал это с таким сожалением, будто до этого момента очень надеялся сделать из меня наваристый суп.

— Не всё ли равно, - тихо и вкрадчиво, как-то уж совсем по-змеиному ответил ему второй похититель. - Сделаем дело, и на том всё.

— Что вам от меня нужно?

Отвечать мне никто и не думал. Одышливый толстяк принялся что-то доставать из спортивной сумки - я понял это по характерному звуку молнии - в это время его тощий подельник замер рядом со мной. Свет от единственной лампы падал удачно, и я, пусть и смутно, но различал столбообразный силуэт от таза до макушки. Он раскачивался. Мерно, совсем механически, как грёбаный маятник.

Но ведь так не бывает. Человек же так не может!

Только вот мне было всё равно. Странно, удивительно, но - правда. Невероятное спокойствие ледяной хваткой сжимало мои нервы, и оставалось только догадываться, откуда у меня, самого обычного парня, подобная выдержка.

— Может нам… - подал голосок толстяк, но тощий его резко оборвал:

— Стоит сделать всё так, как велено. Или ты забыл?

— Но… - не унимался тот, и в его голосе вдруг проскользнули какие-то хищнические нотки. - Он же… мы могли бы…

— Я хочу вас видеть, уроды, - вдруг выдал я.

Кто охренел больше, они или я сам, трудно сказать наверняка. Повязку с меня не просто сняли, а содрали с силой, попутно больно зацепив уши и поцарапав чем-то щёку.

— Ну? - наклонился надо мною тощий. - Лучше?

Его худое бледное лицо было сплошь испещрено глубокими оспинами, а дыхание смердело тухлыми яйцами. Я скривился, но не отвернулся, стараясь смотреть ему сквозь очки, прямо в глаза. С какой целью я это делал? Чтобы что? Этого я не знал и сам.

— Смелый, - уж как-то чересчур медленно, точно оскорблённый остроумным ответом препод, покивал тощий похититель и коснулся тёмных очков. - А так?..

Не отвернуться от того, что я увидел, уже стоило усилий. Он медленно снял очки, закрывавшие без малого треть лица, и оказалось, что глаза его… мёртвые. Белки подёрнуты гнилостной желтизной, а зрачки представляли собой мутные бельма с едва заметным омерзительным шевелением, словно бы внутри вяло копошились какие-то личинки. И без того тонкая, кожа его на макушке выглядела каким-то полупрозрачным пергаментом, сквозь который виднелся белый в трещинах череп.

— Тебе бы к доктору, - выдавил я, едва сдержав смех - чужеродный, жуткий.

— Он над тобой издевается, Боло. Я ж говорю: давай его…

— Прикуси язык! - резко выпрямился тощий, и толстяк замер, зло уставившись на подельника.

Из моего рта пошёл пар, словно бы температура вдруг опустилась ниже нуля, и… сумрачное помещение заполнило шипение. Мерзкое, очевидное, как если бы и по швеллерам потолочного перекрытия, и тем вон заваленным металлом деревянным полкам в масле, и по вышарканному бетонному полу вдруг поползли невидимые змеи. Похитители уставились друг на друга и какое-то время стояли истуканами. Но их лица…

Наверное, я должен был заорать. Забиться в путах, тщетно пытаясь куда-нибудь уползти. Но я - смотрел. Вместо естественной попытки спастись с каким-то жутким любопытством разглядывал, как человеческие лица обретали совсем уж не человеческие очертания.

Тройной подбородок писклявого толстяка раскрывался чёрной беззубой пастью, из которой на один короткий миг показался весь в нарывах язык, больше похожий на случайно забравшегося туда здоровенного слизняка. Тощий же опять раскачивался. Лицо его я увидел лишь мельком, но и того оказалось достаточно.

Они не были людьми. Они. Не были. Сука. Людьми.

Ну почему эта мысль так вот запросто укладывается в моей голове?! Что со мной, чёрт возьми, происходит?!

В это время я осматривался и пытался пальцами нащупать то, чем был связан. Пластиковая стяжка, ну конечно. С ней ничего не вышло, зато стало ясно, что привезли меня куда-то наподобие гаража или ремонтного цеха - разглядеть удалось только пространство справа от себя. Тошнотно-зелёная “Лада” тоже была здесь.

— Готовь свечи, - повелительно прошипел тощий, резко прекратив раскачиваться.

— К чему это слепое повиновение, а? - пасть на подбородке толстяка схлопнулась, и теперь он растёкся в подхалимской улыбке. - Мы могли бы пожрать его Пламень. Никто ведь не узнает. Какая разница, как именно он подохнет?

Меня собирались не просто убить. Эти двое что, решили меня сожрать?!

И даже эта мысль отчего-то не стала каким-то шоком или открытием. Молчание подельников было недолгим:

— Сердце, - наконец прошипел тощий, соглашаясь.

— Печень! - от радости толстяк аж забулькал и прихрюкнул.

Они оба повернулись ко мне, и перепуганный пацан внутри моего сознания визгливо заверещал. Но не я. Я - улыбался. Смотрел на то, как мерзко и отвратительно проявлялась на их покалеченных проклятьем телах их сущность, и меня это только забавляло.

Они никогда не станут теми, кому служат. Никогда не вкусят Пламени в истинном его виде, они как животные, и способны заполучить его, лишь пожирая живую плоть!

Руки “близнецов” распались на длинные подвижные пальцы до самых плеч - легко и быстро, словно бы всегда и были из них сплетены. Десятки тупых ногтей полезли под мою одежду, замолотили по коже в поисках лучшего места для проникновения, и…

Я заорал. С меня разом слетела эта странная пелена спокойствия, едва первый чудовищно длинный палец продавил кожу и проник внутрь. Я забился, задрыгался, попытался перевернуться, упасть на пол, выгнуться - да сделать что угодно, лишь бы отбросить это от себя. Вертясь, я ломал эти пальцы с громким хрустом и ощущал, как под кожу лезут новые. В конце концов свалился со стола прямо на бетон, но шевеление внутри не прекратилось. Нет, оно только нарастало: обвивая рёбра, мерзотные пальцы продолжали лезть к колотящемуся бешено сердцу, по-хозяйски раздвигая кишки, плотоядными червями они всё ещё пробирались к моей печени!

Вопль мой превратился в хрип. Дыхание стало частым и ритмичным, а изо рта вдруг закапала густая, будто бы с кусочками чего-то, кровь. Мышцы дрожали и сокращались, а разум, мой бедный мечущийся разум, уже не видел ни малейшей надежды на благополучный исход, и медленно, точно догорающая у окна свечка, гас. Теряя сознание, я успел подумать только одно:

Как же без меня будет моя Ксю…

Полёт... Падение - это ведь тоже полёт? Да. Только такой, когда ты сам отказываешься расправить крылья и опереться ими на воздух. Меня ждали удар об землю, боль и гнев. Снова.

Я очнулся и понял, что руки свободны. Упёршись в холодный бетон, попытался встать, но головокружение позволило лишь сесть. Кровь ещё капала с лица, но я не понимал, откуда конкретно. Я вообще ничего не понимал. Казалось, меня сунули в какой-то вакуум - настолько тихо стало вокруг. Я слышал, точнее даже скорее ощущал, одно только гулкое эхо, какой-то отдалённый шум где-то будто бы под моим собственным черепом…

Меня бил озноб. Толстовка стала тяжёлой и противно липла к коже. Непослушными руками я задрал её к подбородку и тупо уставился на сизые в кровоподтёках пятна от пупка до груди. Меня словно бы отвёрткой всего искололи! Внутренности болели так, что даже дышать удавалось с трудом. Казалось, внутрь меня напихали битого стекла. Но - я был жив. И это главное.

Единственная лампа на потолке бешено мерцала. Всюду чернели жирные разводы, словно бы тут только что кто-то дрался и попутно сшиб канистру с отработанным маслом. Я посмотрел на свои ноги и увидел несколько слоёв скотча. Потянулся, поддел его ногтем. Порвать получилось не сразу, но в итоге я всё же медленно, держась за стол, с которого рухнул, поднялся.

Рядом стояла раскрытая сумка, полная каких-то толстых свечей, верёвок и рваных тряпок. Возле неё валялась развёрнутая книга с пустыми страницами и странный длинный кинжал, который, вероятно, предназначался для меня. Изо рта всё ещё валил пар, а в нос проникала противная кислая вонь, словно бы где-то рядом находилась застарелая рвота. Зелёная “Лада” неподалёку, будь она проклята, чернела раскрытым багажником, словно могильной ямой, и я понял, что воняло именно из неё.

Валить нахрен! Прочь из чёртового ангара, подальше от всего этого кошмара, и прямо сейчас!

“Помоги”.

От неожиданности я дёрнулся и чуть не упал - ноги всё ещё были ватными. Голос звучал прямо внутри меня, и он был женским, молодым! Да что происходит?! Я что, сошёл с ума? Может, вообще уже мёртв?..

Не желая оставаться в этом месте ни единой лишней секунды, я стал судорожно шарить по стенам в поисках дверной ручки или чего-то подобного. И почти ведь нашёл. Передо мною оказалась тяжёлая брезентовая ширма, какими обычно завешивают ворота в подобного рода помещениях. Мне оставалось просто откинуть её и выйти прочь. Но…