Никита Филатов – Сторона защиты. Правдивые истории о советских адвокатах (страница 30)

Адвокат Виноградов шел по улице от метро и думал о странном. Он любил время от времени зацепиться сознанием за какую-нибудь совершенно бессмысленную ерунду и не торопясь перекатывать ее с боку на бок, пробовать на ощупь и на зуб, обнюхивать и приминать. Такие мысли, не обязательные и не связанные с повседневной работой, были для Виноградова чем-то вроде китайской оздоровительной гимнастики — и тонус поддерживает, и при случае легко оборачивается боевым применением.

На этот раз в голове крутилась фраза из полузабытой всеми песни о Гражданской войне. Той самой песни, где комсомолка всей душой желала своему любимому «если смерти — то мгновенной, если раны — небольшой»… Владимиру Александровичу казалось, что политическая подоплека этого текста вторична и не имеет значения — просто написал его истинно русский человек, познавший войну не только собственным страшным опытом, но и генетической памятью поколений.

Именно — русский… Потому что идеи революционной жертвенности идеально соответствуют нашему национальному характеру. Достаточно вспомнить: «…и как один умрем в борьбе за это».

Неважно, за что!

За это. Какое бы оно ни было.

А тут еще — любовь. Любовь и смерть… Ни одна нормальная иностранка такого своему жениху точно не пожелает. Не додумается! А если и пожелает, то не вслух…

— Продаем? Покупаем?

Как назло, размышления Виноградова были прерваны надоедливым типом, который приставал к прохожим возле обменного пункта, открытого под вывеской какого-то невразумительного банка. А ведь еще несколько лет назад даже представить себе такое было невозможно — все валютные операции считались незаконными, советских граждан за них сажали на долгие годы, а то и вовсе могли запросто поставить к стенке. Зато сейчас пункты обмена долларов США, марок, франков, крон и прочих гульденов открывались на каждом углу, так что их стало даже больше, чем аптек и парикмахерских.

— Дешевле сделаю!

— Отвяжись. — Последние две сотни долларов из очередного гонорара Владимир Александрович продал еще на прошлой неделе, так что сегодня его не заинтересовало бы даже самое выгодное коммерческое предложение…

Вообще же, с точки зрения Виноградова, профессия адвоката поразительно напоминает ремесло водителя такси: тут и там постоянная работа с людьми, тут и там каждый сам по себе или сам за себя! Коллеги, конечно, помогут в случае чего, но в основном приходится рассчитывать только на собственные силы. Если вооружиться цинизмом и оставить в стороне основную, по-настоящему благородную, функцию юридической защиты гражданских прав и свобод, следует признать, что даже адвокатура всегда была чем-то вроде сообщества вольных охотников за гонорарами. Заплатил, что положено, государству — и привет! Остальное твое, по способностям или по труду. Как любили говаривать питерские таксисты, показывая на карман с чаевыми: «Чем больше посадок — тем больше осадок!»

Однако человек, с точки зрения государства, — животное, требующее постоянного присмотра, дойки и стрижки. А для того чтобы адвокаты и водители автомобилей с «шашечками» вконец не одичали и не отбились от рук, были придуманы таксопарки и юридические консультации. В сущности, и то и другое на деле оказывалось лишь местом, где все делают вид, что являются законопослушными членами общества.

Во все времена таксомоторных парков в городе насчитывалось значительно меньше, чем юридических консультаций. И это вполне естественно: автомобилям нужны гаражи, ремонтные зоны, склады и множество разнообразного обслуживающего персонала. Адвокатская же контора вполне обходится телефоном, компьютером, столом, парой стульев и секретаршей. Остальное — уже от лукавого, ибо сказано про юриста: «Закрыл рот — рабочее место убрано!»

Консультация, за которой Владимир Александрович Виноградов закрепился после вступления в Городскую коллегию адвокатов, все еще пользовалась репутацией одной из самых дорогих и престижных. Во многом благодаря ее бывшей заведующей — Софье Михайловне Ровенской. Адвокаты ее до сих пор так обычно и представлялись, называя не номер своей консультации, а фамилию Софьи Михайловны, которая действовала не хуже товарного знака «Версаче» или корпорации «Майкрософт». Попасть на работу именно к Ровенской было непросто, никакие деньги тут ничего не решали, да и знакомства срабатывали далеко не всегда. Вероятно, поэтому атмосфера в коллективе была почти семейной, хотя и с долей профессионального цинизма.

Уверенные в себе, состоятельные мужчины. Красиво одетые, умные женщины.

Это нисколько не походило на то, к чему Виноградов привык за годы работы в органах внутренних дел. Потому что государственная служба вообще, а милицейская в частности вырабатывают определенную привычку к унижению. Обыкновенному человеку в погонах совершенно естественно осознавать себя микроскопическим винтиком гигантской государственной машины — в этом залог и успешного роста по службе, и начальственного благоволения, и хорошего пенсиона впоследствии…

Хотя утверждение о поголовной продажности и некомпетентности российских правоохранительных органов всегда казалось Владимиру Александровичу несколько преувеличенным. Он и сам, лично, знавал пару-тройку порядочных и толковых оперативников и следователей, а, по слухам, на большой город, вроде Санкт-Петербурга, таких можно было бы насчитать едва ли не дюжину. Народ это был прекрасный, но объективно вредный и даже опасный как для системы, так и для мирного населения. Потому что если человек в погонах взятки берет — значит, сволочь. Это ясно. А если не берет? Тоже не лучше — ни себе жизни не дает, ни окружающим, и еще неизвестно, как лучше…

Впрочем, после отъезда Софьи Михайловны на постоянное место жительства к сыну, в Германию, когда новым заведующим стал адвокат по фамилии Дятлов, многие начали замечать, что порядки и атмосфера в консультации постепенно меняются, и не в лучшую сторону…

Статья 48 новой российской Конституции провозгласила: «Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно». Из этого, правда, не следовало, что такую квалифицированную юридическую помощь может оказывать исключительно адвокат, а не любой юрист, правовед-теоретик или ученый со стажем. Но, в общем, правовое поле расширялось на глазах, и вместе с ним менялись роль и значение адвокатуры.

К тому моменту, когда Владимир Александрович уволился из милиции, в стране уже существовали Конституционный суд и система арбитражных судов, готовился закон о мировых судьях. Было снято множество ограничений на участие адвоката в дознании, в административном производстве, на предварительном следствии и в суде. У подозреваемого и обвиняемого появился защитник на ранних этапах расследования, появилась возможность обжалования мер процессуального принуждения, возросли требования к допустимости доказательств. В качестве гарантий независимости адвоката теперь можно было ссылаться на адвокатскую тайну, на недопустимость его допроса об обстоятельствах, ставших известными адвокату в связи с исполнением им обязанностей защитника или представителя. Появились даже определенные основания верить, что с возрождением суда присяжных вернется интерес к судебной риторике и красноречию…

Инструкция, вступившая в действие 10 апреля 1991 года, предусмотрела еще одно новшество: «Основным принципом оплаты труда за юридическую помощь, оказанную адвокатами гражданам, предприятиям, учреждениям, организациям и кооперативам, является соглашение между адвокатом и лицом, обратившимся за помощью». Это значит, что теперь соглашение об оплате между адвокатом и клиентом было основано не на каких-то фиксированных государством расценках и «таксах», а на материальных возможностях клиента и требованиях конкретного адвоката. Законодатель, впрочем, предусмотрел и ряд случаев оказания совершенно бесплатной юридической помощи населению…

И, как ни странно, при этом все еще действовало Положение об адвокатуре РСФСР от 20 ноября 1980 года, которое предусматривало возможность создавать наряду с традиционными региональными коллегиями также «межрегиональные и иные коллегии адвокатов». Именно оно и позволило создать в стране сначала юридические кооперативы, а затем так называемые «параллельные», или «альтернативные», коллегии адвокатов, консультационные бюро, фирмы и кабинеты[19].

Казалось бы, после увольнения Виноградову, с его милицейской биографией и вечерне-заочным юридическим образованием, именно туда и лежала прямая дорога. Как говорили между собой практикующие юристы, «в городскую коллегию сдают вступительный экзамен, а во все остальные — вступительный взнос…». Еще работая начальником оперативного подразделения, Владимир Александрович как-то увидел визитную карточку вот такого адвоката, из бывших участковых. Под его фамилией, именем, отчеством, телефоном и домашним адресом очень крупными буквами было напечатано «49 %». Виноградов не понял, и только потом ему объяснили, что это означает: «Готов работать защитником в порядке статьи 49 УПК РСФСР, то есть за счет государства, а процент от полученного вознаграждения выплачиваю следователю, который меня привлекает».