Никита Гараджа – Суверенитет (страница 5)

–  СМИ любят муссировать тему борьбы разных элитных группировок, в том числе в администрации президента. Между тем представляется, что страна сегодня недостаточно сильна, чтобы позволить себе борьбу внутри элиты. Возможна ли в ближайшие годы консолидация российской элиты и если да, то на какой платформе?

– Если мы не сумеем консолидировать элиты, Россия может исчезнуть как единое государство. С географических карт были смыты целые империи, когда их элиты лишились объединяющей идеи и вступили в смертельную схватку. Консолидация российской элиты возможна только на одной платформе – для сохранения эффективной государственности в пределах существующих границ. Все остальные идеологемы вторичны. За последние годы удалось укрепить единство государства, обеспечить должную стабильность для экономического роста. Но если расслабиться и отдаться на волю волн, последствия будут чудовищными. Распад Союза может показаться утренником в детском саду по сравнению с государственным коллапсом в современной России. И тогда уж плохо будет всем, в том числе нашим ближним и дальним соседям.

Что касается борьбы группировок в администрации, то это один из расхожих политологических штампов. Последние пять лет в аппарате президента существует лишь одна группа. Это команда тех, кто помогает президенту исполнять его конституционные полномочия. Конечно, у нас работают люди, прошедшие разный жизненный путь, имеющие разные корни и круг общения. Взгляды людей по отдельным вопросам также могут различаться. Это хорошо. Мы не ЦК КПСС и не пропагандируем единомыслия. Главное – не утратить критичность по отношению к себе, не опуститься до примитивных управленческих схем, забыв об истинных целях государственной деятельности.

–  Еще с конца восьмидесятых годов обсуждается тема принципов федеративного устройства России. Речь идет прежде всего об укрупнении регионов, которое, кстати, позволит в дальнейшем дать им большую самостоятельность. Как вы относитесь к этой идее?

– Нам вообще стоит подумать об облике нашей федерации. Что мы оставим в наследство потомкам: гармоничное федеративное государство или набор абсолютно разных по размеру и экономической силе кусочков страны? Идея укрупнения регионов – вариант осмысленного развития федерации в рамках существующей Конституции. Главное, чтобы это укрупнение проходило спокойно, без надрывов, при соблюдении существующих правовых процедур. При этом, конечно, укрупнение должно быть добровольным и основываться на легально зафиксированной позиции регионов.

–  Накануне президентских выборов 2000 года аналитики писали, что в России каждые выборы связаны с риском пересмотра самих основ общественно-политического устройства страны. Сохранится ли этот риск к 2008 году? Какие другие серьезные политические риски 2008 года вы видите?

– Несмотря на стабильное развитие нашего государства в последнее пятилетие, риск резкого изменения вектора развития страны сохраняется (при том, что серьезной угрозы основам политического устройства страны, на мой взгляд, не существует). Он, конечно, значительно меньше, чем в 1996 году. Но и сегодня остаются серьезные проблемы, способные раскачать общество и привести к серии общественных катаклизмов. Это терроризм, бедность, преступность.

Кроме того, история России показывает, что сам по себе легальный переход власти у нас почти всегда был непростым. В царские времена он основывался на кровном родстве, в советские – на решениях элиты, легендируемых под акты народной воли.

Сегодня у нас есть возможность создать традицию передачи власти законным путем на основе реальной демократии. Многократное повторение этой традиции создаст прочную основу демократической власти в стране, даст иное качество развития государства. Поэтому основной риск – дестабилизация общественной жизни, возникшая вследствие актов террора и грубых экономических ошибок и проходящая на основе масштабной драки элит. Она ведет к переделу собственности, возникновению региональных барьеров, сепаратизации общественной и хозяйственной сфер.

–  Многие считают, что давление Запада на Россию становится беспрецедентным. В частности, говорят о вмешательстве в дела приграничных государств. Это преувеличение или наше положение в мире действительно меняется?

– Давайте вспомним ранние девяностые. Какие бы проблемы ни переживала наша страна, какие бы противоречия ее ни раздирали, какие бы ошибки ни совершались во внутренней и внешней сферах, наши партнеры оставались к ним равнодушны. Оно и понятно. Слабое государство уязвимо и неопасно.

Сегодня Россия укрепилась изнутри и вновь стала заявлять о себе как полноценный игрок на международной сцене.

Это не нравится, вызывает досаду, нарушает сложившиеся геополитические пасьянсы. И пусть страхи перед Россией фантомны и иррациональны, к сожалению, в ряде случаев они приводят к всплескам политической активности. Основной вопрос до боли знаком: туда ли идет Россия? Не свернули ли мы на проторенную тропу авторитаризма (тоталитаризма, реваншизма и так далее)? Нам следует спокойно относиться ко всему этому, не оправдываться и не вилять, доказывая, что мы остались прежними. Что мы привержены общемировым ценностям. Что право собственности и права человека первичны и принципиальны. Что мы хотим быть полноценными членами европейской семьи.

И в то же время необходимо занимать открытую аргументированную позицию по основным вопросам. Время все расставит по своим местам. В конце концов, сильная Россия должна быть необходима не только нам, но и нашим соседям и партнерам.

Сегодня у нас есть возможность создать традицию передачи власти законным путем на основе реальной демократии. Многократное повторение этой традиции создаст прочную основу демократической власти в стране.

–  Монетизация льгот заметно всколыхнула политическую жизнь страны. Как вы считаете, выступления населения, льготников – это естественная реакция гражданского общества или, напротив, свидетельство отсутствия нормальных механизмов взаимодействия общества и власти?

– Выступления на улице – нормальная реакция возмущенных людей. Если хотите, прямое и не всегда приятное доказательство существования гражданского общества. Ничего сверхъестественного в них нет. Другое дело, что это серьезный сигнал власти: механизмы, заложенные в законе, не срабатывают в должной мере, не просчитаны все сложности. И правительство должно быть адекватным, когда готовит законы и когда исправляет допущенные промахи. Конечно, лучше, если дискуссии о необходимых мерах проходят не на улице, а в рамках социально эффективных процедур. Для этого должны быть рабочие механизмы взаимодействия общества и власти. Скажем, та же Общественная палата.

–  Кремль часто упрекают в зажиме свободы слова в России. Особенно это любят делать западные СМИ. Как вы оцениваете положение российских СМИ, в том числе региональных?

– Положение российских СМИ соответствует той ступени развития государства и общества, на которой мы находимся. Не выше и не ниже. На мой взгляд, несвободны те СМИ, которые контролируются какой-либо одной группировкой – властной, олигархической или сектантской. Причем степень их контроля выходит за рамки осуществления обычных корпоративных процедур в коммерческой организации. Если власть определяет совет директоров на государственном канале – это естественно, поскольку основано на технологиях управления акционерным обществом. Если кто-то решает организовать информационный «слив» в интересах конкурентной борьбы – это манипулирование общественным сознанием. Если же власть крепко привязана в информационном поле к какой-либо бизнес-структуре, возникает олигархическое телевидение второй половины девяностых прошлого века. И свобода слова здесь ни при чем.

–  Текущий год в экономическом смысле начался не самым лучшим образом. По итогам января темпы роста промышленности составили всего два процента, годовая инфляция скорее всего выйдет за планируемые границы. Судя по последним заседаниям правительства, власть нервничает по этому поводу. Насколько критична ситуация, на ваш взгляд, и какие концепции преодоления возможной хозяйственной стагнации сегодня в принципе обсуждаются в Кремле?

– Экономическая ситуация не является критической, но должна как минимум настораживать. Действительно, произошло некоторое снижение темпов роста, существуют и риски возрастания уровня инфляции. При этом полноценных данных для анализа снижения темпов роста пока нет. Поддержание относительно высоких темпов роста ВВП (не менее семи процентов) должно основываться прежде всего на финансовой стабильности (соблюдение макроэкономических пропорций курса и инфляции). Не менее важен деловой климат, включающий в себя разумное налоговое администрирование, грамотную антимонопольную политику, стабильность отношений собственности. Не скажу ничего нового, но отмечу, что в среднесрочной перспективе крайне важны меры, направленные на развитие малого и среднего бизнеса в стране, повышение производительности труда, привлечение масштабных инвестиций и реализацию крупных национальных проектов. Для изменения инфляционной динамики необходимы поддержка конкуренции, стимулирование снижения издержек монополий и ограничение тарифов, повышение привлекательности фондового рынка.