Никита Демидов – Волна 00 (страница 1)

Никита Демидов

Волна 00

День первый.

Знакомство.

Вот хоть убей не помню, как мы познакомились. Точнее даже не так. Не помню того, что предшествовало знакомству.

Как и почему? С чего я вообще решил, что мне нужно идти на встречу с этой девушкой. Мы вели какую-то переписку или вот так запросто созвонились и договорились о встрече? И опять же – откуда у меня взялся ее номер, или у нее мой? Случайно набрал на телефоне и нажал кнопку вызова?

– Алло? – вопросительно донеслось с того конца провода.

Я прекрасно помню ее голос, у нее был такой приятный голос. Как звонко она смеялась и как ладно пела.

Практически всегда пела, даже когда никто не просил. Во время секса, например.

Ты там стараешься, пыхтишь, а она растянется и поет.

– Просто так хорошо, – отвечает она на твои вопросительные взгляды.

Хорошо ей, а мне что делать? Вы еще недостаточно хорошо знакомы чтобы обсуждать все эти постельные вопросы, да и юны настолько, что об этом даже и не задумываешься. Есть близость и хорошо, а нет – пойдем дальше искать. Искать там, где не поют, ведь для достижения экстаза необходимо хорошо сосредоточиться. А как тут сконцентрироваться, когда поют, скорее тянет подпеть. А разве это близость? Так, какой-то спонтанный хор имени Хрена Постельного.

Но необходимо было ведь встретиться, и мы встретились, невзирая на то, что я хоть убей не помню, что же этому предшествовало.

– Кристина? – отправил я свое смущенное послание в океан телесистем – я приехал.

– Куда? – спрашивает она.

Ну как куда, думаю, в этот прохладный и серый день, приехал чтобы встать на этот разбитый тротуар, под свинцом тяжелого северного неба. В своей легонькой куртке под ветер встать, возле рынка центрального и ждать там тебя. Я бы много мог сказать в порыве волнения.

– У рынка стою, – буркнул я, предположив, что так будет лучше, так она меня поймет быстрее и выйдет мне на встречу. Ведь рынок у нас в городе один, а серое свинцовое небо во всю ширь раскинулось и как сыскать друг друга после на просторах бесконечной тундры?

– Бегу! – коротко ответила она, я услышал гудки.

Бежит, думаю. Сердце начало биться сильнее. Волнительно, я ведь даже не видел ее ни разу. Кто она эта Кристина в самом деле?

Оказалось, что Кристина невысокого роста девушка, с длинными черными волосами, в которые подобно неоновым нитям вплетены были разноцветные пряди. Невысокая и яркая, это я увидел сразу, увидел и широкие бедра, и грациозную, соблазнительную походку, и кучу всяких мелочей на ее короткой куртке, на ее сумке через плечо и даже на ее кедах. Лица только не увидел, модно тогда было лицо волосами закрывать у молодежи. Быть может мы стеснялись своих прыщавых рож и всеми правдами и неправдами скрывали их? Кто знает, подростки иногда непроницаемо тупы.

– Привет – сказала она как-то этак ярко, как-то жизнерадостно, что даже серое небо на время приобрело цвета – пошли на Рудник?

– Пошли, – только и выдавил я, у меня был другой подход, я свято верил, что моя мрачность и загадочность кого-то притягивает, провоцирует интерес. Работало это от случая к случаю, впрочем, как и все в нашей жизни, поэтому причин меняться у меня не было.

А вот Кристина болтала без остановки. О чем? Леший знает, я всегда на слух очень плохо информацию воспринимал. Пять минут слушаешь и потом белый шум.

– Как думаешь? – спросила она.

– Не знаю, – вынырнув из оцепенения отвечаешь на автомате – тут подумать нужно.

– Ну да, – соглашается она – действительно все не так однозначно.

Еще бы, даже если она спросила у меня о том какая газировка лучше: Кола или Пепси?

Подумать надо. Это работало всегда. А потом она и сама уже забудет, или еще раз спросит. И если повезет, то я даже услышу ее. Впрочем, вряд ли это великая удача.

Мы подошли к Руднику и встали перед хлипким мостом через реку.

– Всегда так боюсь переходить через этот мост, – произнесла Кристина.

– А зачем тогда идешь? – спросил я.

– Иногда так приятно делать то, что тебя пугает, – ответила она и улыбнулась.

Я закурил. Ну да, быть может это так типично для людей делать то, что заведомо опасно?

Один мой приятель любил говорить: “Наши желания – нас убивают”. Быть может он был прав. Но я не думал об этом, я просто с наслаждением втягивал дым, который гробил мои легкие.

Вот так, с вас 16 рублей и 50 копеек. Да, какими же дешевыми тогда были сигареты.

Мы перешли через мост и устроились в первой попавшейся заброшке.

Рудник, к слову, был полностью заброшенным поселком, где некогда жили геологи, изучающие залежи угля расположившиеся в недрах земли, где-то глубоко-глубоко под нашим городом.

– Мне нравится тут, – протянула она задумчиво.

– Мне тоже, – согласился я – лишь бы гопота не подтянулась.

– Ты же ведь меня защитишь? – спросила она и взяла меня за руку.

– Конечно, – ответил я.

Разве мог я ответить иначе, после того как ее ладонь оказалась в моей?

– У тебя такие руки горячие, – произнесла она и улыбнулась.

Я наконец-то увидел ее лицо целиком. Глаза цвета неба, чуть вздернутый, аккуратный носик и полные губы, растягивающиеся в очаровательной улыбке.

Что она нашла во мне?

Да, мне определенно повезло.

Главное, чтобы гопников было не слишком много, не больше двух, а то я не справлюсь.

Но мне и тут повезло, никто нас не беспокоил, и мы сидели в заброшке до темна, пока не стало холодно и как-то жутковато.

– Пойдем ко мне? – предложила Кристина.

Мне опять повезло.

День Второй.

Пара глупых смертей.

Кристина хотела, чтобы я проводил с ней как можно больше времени. Если я оставался до вечера, то уже ночевал у нее, так как домой после определенного времени уже добраться не мог, как бы я этого не хотел. А я и не хотел. Кто в здравом уме будет спешить домой прочь от такой девушки?

Впрочем, и здесь все было не так гладко, как могло бы показаться стороннему наблюдателю. А таких было достаточно, нас обсуждали и о нас говорили, но об этом позже.

Было еще достаточно тепло, листва еще не до конца опала с жалких и тощих деревьев, нелепо торчащих вдоль дорог, и я достаточно смело мог сказать Кристине: “Проваливай к чертовой матери, больная дура!” и громко хлопнув дверью, уйти прочь.

Обычно это срабатывало и меня останавливали, но Кристине было плевать на это, она спокойно лежала себе на кровати, наблюдала за моими сборами и провожала меня глазами, когда я выходил за порог. Более того, она не выходила со мной на связь до тех пор, пока я сам ей не напишу или не позвоню.

Меня это удивляло, но я и сам был поразительным бараном и уже шел до конца в своем упрямстве.

Идешь так бывало через тундру километров тридцать, всю ночь идешь, а вокруг никого, лишь бесконечная чахлая тундра тебя со всех сторон ветром обдувает. Вытащишь антенну на своем странном китайском телефоне и какой-нибудь канал ловишь, фильм пытаешься найти, чтобы скучно не было. Домой придешь и на следующий день без ног лежишь, не просто иной раз дураком то быть.

– Ты мерзкий! – говаривала она при примирении, и вообще довольно часто это говорила. К чему? Зачем? Леший знает, и тут же целоваться лезла, видать притягивала ее мерзость.

Я как мерзкий Иисус – могу ходить по грязи и не проваливаться, – рассуждал я тогда, имея некоторую склонность к формулировке цитат. А Кристина была прихожанкой моего небольшого монастыря на колесах и с завидной тщательностью совершала службы в мою честь. И хотя в финале совершения ритуала она совершенно не могла разговаривать, меня это не смущало.

– Ты мерзкий! – мы в очередной раз помирились, и я лежал с ней на кровати.

– Вот заладила, – ответил я лениво и улыбнулся – чего обниматься то тогда лезешь?

– А мне нравится, ты красивый, но мерзкий, – ответила она и впилась мне в губы.

Целовалась она не очень хорошо, как-то безвольно, без всякой страсти, но губы у нее были мягкие и вкусные.

В дверь позвонили.

– О, пришли! – выкрикнула она и вскочила с кровати.