Nikita Danilov – Чужое завтра (страница 21)

Сеанс назначили на 19:00. По прежнему расписанию Север должен был находиться дома. Нина знала о проверке и могла остановить её. Подтверждение её согласия передавали заранее выбранным образом закрытого окна. Если створка оставалась открытой, сеанс прекращался.

В 18:57 Виктор взял чашку. Большой палец лёг на гладкий край. Синюю кружку они больше не использовали для плановых опытов, чтобы не смешивать Нину с функцией связи.

Дарья проверила таймер.

Ася включила три независимые записи. Две цифровые, одну на кассетный диктофон Марка. Он отдал аппарат без вопросов и попросил вернуть плёнку целой.

В 19:00 Дарья ударила по камертону.

Нота была не си-бемоль. Они сместили звук на полтона после того, как старый триггер начал вызывать случайные осколки в быту. Новый тон Север получил неделю назад в коротком пробном сеансе.

Виктор закрыл глаза.

Сначала пришло окно.

Деревянная створка стояла плотно, ручка была повёрнута вниз. На подоконнике лежал свёрнутый чертёж Нины. Значит, она знала и не возражала.

Потом рука Севера коснулась края синей плитки. Не кружки. Осколок с места аварии лежал на белой салфетке. Рядом блокнот был открыт на времени 17:43.

Виктор удерживал четыре цифры, не произнося их. Один, семь, четыре, три. Не время на часах, а номер ячейки в нарисованной сетке.

Север ответил движением. Перевернул блокнот, провёл пальцем по строке и постучал четыре раза: один, семь, четыре, три в их условном ритме.

Канал работал.

Дарья подняла ладонь, показывая, что пора прекращать. Таймер отсчитал девять секунд.

Виктор уже отпускал образ, когда услышал второй камертон.

Звук шёл выше и дрожал дольше. В кабинете никто не ударял по металлу. Ася смотрела на приборы, Дарья держала свой камертон за ножку.

Перед Виктором открылась другая комната.

Не кухня Севера и не его собственная квартира. Узкая прихожая с жёлтыми стенами, обувная полка справа, три крючка на высоте плеча. На одном висела зелёная куртка детского размера. Дверь открывалась наружу, к лестнице.

Он видел комнату из зеркала.

Мужчина стоял у раковины и прижимал салфетку к лицу. У него были волосы Виктора, его нос, седина над правым виском. Шрам шёл не по подбородку. Тонкая белая линия пересекала левую бровь и уходила к виску.

Мужчина убрал салфетку. На ней была кровь.

– Кто? – спросил он.

Голос не принадлежал ни Контуру, ни Северу. Выше, с хрипотой после сна.

Виктор попытался открыть глаза. Не смог.

Жёлтая прихожая развернулась вокруг него. Левая рука стала короче, плечо находилось ниже. На безымянном пальце было кольцо, которого Виктор никогда не носил. Из комнаты позвала девочка:

– Пап, ты опять порезался?

Мужчина ответил:

– Не заходи.

Виктор услышал собственный голос в этих словах и одновременно знал, что никогда не говорил их этому ребёнку.

– Прекращаем, сказала Дарья.

Её голос пришёл издалека.

Ася выключила тон. Камертон на столе уже молчал, но высокая нота продолжалась внутри зубов.

В жёлтой квартире мужчина поднял голову. Посмотрел прямо в зеркало и сказал:

– Север?

Он знал имя.

Виктор попытался ответить Контур. Рот произнёс другое:

– Третий.

Комната исчезла.

Он оказался на полу клиники. Чашка разбилась рядом, вода дошла до ножки стола. Дарья держала его голову, не позволяя подняться. Ася отодвигала осколки ботинком.

– Имя? – спросила Дарья.

Виктор назвал имя Севера.

– Твоё имя.

Он знал ответ, но к нему вели три одинаковые дороги. Виктор Андреевич Карелин. Север, которого звали Виктором. Мужчина в зеркале, которого девочка назвала папой.

– Контур, сказал он.

– Это обозначение. Как тебя зовут?

– Виктор.

– Фамилия?

– Карелин.

– Где ты?

Он посмотрел на жёлтую стену за Дарьей. Стена кабинета была белой.

– В клинике.

– Какой цвет стен?

– Белый.

Тошнота пришла после ответа. Виктор повернул голову, Дарья успела подставить пластиковый лоток. Его вырвало водой.

Ася позвала дежурного врача. Виктор слышал её речь отдельными словами: давление, контакт, потеря ориентации, меньше минуты. Потом слова смешались с чужой девочкой за дверью.

– Пап?

Он поднял руку, прося всех замолчать.

В кабинете не было ребёнка.

Дарья спросила, что он слышит.

– Девочку. Не Соню.

– Откуда знаешь?

– Голос другой.

– Что она говорит?

– Зовёт отца.

– Тебя?