Никита Борисов – Закон и Порядок (страница 7)

Когда Джеймс убежал, Алекс встал и направился в ванную. Странное чувство не покидало его. Он вошёл в ванную и замер перед зеркалом.

Из зеркала на него смотрел он сам — Алекс Мёрфи, человек. Не киборг, не машина — обычный человек. Его лицо было немного помятым после сна, с лёгкой щетиной на щеках. Никаких металлических частей, никаких имплантов, никаких шрамов.

Он поднял руки, рассматривая их с недоумением. Обычные человеческие руки с венами под кожей, с мелкими царапинами от повседневной работы. Почему это казалось таким... неправильным?

«Видимо, не выспался», — подумал Алекс, плеская холодную воду на лицо. Ощущение неправильности постепенно отступало, смываемое ледяными струями. Он посмотрел на своё отражение ещё раз — обычный мужчина средних лет, полицейский, муж, отец. Всё как должно быть.

Он вытер лицо полотенцем и вышел из ванной. Запах свежего кофе и блинчиков с кленовым сиропом наполнял дом, создавая атмосферу уюта и спокойствия. На кухне Эллен колдовала у плиты, а Джеймс уже сидел за столом, нетерпеливо постукивая вилкой.

— А вот и наш соня! — улыбнулась Эллен, поворачиваясь к мужу. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а на щеках играл румянец. — Я уже думала, придётся будить тебя пожарной сиреной.

Алекс подошёл к ней и обнял за талию, вдыхая знакомый аромат её духов.

— Прости, — он поцеловал её в щёку. — Видимо, действительно устал вчера.

— Ещё бы не устать, после такой смены,ты ведь схватил Кларенса Боддикера! — она ловко перевернула блинчик на сковороде. — Садись, всё готово.

Семья Мёрфи расположилась за столом, наслаждаясь идеальным субботним завтраком. За окном светило яркое летнее солнце, на заднем дворе щебетали птицы, а с соседней улицы доносился смех играющих детей.

— Пап, а ты видел новых роботов, которых показывали по телеку? — вдруг спросил Джеймс, отправляя в рот огромный кусок блинчика с сиропом.

— Не говори с полным ртом, солнышко, — мягко напомнила Эллен.

Джеймс торопливо прожевал и продолжил:

— Они такие крутые! Говорят, скоро они заменят и полицейских, и врачей, и вообще всех!

Что-то кольнуло Алекса изнутри при этих словах. Образ металлических фигур с красными визорами мелькнул перед глазами и тут же исчез.

— Ну, до этого ещё далеко, — он потрепал сына по голове. — Роботам не хватает того, что есть у людей — сердца, интуиции, сострадания.

— Ха, фантазёр! — рассмеялась Эллен, переглянувшись с мужем. — Не знаю, что показывали по телевизору, но до таких роботов ещё жить и жить.

— Но пап, а что если... — начал Джеймс, но его прервал телефонный звонок.

Алекс посмотрел на настенные часы и нахмурился. Кто мог звонить в субботу утром?

— Не бери, — Эллен положила руку на его запястье. — Ты обещал, что мы пойдём сегодня в зоопарк. Весь день вместе, помнишь?

Алекс колебался. Телефон продолжал звонить, настойчиво требуя ответа.

— Я должен, — он мягко высвободил руку. — Это может быть что-то важное.

— Всегда одно и то же, — вздохнула Эллен, но в её голосе не было упрёка, только бесконечное понимание. — Иди. Но потом — зоопарк, договорились?

Алекс кивнул и поднялся из-за стола. Он подошёл к телефону, висящему на стене кухни, и снял трубку.

— Мёрфи слушает.

Из динамика раздался женский голос, странно искажённый помехами.

— Роби, вернись... Пожалуйста, Роби...

Голос казался смутно знакомым, но Алекс не мог вспомнить, где его слышал. И кто такой Роби?

— Простите, вы ошиблись номером, — ответил он.

— Нет, Роби, это я, Лазар, — голос становился отчётливее. — Ты должен вернуться. Детройт нуждается в тебе. Я нуждаюсь в тебе.

Имя "Лазар" отозвалось где-то глубоко внутри, вызвав каскад смутных образов: лаборатория, диагностическое оборудование, женщина с проницательными глазами и руками хирурга.

— Я... — Алекс запнулся, не зная, что ответить.

Он почувствовал прикосновение к плечу и обернулся. Эллен и Джеймс стояли рядом, обнимая его.

— Ты не должен уходить, — прошептала Эллен, прижимаясь к нему. — Всех не спасти, Алекс. Оставайся с нами. Здесь твоё место.

— Да, папа, останься, — Джеймс обхватил его ногу. — Мы тебя любим!

Алекс смотрел на свою семью, ощущая, как разрывается его сердце. Что-то было не так с этой идеальной картиной, с этим идеальным днём. Что-то неуловимо фальшивое, словно декорация в хорошо поставленном спектакле.

— Роби, твоя нейронная сеть повреждена, — голос из трубки становился настойчивее. — Это симуляция. Ничего из этого не существует. Ты должен сопротивляться!

Алекс закрыл глаза, его сознание раздваивалось между тёплой реальностью семейного дома и холодным, отдалённым ощущением металлического тела, лежащего на заснеженной улице.

— Я люблю вас, — прошептал он, целуя Эллен и Джеймса. — Всегда любил и всегда буду любить.

Он отстранился от них, держа трубку возле уха.

— Но кто-то должен защищать порядок и справедливость. И этот кто-то — я.

— Нет! — крикнула Эллен, её лицо исказилось от боли. — Ты не можешь нас бросить! Не снова!

Но её голос уже звучал искажённо, как через плохую радиосвязь. Вся сцена начала расплываться, цвета блекли, звуки затихали. Последнее, что увидел Алекс — лицо Джеймса, с протянутыми к нему руками, и одинокая слеза на щеке сына.

— Я иду, доктор Лазар, — произнёс он в трубку, и мир вокруг рассыпался на пиксели.

Глава 8. Закон или справедливость?

— Кажется, я не совсем понимаю вашу позицию, судья Дредд, — Дункан прислонился к стене камеры, скрестив руки на груди. — Вы говорите о законе так, словно это святыня, не подлежащая сомнению.

Дредд стоял напротив, его суровое лицо оставалось непроницаемым, но что-то в глазах выдавало внутреннюю борьбу.

— Закон — это правосудие, — ответил он. — Без закона наступает хаос. Я видел, что происходит, когда закон перестаёт действовать.

Дункан усмехнулся, но в его усмешке не было насмешки, только печальное понимание.

— Я тоже видел это, судья. Возможно, больше, чем вы можете представить. Я видел, как законы возникали и исчезали, как менялись представления о правосудии. — Он сделал паузу. — Но я также видел, как во имя закона совершались величайшие преступления.

Дредд нахмурился, его челюсть напряглась.

— По закону, я не могу идти против своих, — произнёс он медленно, словно каждое слово давалось с трудом. — Я уже нарушил присягу. Я преступник.

— А что, если закон ошибается? — Дункан подался вперёд. — Что, если закон, который вы поклялись защищать, перестал служить тем, для кого был создан?

Он подошёл к маленькому окну камеры, сквозь которое виднелся кусочек неба.

— Представьте: человек украл хлеб, чтобы накормить умирающего от голода ребёнка. По закону, он вор и должен быть наказан. По справедливости, он герой, спасший жизнь. Что выберете вы, судья?

Дредд молчал, его лицо не выражало эмоций, но в глазах шла напряжённая работа мысли.

— Закон должен учитывать обстоятельства, — наконец ответил он. — Иначе это не закон, а тирания.

— Именно, — кивнул Дункан. — Закон без справедливости — это просто инструмент контроля. Инструмент, который легко превращается в оружие против тех, кого должен защищать.

Он подошёл к Дредду вплотную.

— Вы обещали защищать людей, судья. А сейчас роботы уничтожают их на улицах Детройта. По-моему, это уже говорит о том, что с миром что-то не так.

Дредд смотрел в глаза Дункана, в которых отражалась мудрость веков. Впервые за долгое время он чувствовал сомнение — не в своей миссии, но в системе, которой служил.

— Возможно, вы правы, — медленно произнёс он.

В этот момент дверь камеры распахнулась, и на пороге появилась доктор Лазар. Её лицо было бледным от усталости, а в глазах читалось отчаяние.

— Робокоп в отключке, — выпалила она, тяжело дыша. — Если вы действительно хотели помочь, Дредд, сейчас самое время.

Дредд выпрямился, его решение было принято.