Никита Ирз – Сноуборд (страница 2)

Войдя в подъезд, я ощутил легкую головную боль, которая увеличивалась с каждой ступенькой ведущей к лифту лестницы. Ввалившись в лифт, я понял, что теряю сознание и провалился куда-то в небытие.

Очнулся я лежащим на какой-то незнакомой кровати с незатейливым белым постельным бельем. Где-то в левой части лба неприятно нарывало. Пошарив рукой по лбу, я обнаружил в левой его части крупную шишку. «Где я?» «Что произошло в лифте?» – эти мысли ножами вонзались в глубину сознания и возвращали сопровождавшую недавнюю потерю сознания головную боль. Слегка приподнявшись, я огляделся по сторонам. Белые стены. Окна выходят на какую-то стройку. Экая невидаль в Москве! Похоже, я в больнице. Справа от меня стоит постель с неряшливо скомканным одеялом. Кажется, я не один в палате. Сил встать с постели не было, и я тупо уставился на бродившую по белому потолку муху.

Думаю, я бы задремал и уснул, если бы не услышал звук движения ключей в замочной скважине.

«Так я еще и был заперт!» – едва успел удивленно отметить, как в комнате появилась симпатичная рыжеволосая медсестра.

– Как самочувствие? – приветливо спросила она. Хотя большая часть ее лица была скрыта маской, по голосу я понял, что она улыбается – их всех научили создавать видимость доброжелательности по отношению к пациентам в медицинском училище. Она улыбалась той улыбкой, какой растягивает лицо намеривающийся оформить на ваше имя «выгодный» кредит сотрудник банка или предлагающий вам приобрести бесполезный купон на скидку продавец-консультант в магазине электроники.

– Объясните, где я… -спросил я заспанным голосом.

– Доктор Коньячков сейчас придет и все Вам объяснит! – мягким, но упредительным тоном ответила медсестра – У Вас хрестоматийный случай кофеиновой интоксикации. Ситуация понемногу стабилизируется, но спешка в Вашем случае недопустима.

– Что?.. Какая интоксикация? – начал было спрашивать я, но медсестра спешно покинула палату, чиркнув ключом в замке. Я остался лежать. Ситуация была очень странной и необычной, однако сил на любопытство и закономерную в данных условиях панику попросту не было.

Моему сну вновь помешал звук ключа в замочной скважине. На этот раз в палату зашла не только молоденькая медсестра, но и моложавый мужчина пятидесяти лет в по-армейски плотно прилегавшем к его телу белом халате. Совсем не похож на людей в аналогичных халатах из рекламы моей любимой зубной пасты со вкусом мяты. Вслед за мужчиной в комнату вошел парень в футболке и трениках – мой ровесник или чуть постарше меня. Обтянутый белым халатом мужчина рублеными шагами подошел прямо к моей кровати и мультяшно наклонился ко мне:

– Ну здравствуйте! Я доктор Коньячков, Ваш наставник!

– Здрасьте – буркнул я и завернулся в одеяло.

Доктор Коньячков засмеялся зычным смехом доктора Ливси из советского мультфильма «Остров сокровищ». Его приторно-радостное поведение вызывало у меня раздражение.

– Ууу, понятно! – заключил он. – Стадия отрицания! Все через это проходят.

Ко мне начинали возвращаться силы и покидало терпение:

– Кто-нибудь уже объяснит мне, что здесь происходит?

– Не волнуйтесь, голубчик – Коньячков опять засмеялся – все в порядке, просто с Вами произошел ну прямо хрестоматийный случай кофеиновой интоксикации.

– Я уже слышал эту сакральную фразу и был бы очень благодарен, если бы вы изволили истолковать мне ее значение…

Меня удивила собственная наукообразная речь, процеженная сквозь зубы.

– Да-да-да – затараторил Коньячков, голос которого сразу сделался очень высоким – конечно-конечно! А теперь скажите-ка, сколько кофе вы вчера выпили?

– Кажется, две чашки или около того

– Эээх Выыы – протянул мой «наставник» – и не стыдно Вам так бессовестно врать! Нет, ну Вы гляньте на него? – он обернулся к медсестре – ну прямо святая простота! Две чашки… – его разбирал смех

Меня стали одолевать сомнения относительно того, вменяем ли сам Коньячков и вообще реально ли все, что происходит со мной последнюю четверть часа. Выражение моего лица, вероятно, было недовольным, поскольку я прекрасно знал, что выпил гораздо больше. Однако, к своей чести, отмечу, что я правда не помнил, сколько именно кофе выдул за вчерашний день.

– Надеяться обмануть меня с Вашей стороны в высшей степени наивно, молодой человек, – продолжал с улыбочкой быстро говорить Коньячков – ведь я прекрасно знаю, что вчера Вы выпили около двенадцати стаканов кофе.

– Не может быть…

– Еще как может! Мы измерили Ваше давление и частоту сердечных сокращений. Не буду мучить Вас цифрами. Я прекрасно знаю, что точные науки – не Ваш конёк. Но, уверяю Вас, они в несколько раз превосходят норму. Отныне кофе Вам противопоказан.

Я издал продолжительный стон, вырвавшийся откуда-то из гортанных глубин и, казалось, заставивший содрогнуться всю палату, включая парня в трениках. Один Коньячков и медсестра никак не отреагировали. Как я понял впоследствии, они уже успели привыкнуть к подобного рода поведению.

И все же я не собирался вот так запросто отказываться от своего любимого напитка:

– Ха! Напугали ежа голой задницей! Да кто вы такие, чтобы давать мне указания?

– Константин Иваныч Коньячков, ведущий врач-наставник РЦПЛОКЗ.

– Врач-наставник? – я с недоверием покосился на Коньячкова.

– Именно так, молодой человек. И на Вашем месте я бы прислушался к советам сведущего в своем деле человека. Не говоря уже о том, что я старше Вас почти в три раза.

– А что такое РЦПЛОКЗ?

– Реабилитационный центр по лечению от кофеиновой зависимости.

– Вы что, это все серьезно?

– Более чем!

– Кофеиновый рехаб что ли?

– Что-то вроде того – судя по его следующим словам, своим видом я выражал полнейшее недоумение – Удивительно, что Вы не знали, ведь, казалось бы, трагическая гибель Вашей знакомой должна была чему-то Вас научить!

Я устало откинулся на подушку. Коньячков продолжал:

– Случай Зои Медовухиной наконец-то подтолкнул правительство озаботиться тем, что происходит в стране и особенно в Москве. Молодежь стала пить слишком много энергетиков. Кофе нещадно потребляется студентами и молодыми людьми, наблюдается рост сердечно-сосудистых заболеваний! Это настоящий алкоголизм двадцать первого века! Уже давно было очевидно, что нельзя все это тако оставлять. И вот наконец наше государство решилось открыть первый реабилитационный центр по борьбе с зависимостью от содержащих кофеин продуктов!

Коньячков взял паузу. Свою тираду он произносил с таким тошнотворным воодушевлением, что с каждым словом я все сильнее чувствовал, как возникшая во мне с самого начала неприязнь к этому человеку начинала перерастать в граничащее с ненавистью отвращение. Как будто почувствовав мое к нему отношение, Коньячков прервал молчание:

– Да Вы только поймите, что это для Вашего же блага! Со дня на день президент подпишет закон о запрете продажи кофе, не говоря уже об энергетиках, которые уже фактически приравнены к тяжелым наркотикам. Так вот! – смеется – После этого таким закоренелым кофеманам, как Вы и Ваши дружки, нужно будет жить в обществе, соблюдая законы государства. Уже из-за одного этого следует задуматься о том, чтобы изменить свою жизнь к лучшему и оставить отравляющие ее вредные привычки!

Казалось, от улыбки вены на лбу Конъячкова вот-вот лопнут. В тот момент мне от всей души хотелось это увидеть. Было стойкое ощущение, что кто-то играет со мной злую, совершенно не смешную шутку.

– С какой стати я должен вам верить? Зоя была закрытым и очень своеобразным человеком. Свести счеты с жизнью она могла из-за чего угодно. С чего только журналюги устроили такую шумиху по этому поводу?

– Молодой человек! Вы же, кажется, совсем не глупый! Учитесь, вон, в престижном университете и не можете сложить два и два! Почему же, как Вы думаете, «журналюги подняли такую шумиху»? Да потому и подняли, что этот случай уже не первый, но самый показательный! С этого момента всем стало понятно, что нельзя продолжать открытую продажу кофе и энергетиков! Нельзя, потому что иначе мы потеряем всю нашу и без того развращенную молодежь! Кому-то, голубчик, надо и детей рожать! Ну что ж, вынужден откланяться! Я и так потратил на Вас непозволительно много времени.

Коньячков обернулся в сторону медсестры:

– Сонечка, дайте молодому человеку Капотен, а через часик можно и валерьянки. И помните – снова он обернулся ко мне – мы стараемся для Вашего же блага!

Одарив меня фирменной широченной улыбкой, «наставник» покинул палату. Сонечка скрылась вслед за ним, а я остался наедине с парнем в трениках.

– Ну привет – буркнул я ему.

Ответа не последовало. Через пару минут Сонечка вернулась в палату и протянула мне таблетку Капотена. Своей ладонью я ощутил прикосновение ее нежных пальчиков. Я ощутил желание как-нибудь язвительно пофлиртовать, но идей для остроумной реплики не нашлось. Молча положив таблетку в рот, я делано улыбнулся. С ее стороны последовала ответная протокольная улыбочка, после чего она окончательно скрылась.

Я лег набок и вперился глазами в стену. Сна не было. Было только недоумение, смешанное с легким, но от того не менее неприятным раздражением. Я еще не представлял себе, как плохо может быть без кофе.

На секунду я обернулся в сторону соседа. Он полулежа сидел на своей кровати, уставившись в экран смартфона. «Ну и задрот» – подумал я – «Сколько же таких типов, даже общаться нормально не умеют».