Никита Калинин – Ловчие (страница 52)

— Где дед?

— На улице. Они с Герой баню, кажется, чинят… — пищала забитой мышью Катя.

Получается, всё нормально, и я зря переживаю? Но почему тогда дед не отвечает? И почему такое странное чувство, будто уже и не ответит никогда? Ответа не было.

Гера наверняка рассказал всем про случай в поезде, и дед уже в курсе, что меня вызывают в питерское представительство Вотчины. Раз они спокойно по крышам лазят. Осталось только самого поэта обрадовать. Видел бы он реакцию Насти, когда я протянул жемчужину. Расцвела прям девица, едва узнав, что всё с её кудрявым дружком хорошо.

Я продиктовал Кате номер Насти и попросил передать, что жемчужина поэта дошла до адресата. Пусть звонят друг другу да воркуют.

— Это не его жемчужина… — вставила полкопейки Катя. — Эту жемчужину Гере Ирина подарила.

— Неважно.

— Да, но…

— Что?

— Ира так смотрит на Геру… Кажется, она…

— Зачем мне это сейчас слушать, Катя? — резковато прервал я.

— Костя… вы… скоро вернётесь? — тут же переключилась она.

— Не знаю. Я забью этот номер. И перезвоню сам. Позже.

И нажал “отбой”.

Я поймал себя на мысли, что она потихоньку переставала меня раздражать. Да, бестолковая. Да, тень тенью. Но ведь это пока. Когда я пришёл к деду, то вряд ли выглядел многим лучше. Всему своё время.

Сорока чётко дала понять, что мой единственный шанс против Сабэль — это род. Да и дед был того же мнения. Нужно научиться распоряжаться теми ресурсами и взаимодействовать с теми людьми, что даны сейчас, а не ждать чего-то свыше. Пусть я потрачу кучу времени на поиск прирождённых с картин Лены, пусть пройдёт год, два, три, прежде чем мой род достаточно окрепнет. Я готов ждать. Ждать и копить силы. Моя цель не сдохнуть, напоровшись на клинок медной львицы. Моя цель — Нонго. Её голова на острие моего родового меча.

По спине пронеслись мурашки, когда я вспомнил жёлтые светящиеся, как фонари, глаза, что раскачивались на чудовищной голове высоко надо мной. Ещё эта тьма из змей… Может, это были галлюцинации. Может, я просто впечатлился картиной полусожжённой картиной Лены. Но что-то подсказывало, что это не совсем так. А если Нонго и впрямь… змея?.. Гигантская хтоническая гадина, что иногда ради забавы принимает облик человека? Богиня какая-нибудь, мать её, ацтекская, китайская или ещё какая? Боги ведь наверняка есть. Теперь сомневаться в их существовании так же глупо, как до пробуждения утверждать, что они существуют. Кто-то же должен управлять Игрой!

Плевать. Даже если Нонго всемогуща, меняется только одно: время, которое я потрачу на то, чтобы суметь отрубить чешуйчатую голову. Я никогда не прощу ей гибель близких…

В прихожей послышались шаги, я обернулся.

— Телефон можешь забрать, — сходу произнёс Виктор. — Я купил его специально для тебя. Как ты? Нормально? — вопрос оказался риторическим, потому как слушать ответ он и не собирался. — Обычно после такого либо немеют, либо слепнут. Вот, кстати, солнцезащитные очки и капли в глаза — лучше будет, поверь. Некоторые, бывает, слух теряют. Верхняя сфера не терпит дилетантов. Даже избранных-переизбранных. Догоняешь?

Я не помнил, чтобы Виктор был большим любителем задавать риторические вопросы. С другой стороны, я толком-то и не был с ним знаком. Только вот… откуда он знал про мою избранность? Или что я — прирождённый именно Велес? Ведь я ему этого не говорил. Как и того, что, оказывается, имею способность перемещаться по сферам с помощью крови, не тратя делений жизненной энергии.

Виктор остановился в самом центре зала, рядом с грудой пружин и недогоревших деревянных плит, которая некогда была диваном.

— Это место пахнет особенно… — он втянул ноздрями гарь, как аромат коньяка или дорогой сигары. — Это место-якорь! Таких всего два в России. Второе знаешь где?..

— Нет, — признался я, ничего не понимая.

— В Алтайских горах. В пещере. Там тоже чернота по стенам. Наверное. Я там не был… Но почти уверен, что это так. Я там буду, да. Мы вместе, Костя, будем там.

Он был другим каким-то. Деятельным. Нервным. Нёс какую-то чушь. Я насторожился.

— Почему ты в Питере? Ты разве не хотел преследовать Сабэль?

— Хотел! И преследовал! Разве я мог не пойти за сучкой?! — глаза Виктора заблестели.

— Ну?.. — нажал я. — Слушай, спасибо тебе, конечно. Не знаю как, но ты меня выдернул. Ты попросил дождаться тебя, я дождался. Только времени у меня не так много. Мне ещё в Вотчину надо.

— Вызвали? Можешь плюнуть. Они про тебя уже забыли. Там такое блядство творится! Есть вещи, которые нужнее обсудить.

— Например?

— Например, наше с тобой общее предприятие. Тебе нужна Сабэль. Мне нужна Сабэль. Я предлагаю объединить усилия, чтобы найти сучку, — он то скрещивал на груди длинные руки, то снова их опускал. — Мне без тебя теперь никак. Без тебя мне её не одолеть. Да и тебе без неё… Твоя месть зашла тупик, так ведь?

И этого я тоже Виктору не говорил. Этого я вообще никому не говорил.

— Что значит — без меня никак? В Тае я как союзник тебе нафиг нужен не был. Сейчас-то что поменялось?

— Она меня отхерачила, Костя, — с ненавистью выдавил Виктор. — Я выследил её в Праге. Думал, что всё просчитал. А она меня… как младенца. Сучка знала наперёд всё, что я приготовил. Вышибла из меня две сущности двумя ударами. Видел когда-нибудь, чтобы из кого-то вышибали сущности? А, да что вообще ты видел! У нее появилась какая-то тварь, способная мало того, что с постаментов сшибать сущности, так ведь ещё и из ловчего их изгонять! Она так доппельгангера, что я в автобусе изловил, из меня вытрясла. И саламандру…

Я смотрел на Виктора пристально, насторожившись. Слишком легко он говорил о поражении от рук той, кого винил в смерти единственной дочери. Слишком легко сдался. Почему он здесь? Почему его труп не лопают сомы в тихом течении Влтавы? Виктор бы никогда не…

— Думаешь, я должен был подохнуть?

Я медленно повернулся и встал у окна так, чтобы можно было легко выпрыгнуть. В последнее время я только и чувствовал себя, что кроликом в стеклянном вольере со змеями всякими да гигантскими пауками. Пока единственное, что мне хорошо удавалось — это бег по широкому кругу.

— Выдохни, Костя. Будь я на твоём месте, тоже бы заподозрил неладное, поверь. Я понимаю твоё недоверие. Всё просто. Сабэль меня всё же убила.

Ну всё. Финита ля комедиа. Виктор тронулся умом.

— И ты типа воскрес? — расслабляться я не собирался.

— Скажи, откуда я тебя выдернул?

— Что?

— Что ты видел, прежде чем оказался тут?

— Белизну. Ты ж сам сказал, что это Родник…

— После. После белизны. Что ты видел после? — этот блеск в глазах я уже где-то встречал. Нездоровый, нехороший блеск. Фанатичный.

Я молчал. Делал вид, что размышляю над его словами. Лихо было единственной сущностью, которая в этой ситуации могла бы мне хоть как-то помочь. В очередной раз. И вернуть его на постамент, несмотря ни на что, казалось сейчас самой здравой идеей.

Да только вот ничего не вышло. Лихо осталось в заповеднике, куда я определил его пару часов назад. А главный экран храма “напомнил” мне буднично, что менять положение сущности можно только один раз в сутки. Я выматерился про себя.

— Ты видел тьму, Костя. Живую. Древнюю. Но видел иначе. Не так, как я. Когда сучка воткнула каблук мне в горло, — Виктор оттянул горловину свитера, показывая пятно ещё тёмного рубца, — я умирал долго. Я молился всему и всем. Извечным. Будде. Кришне. Иисусу. Другим ложным богам. Но откликнулась только она. Тьма удержала меня на самом краю Ничто. Тьма показала путь. Правильный путь. Единственный способ осуществить месть. И этот способ — ты! Ты Проводник, Костя! Ты и я — вдвоём мы найдём сучку и уничтожим!

Всего один шажок отделял Виктора от встречи с моим мечом. И шажок этот — упоминание змеи.

— Нет, — твёрдо ответил я и двинулся к выходу из квартиры, готовый на всё. Но Виктор оставался на месте.

— Если ты думаешь, что у тебя есть время, то ошибаешься! — вслед выкрикнул он: долговязый, сутулый, седой. — Рано или поздно Сабэль поймёт то же, что понял я. И тогда тебе не выжить. Сучка расправится и с тобой, и со всеми, кто посмеет встать у неё на пути. Ты этого хочешь? Этого?!

Я вышел на улицу. Глаза щипало даже от тусклого света фонарей, а на снег так и вовсе смотреть было невыносимо. Солнцезащитные очки, принесённые Виктором, малость подправили положение. Двинувшись в сторону Сенной, я обернулся.

Он стоял в окне. В единственном целом на всю закопчённую квартиру, в которой всё началось. Всего пару мгновений, а после — растворился в черноте.

Глава 35

Я шёл быстрым шагом, и из пешеходного, где не так давно нарвался на Лэйлу, выскочил пулей. До истечения установленных Резо суток оставалось всего-ничего, а я не имел ни малейшего представления, что такое “дом ноль”, и где его искать.

Предновогодняя Сенная светилась везде и всюду. Буквально каждый клочок площади источал болезненный свет: мигающий, мерцающий, ровный, яркий и тусклый. Всякий. Он сбивал с толку, рассеивал внимание и вызывал новые слёзы. Я минут пять крутился на месте в поисках того, что, на мой взгляд, могло бы сойти за нулевой дом, но ничего не обнаружил. И только тогда замедлил действительность.

В таком состоянии неживые предметы недвижимы. Это я в прямом смысле зарубил себе на носу. Не знаю, как точно это действует, но одежда, к примеру, на ловчем в такой момент двигалась. Как и вызываемый меч, он ведь тоже кусок мёртвого металла, пока сжимаем рукою ловчего, а после и вовсе рассеивается. Наверное, дело было в принадлежности той или иной вещи.