Никита Калинин – Ловчие. Книга 2 (страница 16)

Воздух застонал, а падающий редкий снег обратился пеплом, когда прямо надо мной прошла чёрная дуга исполинского меча. Я присел, инстинктивно расставил руки, чтобы получше балансировать, и выжидал удобного случая. До этого охотно разглагольствовавший, Арнас как язык проглотил. Он бил молча, размашисто, и умело использовал инерцию, чтобы неожиданно крутануться, чем дважды почти достал меня, привыкшего уже к заячьей тактике. Но вот, в очередной раз с трудом увернувшись, я поднырнул ему под руку и сделал, как показалось, удачный выпад.

Сустав обожгло болью. Едва мой меч коснулся лоснящейся шубы, руку дёрнуло так, что я чуть не взвыл. Как за вагон метро на ходу уцепился! Надвигающуюся черноту справа я заметил боковым зрением, сквозь цветные круги боли, и уже не оставалось ничего, только выставить перед собою меч.

Звон, сноп искр и вспышка. Меня отбросило, закрутило, но удара об землю не последовало. Я задёргался, пытаясь нащупать хоть что-то рукой или ногой, но впустую. Открыл глаза и понял, что попался. Я повис в полуметре над поверхностью.

Арнас выставил руку, как если бы держал меня за горло, огромный рот его плыл в садистской ухмылке. Тело меня не слушалось, а кровь, вся моя чёртова кровь, предательски устремилась в голову! Мир темнел, угрожающе быстро набирался багрового, и уже не оставалось ничего, разве что как истинному висельнику сучить ногами в воздухе, изо всех сил стараясь схватить лишний грамм кислорода.

Но что-то пошло не так. Я понял это по выражению «какого хрена?!» на довольной роже Арнаса. Да, голова моя готова была вот-вот лопнуть, да, я толком дышать не мог, не то что говорить, двигаться или даже думать. Но что-то моему противнику мешало довести начатое до конца. Фокус со взрывающейся головой у него не вышел!

Отвернуться Арнаса вынудил острейший, полный боли клекот. Я упал на снег. Кислород ворвался в лёгкие, из носа потянулась алая ниточка, и никак не получалось сглотнуть – кадык, казалось, был раздавлен! Я хрипел и кашлял, стоя в снегу на карачках. Руки дрожали, а выступившие слёзы мазали и без того монотонный мир водой по свежим краскам.

Одна из гарпий юзом шла к земле, на лету теряя перья, а вторая визгливо пятилась от Натали, тщетно пытаясь взлететь. Всюду там была кровь, но она принадлежала ни седой, ни двум крикливым сёстрам – чуть поодаль лежал какой-то тощий уродец, разорванный пополам, и было ясно, что постарались гарпии.

Я видел, как Арнас поднял руку. Видел, как Натали не хватило сраной секунды, чтобы прикончить одну из сущностей – её сабля рассекла пустоту лишь потому, что она сама уже вовсю хваталась за горло, вращая страшно выпущенными глазами.

– Я оттрахаю твою оторванную башку, Наташа! – истерично визжала малюсенькая головёшка на безразмерных плечах Арнаса. Отдай Нерождённого!!

Я встал, качаясь и едва держась на ногах. Шагнул пару раз в сторону корчащейся Натали, но только и всего.

Когти впились мне в плечо, и я опять ощутил пустоту под ногами. Визг сверху дополнила вонь протухшей рыбы, я дёрнулся, попытался вырваться из цепких лап гарпии, но уже в следующую секунду угодил в лапы её недобитой близняшки. Сердце с каждым метром стучало медленней. Долбаные сёстры мало того, что тащили меня всё выше, поднимая точно над Натали, так ведь ещё и в разные стороны тянули! Уж не знаю, какого хрена они это делали, но поливать седую дождём из собственной крови и кишок в мои планы не входило.

Едва в руке полыхнул меч наследника рода, гарпии с торжествующим клёкотом разжали когти. Да как бы не так! Что было сил я уцепился первой за лапу, поднял на неё мутный взгляд и ухмыльнулся в ответ.

– Чё, курица, полетаем?

Думать? Не-е-ет, я не думал ни о чём, кроме того, что больше всего на свете хочу убить хотя бы одну эту тварь! И я ударил. Криво, коряво, и даже не очень сильно, потому как висел наперекосяк, но и этого хватило, чтобы внутренности гарпии чуток зашипели от вливаемой в светящийся меч живы.

Раздался вопль, и мы устремились к земле. Сердце в груди ожило, трепыхнулось в костяной клетке, и вдруг я услышал тонкий срывающийся голосок, звучавший как бы отовсюду сразу:

– Ре-е-ежь!..

И полоснул себя мечом.

Ладонь раскрылась кровавой раной, уродливой прожорливой пастью, по сравнению с которой вертикальный род верлиоки – улыбка Мадонны. За миг до того, как мы обрушились с небес на Натали, снег с шипением превратился в пар, автомобили свернулись сами в себя, а густая чернота живой нефтью полилась из проломов и трещин неба, земли и горизонта.

Не знаю как, но я смог. Я сделал это: схватил Натали, прежде чем моя чёрная кровь прорвала слой мироздания и проложила путь сквозь.

Мы исчезли из Обыденности.

Подо мной холодел лёд. Чистый, прозрачный настолько, что я видел… не воду даже под ним, а дно. Я видел камешки и ил, в котором засели зимующие таким образом рыбы, название которых уже позабыл. Видел снующих туда-сюда щук, для которых движение – это жизнь. Видел плотно сомкнутые ракушки уснувших моллюсков и неподвижные водоросли.

А подняв голову, увидел нас. Коньки, шарф по ветру. Первые неловкие виражи, пылающие щёки и улыбки. Брызги льда, падение, смех! Жизнь в родных глазах…

Это был наш единственный совместный отпуск. Байкал, родной Байкал баловал нас, неумёх, исключительно гладким льдом. Поддавался нам, подыгрывал. Ведь до этого ни я, ни Денис, ни тем более вечно работающая Лена ни разу не стояли на коньках.

Но вдруг они остановились. Я, моя идиотская копия с раскрасневшейся довольной рожей после ста граммов коньяка, так и продолжила кататься. Смеяться, звать их, подбадривать и дразнить своими мнимыми успехами. А они – стояли. Замерли, вмёрзли. Не дышали.

А в глазах их мутнел невский лёд.

Видение исчезло, и я снова обнаружил себя стоящим на негнущихся ногах посреди трассы. Не знаю, сколько прошло времени, и что только что было. Я знал только, что не сдвинусь с места даже под прицелом десятка автоматов.

Рассвело окончательно. Позади догорала малолитражка. Где-то впереди маячила синим скорая, которую, видимо, уже успели вызвать проезжавшие мимо «свидетели жуткой аварии». Арнаса нигде не было, как и его чёрного джипа. Опустошённый, я медленно сел на снег и обхватил руками голову.

Я не плакал. Слёзы, какие были, высушил жар ненависти, который превратил всё внутри в мёртвую пустыню. Я пылал. Горел заживо, не в силах ничего поделать со своей ненавистью: ни выплеснуть, ни задушить. И попадись в тот самый момент мне Нонго – руками порвал бы змею надвое! Вдоль, сука, длиннющего тела!!

– Что… что это… было?..

Натали всё никак не могла откашляться, хватаясь за горло и вытирая идущую носом кровь. Арнас почти задушил её. Да, если бы не я, второй глашатай рода Ладо больше никогда не блеснула бы талантом наставницы…

– Куда ты нас… как… это… вышло?.. Где мы были, Константин?!.

Я молчал. Не знал ответов ни на один вопрос. Бесполезный избранный, псевдоловчий. Откуда у меня могли быть ответы? Ведь мне просто дали то, что должно было убить меня и после раствориться. Как в пластилиновый кувшинчик налили кипятка, но тот по какой-то причине не размяк и не дал течи…

– Марина… Марина… – шептала, кашляя, Натали и водила сухой рукой по снегу, словно бы её погибшая подруга лежала где-то тут. Утреннее солнце касалось её морщинистого лица, но той было плевать.

Понятно, что видела седая. Вернее, кого. Как и я, она видела самого дорого человека, которого любила и которого теперь нет. Видела живой. Дышащей и радующейся. По-настоящему… Взаправду.

«А во что верить нам, ловчим, Константин? Для нас ведь абсолютно ясно, что нет их, этих новых жизней. Ничего после смерти нет. Только пустота. Ничто. Или… есть?» – эти слова звучали в кабинете начальницы отдела «П». Натали спрашивала меня, даже не подозревая, что ответ увидит собственными глазами.

«Есть», – ответил я тогда.

Глава 10

В этот раз Натали не использовала талант убеждения, и поэтому от НИИ неотложной хирургии, куда нас почему-то доставила карета скорой помощи, мы уходили под возгласы удивления и непонимания. Но остановить нас врачи не пытались. И правильно.

Два часа сна в тёплой скорой перезагрузили меня, и я чувствовал себя сносно. Не в пример спутнице, которая выглядела так, словно бы её долго-долго жевал агрессивный трёхтонный гиппопотам. Она старалась не смотреть на меня, это было заметно. Не заговаривала сама, а если и отвечала, то точно по сути и по возможности односложно.

Зато в одном-единственном пойманном взгляде её я увидел столько фанатичного обожания, сколько не было даже в момент превращения Виктора в чудовищную по силе пустоту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.