Никита Калинин – Ловчие (страница 60)

— А если не на пике, то с кем он мог это проделать?

— С прирождёнными.

И даже так всё более-менее сходилось. Почему-то же Лена нарисовала Андрея! Я, Багыт, этот пацанчик в кепочке и с цепочкой, Пэппи рыжая с четырёхрылой птицей — все мы прирождённые! Были, конечно, и другие портреты, людей с которых я ни разу не встречал, но ведь и они могли быть прирождёнными, почему нет? Мог быть и Андрей. А то что он в род просился, когда на Литейном с Нонго по телефону разговаривал, так она могла его попросту дезинформировать про устройство Игры. Не сказать, что род он должен основать сам, что принять его в существующий никто не может.

Вдалеке замелькали фонари, мы подъезжали. Буран разыгрался не на шутку, так что ехать приходилось медленно, чтобы ненароком не оказаться на обочине.

— Тут ваш друг, — таксист не спрашивал, а утверждал. Мужик так переживал за обратную дорогу, что уже готов был, судя по виду, высадить нас и в пятидесяти метрах от зданий, что виднелись впереди.

Но это оказались не здания, а расписные юрты, рядом с которыми на растяжках покачивались стойки прожекторов. На нас выплывал посёлок не посёлок, а полярная станция какая-то, если бы округлые юрты заменить на модульные строения учёных. Всего их было семь, и у входа в центральную виднелся человеческий силуэт — большего в такую пургу было не разглядеть.

Натали расплатилась, мы вышли, едва удержавшись на ногах от порывов ветра, несшего безразмерные хлопья снега, а таксист тут же газанул обратно. Отпечаток вёл меня в центральную юрту, точно к тени, что, видимо, ждала нас. Так и было. Едва мы добрались, перед нами распахнулся полог, а в лицо ударили свет и тепло.

— О, ещё одни самоубийцы, — тень зашла вслед за нами и закрыла полог. — Вы прогноз тоже не смотрели?

Это был широколиций, смуглый и смурной мужчина лет сорока. Одет он был в национальную одежду, притом какую-то аляповатую, театральную, что ли. Как если бы ходил в ней не изо дня в день, а надевал по случаю приезда туристов.

— Костя, — вместо ответа протянул руку я.

— Серик, — апатично пожал её хозяин юрты и без интереса спросил: — Журналисты?

— Да, — ответила Натали.

— Покажите удостоверения.

Моя спутница развернула к нему пустые ладони, тот всмотрелся, словно на них что-то было написано мелким шрифтом.

— Это не те дроиды, которых вы ищите… — в сторону усмехнулся я, отряхиваясь. Жигуль тут же вскочил, положил лапу на сердце и самозабвенно захрипел имперский марш из “Звёздных войн”. Фашистская каска на нём оказалась особенно в тему.

— Журналисты из Москвы, — весомо добавила Натали и улыбнулась. Вышло жутковато из-за её этих неестественных морщин.

— А тут всяких уже полно, — махнул рукой Серик, удостоверившись, что мы журналисты. — Опять напридумываете мифов. Сначала когда раскапывали, напридумывали. Теперь, когда будем закапывать. Но что-то вы рановато… “Принцессу” привезут только третьего. Ладно, проходите. Сейчас чаю налью. Голодные?

— Не отказались бы.

Серик начал что-то варганить у современной, блестящей нержавеющими боками буржуйки по центру юрты, а мы с Натали сели на застеленные шкурами скамьи напротив входа, чтоб меньше дуло. Я ничего не мог понять. Я ощущал Багыта прямо тут, в этом самом месте!

— Это не настоящее жилище местных, это юрта, — нудно принялся пояснять нам, как журналистам, Серик, не отвлекаясь от приготовления. — Мы их с Азиатских игр, которые в Хакасии проходили, привезли. Утеплили. Алтайцы по-другому ставят. У них аил, не юрта. С другой стороны, чего заморачиваться. “Принцесса” была из скифов. У скифов были юрты?..

— Не делай ничего, — тихо предупредила Натали. Серик был спящим, я уже успел его проверить и поэтому не понял причин такой осторожности. Пока та самая причина не ввалилась внутрь, впустив вихрь снега и прохлады.

Их было четверо: все раскосые, низкорослые и одинаково одетые — в синтетические красные пуховики с капюшонами. И это были не алтайцы, и даже не казахи. Это были ловчие из Китая. Ещё одни “журналисты”.

Натали медленно поднялась. Я тоже.

— О, и вы здесь, — повернулся Серик с заварником в руках. — Я же сказал — вам в дальнюю. Дальнюю, понимаете? А этот, который по-русски говорит, среди вас?.. На одно рожу же все…

Краски на костюме казаха померкли, лицо его застыло в выражении бессмысленности, а блестящие бока буржуйки пошли рябью. Мир замедлялся.

— Цель вашего пребывания на территории Вотчины?

Оказалось, со мной Натали вела себя мягко. А вот к китайцам обращалась уже та Натали, которая командовала отрядом в памятном бою с пустотами.

— Моё имя Лао Бэй, я третий воитель рода Веймин. На территории Вотчины мы находимся без браконьерских намерений, заверяю. Мы приехали на церемонию захоронения, но, оказалось, слишком рано. Мы не ищем конфликта.

Вот Гансу бы поучиться! Бэй говорил с таким незаметным акцентом, что было даже удивительно! Китаец держался уверенно, но при этом умудрялся то ли позой, то ли положением рук или головы выказывать почтение и как бы вверение себя в волю хозяев. Не сказал бы, что выходило лицемерно, но их было четверо, а нас — двое…

— Натали Збарская, второй глашатай рода Ладо, — представилась моя спутница по праву старшей, а я счёл нужным промолчать. Судя по всему, тут не происходило ничего противозаконного. Можно было выдохнуть.

— И наблюдатель от ЮНЕСКО заранее примчала, — заворчал оживший Серик и налил нам чаю. Китайцам тоже. — Злая, как из-под коня. Можно подумать, я те курганы разобрал в девяностых. Ещё не началось ничего, а она уже: тут не ходить, здесь не наступать. Хорошо хоть Багыт её утащил куда-то… Теперь хоть, может, добрая станет.

— Ну?.. — Натали села очень близко и вроде как нечаянно коснулась. Продолжала изучать.

— Он тут. Я ощущаю его, но… непонятно нихрена.

— Он в Лимбе, — как бы подталкивала к верному решению она. — Точно. И, скорее всего, в кармане. Поэтому его потеряли наши. Эти, — кивок на переговаривающихся вполголоса китайцев, — тут не просто так, Константин. Они такие же журналисты, как и мы. Нужно быть осторожнее. Вполне возможно, они не только похоронами мумии интересуются.

— И что теперь делать?

— Я буду пить чай. Поужинаю, наконец. А ты… Ты действуй, — пожала плечами Натали и добавила для протокола: — Поставлена задача самостоятельно вычислить местоположение горловины.

Нас усадили за овальный стол возле печи, налили чаю и поставили вязаную корзинку с большими сушками. Под вой пурги напиток казался эталоном вкуса, а юрта — уюта и надёжности. Китайцы вели себя спокойно, переговаривались о чём-то, смеялись. Один из них с интересном разглядывал маленькую искуственную ёлку в мишуре, что стояла по центру стола. Их словно бы ничего не беспокоило. Но это было напускное.

Видимо, чтобы как-то развлечь “журналистов”, Серик решил рассказать местную легенду, которую сам слышал от мужика со стойбища ниже по течению Ак-Алахи. Про то, как в революцию один зажиточный коневод со своим четырёхногим добром решил уйти от красных в Китай через перевал Канас, прихватив с собой престарелую мать. Погнал табун, но по пути мать вконец разболелась и стала сильно его тормозить. По преданию, ночью на перевале иногда видели старуху с размозжённой камнем головой, что наощупь искала своего сына.

— Призраков не существует, — глядя в никуда, произнёс Лао Бэй.

Прошло не меньше часа. Близилась полночь, и Серик предложил всем отправиться праздновать Новый год вместе со остальными в другую юрту, но мы вежливо отказались. Лао Бэй же пояснил, что для них это вообще не праздник. Тогда Серик ушёл один, объяснив где его если что можно найти. Время шло, ничего не менялось за овальным столом. Всё это очень походило на то самое “стояние”, про которое говорила Натали.

Я уже и в храм дважды проваливался, где шкала моего прогресса после уничтожения нейтрального по культуре духа продвинулась на два пункта до “3 из 10”, и прислушивался к себе — без толку. Багыт как сквозь землю провалился. И как мне найти эту самую горловину?..

Сидя на месте, этого не сделаешь. И я встал, чтобы пройтись по юрте. Если чего-то не видишь, это можно нащупать. На месте сидеть нет смысла.

И я тут же наткнулся на заинтересованный взгляд Лао Бэя. Натали была права. Китайцы не уходили неспроста. Они тоже пришли за Багытом. И им тоже нужна была горловина Лимба, где он укрылся.

— Выражаем вам соболезнования, — с сухим официозом произнесла Натали, отпивая уже от второй кружки чая. Она, видимо, решила отвлечь китайцев. Малость помочь, так сказать, объекту своего наблюдения. — Причины случившегося в Тайланде установлены?

— Они были установлены сразу, — покивал Лао Бэй. Он к чаю не притронулся, как и остальные китайцы. Сушками они хрустели всухомятку.

— Действительно? — даже удивилась Натали. — И что же это за причины?

— Нюйва.

— О, и кто же это? — то ли играла на нервах, то ли искренне интересовалась Натали. Заложив руки за спину, я прохаживался у прямо за ней.

— Супруга Фуси, — терпеливо отвечал Лао Бэй. — Видимо, вы не знакомы с нашей интерпретацией войны Извечных.

— Мы не особо верим в их существование, дорогой Лао Бэй. Извечные давно мертвы.

Фуси… Дракон, который погиб в пастях монгольского червя в Паттайе, был возрождённым из Ничто Духом рода Фуси! Я даже остановился.