Никита Фред Декс – Пересечение душ (страница 8)

– И не страшно вот так, вдвоем, путешествовать? – искренне поинтересовался Алан, на что тут же отозвался Нитеш:

– А почему им должно быть страшно, когда с ними такие бравые ребята, как мы. Разве не так, мой друг? А ты чего до сих пор сидишь такой грустный? Я решу этот вопрос.

Он заказал красный фруктовый коктейль с водкой и ромом и потребовал от Алана, чтобы тот выпил его залпом. Не дожидаясь исполнения своего требования, Нитеш начал рассказывать какие-то невероятные истории, которые якобы происходили с парнями время от времени.

Алан молча цедил коктейль и открывал рот только в тот момент, когда нужно было подтвердить слова Нитеша. Обе девушки внимательно слушали индийца, с удовольствием следя за его эмоциональной жестикуляцией. На Алана они практически не обращали внимание. Да он и не стремился к этому. Можно было подумать, что он вообще не знает этих ребят, а присел к ним из-за недостатка свободных мест.

На самом деле, коктейль ему не нравился. Особенно Алана огорчало в нем содержание алкоголя. Да и приходить сюда не было большого желания. Если бы не этот бесконечный дождь.

Спустя не поддающееся подсчету количество историй Нитеш успокоился и пригласил Кристин на танцпол, так как услышал знакомую песню.

– Так, значит, вы путешествуете? А почему именно сейчас, когда бывают такие мерзкие дни как сегодня? – спросил Алан у Патрисии, когда они остались одни.

– Мне недавно исполнилось двадцать шесть. Так что это своего рода подарок. К тому же я не очень люблю жару и солнце. Мне по душе больше такая погода. Хотя, без дождя было бы лучше, – она улыбнулась идеально белыми зубами и втянула «мохито» через трубочку.

– Забавно. А по твоей коже и не скажешь, что ты не любишь солнце. Выглядишь так, будто только с пляжа.

– Так это совсем другое. Здоровье и красоту можно поддерживать, не валяясь целыми днями на песке, который потом месяцами путешествует с тобой в самых дальних швах и складках твоей одежды. Солярий – отличная альтернатива.

«Так есть же пляжи, где мелкая галька», – подумал Алан и улыбнулся, делая вид, что внимательно слушает.

Вообще, ему показалось крайне сомнительным заявление, что загорелая кожа, особенно благодаря солярию, показатель здоровья и красоты. Он вспомнил бледно-розовый оттенок кожи Евы. Но тут девушка договорила, и он заставил себя задать следующий вопрос, чтобы не наступила гнетущая тишина или не пришлось говорить ему, что еще хуже:

– Какие страны вы уже проехали? Было, наверное, много интересного.

С вопросом он не ошибся. Следующие двадцать минут Патрисия, не унимаясь, рассказывала о том, как они прибыли в Германию, потом были в Чехии. Затем что-то говорила про Австрию и Швейцарию. И закончила тем, как плыли из Италии в Кокорику. Это, скорее всего, была очень интересная и, даже, захватывающая история. Девушка сияла и захлебывалась эмоциями, когда рассказывала Алану все в мельчайших подробностях. К ее великому сожалению, Алан не мог сконцентрироваться на том потоке мыслей, которым она пыталась его увлечь. Он только кивал каждый раз, когда Патрисия замолкала, улыбался и произносил что-то вроде «ого», «невероятно», «наверное, там очень классно».

Это могло продолжаться бесконечно долго, но музыка стихла и Нитеш со своей спутницей вернулся к столу. Увидев, сидящего все с тем же бокалом, друга, индиец тут же заявил:

– Только не говори, что это все тот же коктейль? Первый раз за последние несколько жизней ты выбрался в бар и сидишь цедишь один несчастный стаканчик. Это никуда не годится! Мы будем сейчас тебя учить веселиться. Я мигом.

Заявив это, Нитеш мгновенно испарился в направлении барной стойки и Алан понял, что такое поведение со стороны друга не предвещает ничего хорошего.

Через пару минут Нитеш вернулся. Ничего не говоря, он просто сел за стол, радостно ухмыляясь и обводя взглядом всех, кто сидел рядом. Через несколько минут обстановка стала слегка напряженной, и девушки потребовали объяснений, но Нитеш продолжал молча улыбаться. Спустя еще пару минут к ним подошел официант с подносом, на котором по кругу стояло двадцать рюмок с зеленоватой жидкостью, а посередине – тарелка с нарезанными лимонами и лаймами и кувшин с апельсиновым соком.

– Ну, ребята, – воскликнул, потирая руки, Нитеш, – сейчас мы будем играть в пожарных. Алан дай свою зажигалку.

Алан не хотел идти на поводу у друга, но, видимо, предыдущий коктейль начал действовать. К тому же что-то ведь заставило его сюда приехать. Он достал из кармана свою «Зиппо» и протянул Нитешу со словами:

– Будь с ней очень аккуратен. Ты знаешь, что она для меня значит.

– Конечно, друг мой.

Нитеш откинул крышку, зажег фитиль и прошелся разноцветным язычком пламени по кругу, плавно окутывая рюмки танцующим огоньком.

– А теперь мы должны потушить это драконье пламя. Но помните, если его просто задуть, оно вспыхнет снова. Так что тушим и пьем, тушим и обязательно пьем.

– Ты с ума сошел? – воскликнул Алан. – По пять рюмок абсента на каждого! Да мы упадем тут все.

– Не надо сейчас давать заднюю. Ты знал к чему все это идет. Ты приехал сюда, значит, тебе это было нужно. И я знаю, что оно тебе нужно. Девчонки, покажем ему, как это делается!

Патрисия схватила рюмку, задула танцующее пламя и разом проглотила содержимое. Из ее горла раздался неприятный хрип. Она жадно хватала ртом воздух. Глаза ее заслезились, а лицо покраснело.

Патрисия потянулась к нарезанным цитрусам, схватила дольку лимона и быстро запихнула в рот, но это не помогло. Скорее, даже стало хуже. Казалось, она вот-вот задохнется и упадет на пол неприглядным перекошенным трупом, а вечеринка закончится таким нелепым и трагическим образом.

Но этого не произошло. Ее дыхание мало-помалу пришло в норму, она глубоко вдыхала тяжелый прокуренный воздух, который сейчас был приятнее морского утреннего бриза. Патрисия налила в бокал сока и выпила его, после чего со слезами на глазах и какой-то безумной улыбкой добавила:

– А вы чего сидите? Сейчас все добро сгорит.

 Нитеш и Кристин повторили подвиг Патрисии, точно таким же образом реагируя на «дьявольское пойло».

Алан на секунду задумался, что Нитеш не зря провел аналогию с пожаротушением, так как они рисковали своими жизнями не меньше пожарных. Правда, последние делают это во благо, они ставят на кон свои жизни ради спасения людей, а иногда, и животных. Их риск, безусловно, оправдан. Но то, что делали ребята, сидящие за столом в этом баре, было верхом безрассудности и идиотизма. Они рисковали своими жизнями ради веселья или, еще хуже, за компанию.

Внушив себе, что отступать уже некуда, Алан задул огонь и выпил залпом горячую зеленую жидкость. Дыхание прервалось и на секунду Алану показалось, что это последняя рюмка в его жизни. Спустя пару мучительно долгих секунд поток предсмертных мыслей сменился радостью нового опьяняющего вдоха и теплотой, укутавшей все его тело. Как будто перерождение. Алан испытал смерть, чтобы стать сильнее, живее. Как феникс, поднявшийся из пепла. Если бы Алан страдал алкоголизмом, он мог оправдываться этим мыслями или просто выкрикивать их в виде тоста.

Задыхаясь, кашляя, ругаясь и запивая «зеленого дьявола» соком, ребята повторили этот неприглядный ритуал еще четыре раза. Все четверо, они находились там в каком-то полузабытье. Каждого из них прижимало к скамейке неведомой силой, но в то же время они не могли заставить себя сидеть на месте дольше тридцати секунд.

Внутренний двигатель, включившийся на полную мощность, заставлял каждого из них проявлять безудержную активность. Они смеялись, обнимались, радовались всему, что происходило вокруг, танцевали, рассказывали анекдоты и веселые истории из жизни, забирались на барную стойку, падали, бежали сломя голову в туалет и просто считали этот вечер лучшим в их жизни.

Ребята могли бы остановиться на этом довольно комфортном состоянии, но демоны требовали продолжения. Они заказали еще коктейлей. Следом – еще. Затем, кажется, пиво. Потом был какой-то алкоголь в рюмках – подробностей не мог вспомнить уже никто.

Отблески рассудка начали прорываться сквозь плотные слои алкогольного тумана ближе к пяти утра. В этот момент Алан волочил свое едва живое тело по лестнице на четвертый этаж к себе в квартиру. За ним в том же состоянии волочилось тело Патрисии в его куртке.

Сняв только обувь, они рухнули вместе на кровать и не спеша начали снимать с себя одежду. Алану безумно хотелось спать, но присутствие молодой и красивой девушки в его кровати не давало ему спокойно расслабиться и задремать. Он прилагал все возможные усилия, чтобы быть хоть немного в бодром состоянии.

Патрисия попыталась снять с себя куртку Алана лежа на кровати. Но сделать этого не смогла, а может, не захотела. Она забралась верхом на Алана и медленно стянула с себя куртку через голову, видимо, забыв, что та расстегивается. Запутавшись в верхней одежде, она чуть не свалилась с кровати, но все-таки героически преодолела этот барьер.

Патрисия нагнулась и поцеловала Алана, стягивая с него футболку. Сняв с себя платье и лиф, она прижалась грудью к бледной плоской груди Алана и поцеловала его в шею так жадно, будто хотела прокусить артерию и выпить всю кровь.

Патрисия попыталась расстегнуть штаны Алана, но не справилась. Алан решил ей помочь, но в тот же миг яркий луч света ударил ему в глаза. Еще секунду назад он находился в полной нирване и был готов ко всему, что готовила ему девушка. Сейчас же Алан на удивление трезво и рассудительно понимал, что наступил новый день. Что луч солнца, прорвавшийся сквозь незанавешенное окно, принес добрые вести. Дождь наконец-то прекратился, и эта ужасная непогода подошла к концу.