Никита Калинин – Ловчие (страница 25)

“Hi-i-ighway to Hell!”

Я был с ним согласен.

До красивого белого дома, где что-то громко праздновали мои соотечественники, оставалось каких-то метров тридцать, когда мир сам по себе вдруг начал замедляться. Звуки как в вату погрузились, а цвета потемнели на пару тонов. Но ведь я ничего не делал!

Я замер. Это было похоже на охотничье чутьё. Я проваливался глубже в воронку мироздания, повинуясь дремучему инстинкту, под обостряющий и одновременно убаюкивающий мои чувства рык из-под досок храма, пока не понял — достаточно.

Лесок на внешнем дворе виллы превратился в бамбуковые заросли, секционные живые трубы которых устремлялись, казалось, аж до неба. На большом голом камне, что наглой толстой тёткой в час пик раздвигал живые побеги вокруг себя, показалась серо-голубая голова с выпуклыми стекляшками змеиных глаз. Длинные сомьи усы щупали нагретую поверхность, будто проверяя можно ли сюда взгромоздиться телу целиком. Это была какая-то сущность, точно!.. И как же мне её сцапать?.. Да и стоит ли это делать вообще, ведь дед не откликается, а сам я так и не понял сути охоты…

Движение слева я заметил краем глаза. Это была не девушка даже, а тень какая-то: двигалась она не то чтобы быстро, скорее неуловимо, как ни старайся, а сфокусировать взгляд на ней не выходит. В руках её блестело что-то короткое, изогнутое, вроде как меч… Я опомнился лишь когда незваная гостья очутилась совсем рядом с водяной змеёй, которая заметила её в самый последний момент.

Прыжок, взмах и…

Они полетели кувырком, сминая оцепеневшую траву и ударяясь о стволы бамбука, которые отзывались глухим протяжным стоном, словно старые забитые птичьими гнёздами органные трубы. Я бросился к ним, но вовремя одумался — куда мне, с голыми-то руками! Огляделся в поисках чего-то, хоть отдалённо похожего на оружие.

— А-а-а!..

Змея была и не змея вовсе, а какая-то рыбина, сплошь поросшая подвижными толстыми отростками, похожими на щупальца актинии. И сейчас она активно ими орудовала, чтобы не дать опрометчиво напавшей на неё девчонке уползти.

— Помоги! А-агхсхт!.. — ужас в раскосых глазах было не передать словами. Она видела меня и тянулась тонкими пальцами, а на спине её волнами исходила рвущая плоть ловчей змееподобная тварь.

Я попятился. Чем я мог помочь? Разве что рядом лечь, на закуску. Сама ж силы не рассчитала! Да и некому уже было помогать. Кисти рук уже колотили по земле, крики сменились булькающими хрипами, а глаза неудачливой ловчей закатились. Начиналась агония.

Я вынырнул в сферу спящих, как из ночного кошмара — с глубоким вдохом и весь в холодном поту. Камень и деревья вокруг были прогреты ласковым солнцем, совсем рядом орала дрянная музыка, никто не слышал криков о помощи. Да и не услышал бы.

Труп девушки возник прямо из воздуха, сразу лицом в ручей. Я отвернулся и быстро пошёл прочь, к дому. Виктор говорил, что спящие сами всему найдут объяснение. Главное, не лезть к ним. Главное, просто смотреть кино.

Я дышал, как загнанный. Кто она? Зачем бросилась так глупо? Думала опередить, себе заграбастать эту сущность? Вот и заграбастала…

И почему я вдруг провалился вглубь реальности? Надо же, как почуял, что рядом где-то сущность… Может, дело в Духе моего рода? Велес ведь бог охоты у восточных славян… Или животных ли, я толком не помнил.

Я ещё размышлял о произошедшем, когда автоматические стеклянные двери разъехались передо мной, окатывая волной из смеси дорогого алкоголя, женских духов и ароматических свечей. Но внутрь я так и не шагнул.

Лысый мачо как ни в чём не бывало пританцовывал в толпе загорелых и красивых людей. Это был его дом, без всяких сомнений. Я видел его прямо перед собой, а лихо оставалось неподвижным чучелом, не предпринимая вообще ничего. От злости я рывком затормозил реальность, чтобы спящие не мешались под ногами. К чёрту лихо! Сил мне хватит и своих.

Но так и остался стоять на месте, разинув рот. Потому что Андрей, херов змеемачо, убивший мою семью и накликавший на мой город смертоносный холод тоже превратился в бестолкового болвана.

Андрей был спящим.

Глава 17

Вид с той скалы прямо просился под кисть хорошего художника. Лены, например. Она ведь только портреты домой носила, а в мастерской у неё было всё: от натуралистических пейзажей, прописанных в мельчайших деталях, до сюрреализма, достойного усов Дали. Жаль, она не увидит этого — смеси реальности и её потаённых глубин, где обитают пожирающие незадачливых ловчих твари. Я брал камушек, бросал его и сразу тормозил вращение мира. Змеерыба так и не могла понять, откуда на неё покушаются, но и попасть пока ещё не удалось — уплывала. О жизненной энергии я не беспокоился. Я больше вообще ни о чём не беспокоился.

Вот как такое могло произойти? Не умом ли я двинулся? Я же своими ушами слышал телефонный разговор Андрея, где он фактически признался в убийстве моей семьи. Он и о Серёге, брате моём, говорил. О его принадлежности к одному из родов Вотчины. Исчезновению Андрея из полузатопленной машины нет других объяснений, кроме действия таланта какой-то водной сущности, да хоть бы и вон той, что внизу в ручье плавала. Да я ведь в самолёте ощутил, когда он использовал талант! Лихо же реагировало! Было же! И тут такое…

Камень завертелся и угодил совсем рядом с гадиной. Она даже не отреагировала — привыкла. Утерял интерес и я, закурив очередную сигарету.

Полиция и скорая приехали быстро. Тусовку пришлось разогнать. Ещё бы, такое дело — в ручье утонула одна из гостей. Правда, никто не помнил её, да это дело пятое. Андрею пришлось с полчаса объясняться со служителями закона, но убедить их удалось, и он не поехал в участок. Связи, видимо, у него было неплохие.

Ничего в жизни странней я не испытывал. Когда утихла шумиха и разъехалось большинство гостей, Андрей подошёл ко мне и заговорил. Спросил о здоровье, где брал ром, которым отравился. Поинтересовался о том, где я родился, где вырос. Учился, служил, работал, кто мои друзья и коллеги, братья и сёстры. Где моя семья спросил.

Он пытался меня… вспомнить.

Почему лихо так подвело меня? Почему Андрей вдруг перестал быть отмеченным? Дело ведь не в том, что он внезапно оказался спящим, нет. И спящие могли быть убийцами, чего уж…

Я вошёл в храм и глянул на экран одноглазого.

“Талант 1–1. Постоянная тяга к отмеченному, если отмеченный использует талант сущности, незамедлительно становится известно его точное местоположение. Придаёт против отмеченного неодолимую силу, скорость и ловкость. В качестве отмеченного может быть только совершивший убийство по своей воле человек”.

По своей воле…

Я смял сигарету и встал. Злость смолой кипела где-то глубоко-глубоко, но вот-вот была готова выплеснуться наружу, подобно вулкану. По своей воле! Вот, сука, в чём причина! Всё ж на поверхности было, а я…

Выходит, лихо тянулось к нему всё это время только потому, что отмеченным Андрея сделал патриарх! Передал, так сказать, по наследству. А когда “увидело” воочию — уснуло. Другого объяснения не было.

Андрей не выбирал подрезать наш “Опель” на Литейном мосту или нет. Это за него сделал кто-то другой. И я догадывался, кто. Та баба, с которой он скулил по телефону. Каа, мать её.

— Спускайся, ты чего там расселся? — крикнул снизу хозяин дома. — Местные не любят, когда кто-то из моих гостей на этой скале сидит. Полицию вызывают. Священное, мол, место.

Забавно, если затормозить реальность, можно было увидеть, что он стоял в каком-то метре от плотоядной рыбины, и та вообще никак не реагировала. Интересно, что это за сущность такая?.. И почему эта скала священная для тайцев?.. Хотя не, не интересно. Насрать, если быть до конца откровенным.

Я кивнул и пошёл вниз. Оставалось разве что вискаря нажраться, потому как дальнейшего пути я не видел. Не было его, дальнейшего пути. Вот что мне оставалось делать? Пытаться разговорить Андрея? Так он сам делал это за меня с завидным энтузиазмом. На моложавом лице прямо читалась мука от того, что ответ о нашем с ним знакомстве рядом, вот он — рукой подать, а не достать никак.

— Они полицию вызывают, говорю же, — дружески похлопал меня по плечу Андрей. Рука у него была неподъёмная, каменная. — Я когда тут землю брал, долго с гражданством мурыжили, мешали оформить. Потом и строить не давали всякие чудики. Тут, мол, дух какой-то обитает, представляешь? — посмеялся он не очень естественно. — Какой только херни не выдумают, лишь бы русским землю не продавать! И это я уже два года как был подданным королевства!

— А ты не веришь в это?

Андрей скосил на меня маленькие чёрные глазки, показательно усмехнулся и потёр подбородок-ледокол. Я заметил кое-что интересное в этом взгляде. Сомнение.

— Какая разница, во что я верю. Я может потому и тут, что не хочу больше ни верить ни во что, ни думать ни о чём, ни искать. Хватит. Родина? Флаг? Нахер всё! Виски, брат. Но, — он выставил палец, — только из проверенных источников.

— Угу, — рассеяно покивал я. — Правда в вине…

Мы прошли опасно близко от места, где шевелила отростками змеерыба, и я на всякий случай посторонился. Проверять, вынырнет ли она не особо хотелось. Андрей опять покосился на меня. И вдруг остановился.

— Знаешь, я раньше в мистику особо не верил. Но… — подбирая слова, он вдруг посмотрел на змеерыбу. Я готов был поклясться, что Андрей глянул прямо в остекленевшие глаза твари! — С недавних пор кажется, что тут правда обитает… что-то. Ладно, пойдём. Расскажу такую забористую хрень — не поверишь! Ты, кстати, как к травам относишься?.. После отравления самое то, поверь! Я медицинский в Питере заканчивал.