Никита Борисов – Психомодератор. Книга 1. Разделение (страница 5)

— По Эросу — сохранять связи, не навязывая привязанностей, — произнесла Эрос, и вокруг неё на мгновение возникла сеть тончайших светящихся нитей, связывающих её с каждым в комнате.

— По Софии — возрождать способность к радости, не искажая истины, — произнесла свою часть клятвы София , и по залу разлилось ощущение тёплого света.

— По Фобосу — встречать страхи лицом к лицу, не становясь их источником, — слова Фобос прозвучали как вызов самой тьме.

— По Шанти — нести покой, не погружая в безразличие, — завершила Шанти, и её голос был подобен тихой мелодии, успокаивающей самые растревоженные души.

— Мы служим Психомодерации, — произнесли все вместе, включая Аврору, чьи губы, казалось, сами произнесли слова, которым её никто не учил, словно часть древнего знания активировалась в её сознании.

Кристалл в её руках вспыхнул в последний раз и растворился, впитавшись в её личину. Аврора почувствовала, как внутри её сознания открылись новые каналы восприятия, будто она всю жизнь смотрела на мир через узкую щель, а теперь стена рухнула, открыв панорамный вид на бесконечное разнообразие психических ландшафтов.

Она ощутила присутствие каждого человека в зале — не просто их физическое положение, но эмоциональное состояние, общий тон их мыслей, направление внимания. Это было одновременно ошеломляюще и пугающе.

— Для завершения ритуала, — объявила Вера, извлекая из внутреннего кармана своей куртки хрустальный маятник, — ты должна выбрать свой предмет заземления. С его помощью ты будешь завершать сеансы психомодерации и возвращаться в собственное сознание.

Перед Авророй на невидимой платформе материализовались двенадцать предметов: хрустальный маятник, головоломка-додекаэдр, песочные часы, оригами журавль, калейдоскоп, музыкальная шкатулка, кубик Рубика, астролябия, волчок, абакус, компас и свеча.

— Выбирай мудро, — прошептала Эрос, — предмет заземления становится частью твоей психической структуры, якорем, который всегда вернёт тебя домой, даже из самых хаотичных глубин чужого сознания.

Аврора медленно провела рукой над предметами, чувствуя, как каждый из них резонирует с разными аспектами её личности. Калейдоскоп манил своими переливающимися узорами, кубик Рубика обещал логическую определённость, музыкальная шкатулка звала мелодией, слышимой только в её сознании.

Но взгляд Авроры остановился на свече. Простой, элегантной, с пламенем, которое не колебалось, несмотря на отсутствие ветра. В этом огне она увидела отражение своего внутреннего света — неяркого, но стойкого, способного выстоять даже в самой густой тьме.

Её пальцы коснулись свечи, и пламя на мгновение вспыхнуло ярче, словно в приветствии. Аврора почувствовала, как между ней и предметом устанавливается тонкая, но прочная связь — нить сознания, которая будет служить путеводной леской в лабиринтах чужих разумов.

— Свеча, — произнесла Шанти с одобрительной улыбкой. — Символ света во тьме, огня, который может быть и маяком, и оружием. Интересный выбор для седьмого психомодератора.

— Запомни свою формулу выхода, — инструктировала Вера, подходя ближе. — "Фламма экстингуо, люкс реалитас, спиритус ревертор". Пламя гаснет, свет реальности, дух возвращается.

Аврора повторила формулу, и слова словно отпечатались в её сознании, став частью базовой структуры её психики. Свеча в её руках уменьшилась, превратившись в миниатюрную версию себя — не больше мизинца, но с таким же ярким, живым пламенем.

— Храни её всегда при себе, — посоветовала Фобос; её голос звучал глубже обычного. — В глубинах чужого страха и в тупиках чужого отчаяния — этот маленький огонь укажет путь домой.

Вера подошла к Авроре и взяла её свободную руку:

— А теперь самое сложное, — сказала она с мягкой улыбкой. — Тебе предстоит узнать, какой из шести первородных эмоций ты будешь соответствовать. Каждый из нас олицетворяет одну из них, и хотя мы можем работать со всем спектром, наша основная сила всегда связана с нашей первородной эмоцией.

Шесть психомодераторов снова образовали круг вокруг Авроры, но теперь они стояли дальше, оставляя ей пространство для движения.

— Подойди к каждому из нас, — инструктировала Вера. — Почувствуй резонанс. Твоя майя и разум подскажут, где твоё место в нашем круге.

Аврора, сжимая в руке миниатюрную свечу, сделала первый шаг — к Надежде. Приблизившись, она ощутила волну оптимизма и веры в будущее, но это чувство, хоть и приятное, казалось чужеродным для её собственной натуры.

Она перешла к Вере. От Верховного Психомодератора исходило ощущение несокрушимой убеждённости и духовной силы. Аврора почувствовала уважение, но не резонанс.

Следующим была Эрос. Рядом с ней она ощутила сложную сеть эмоциональных связей, пронизывающих пространство вокруг, словно невидимые нити. Она могла видеть их почти физически, но не чувствовала себя их частью.

Перед Софией Аврора замерла на несколько секунд дольше. Холод и отчуждённость испугали её, и она не сразу пришла в себя.

Подойдя к Фобос, она испытала странное чувство — не страх, а скорее понимание страха, осознание его архитектуры и функции. Это было близко, но всё же не то, что она искала.

Наконец, она остановилась перед Шанти. Атмосфера спокойствия и умиротворения вокруг этого психомодератора была почти осязаемой. Аврора закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.

И тут произошло неожиданное — свеча в её руке погасла. На мгновение зал погрузился в абсолютную тишину.

— Невозможно, — прошептала Вера, но её голос прозвучал скорее заинтригованно, чем встревоженно.

Аврора открыла глаза. Фитиль её свечи больше не горел, но вместо этого от него поднималась тонкая струйка серебристого дыма, которая, извиваясь, сформировала в воздухе символ, не принадлежащий ни одному из шести психомодераторов.

— Это седьмая эмоция, — голос Веры звучал с удивлением. — Нам надо будет всё проверить…

— Как она называется? — спросила Аврора, глядя на серебристый символ, парящий над погасшей свечой.

Вдруг прозвучал взрыв, и в помещение ворвались неизвестные.

Глава 1.1. Целостность.

Огромное помещение библиотеки в “Обсерватории синхронизации сознаний”(Академия в которой обучаются на высших психомодераторов) купалось в призрачном свете. Лучи проникали сквозь высокие витражные окна, рассеиваясь в пространстве и создавая эффект светящегося тумана, в котором частицы знаний, казалось, парили в воздухе, ожидая, когда их поглотит чей-то разум. Здесь лучшие психотерапевты города собирались в тишине, погружаясь в информационные потоки, чтобы преодолеть последний рубеж и стать Психомодераторами — элитой ментального сообщества. Этим людям предстояло стоять на страже психического благополучия Нейрограда, работать в тесном контакте с Майя Защитниками и выносить окончательные вердикты о том, кому суждено отправиться на принудительное лечение в полумифический Панденориум — заведение, чье название произносилось шепотом и обрастало новыми легендами с каждым восходом солнца.

В самом дальнем углу библиотеки, где световой поток истончался до полумрака, сидел молодой человек. Он намеренно выбрал это место — перекресток между светом и тенью, где его присутствие становилось едва различимым, почти призрачным. Ему было около двадцати, хотя усталость во взгляде добавляла возраста. Тёмные волосы с небрежной чёлкой, периодически падающей на глаза, скрывали выражение персоны, словно дополнительная маска отделяющая от окружения. Достаточно выделяющиеся усы , словно нарисованные маркером , придавали его облику налёт явной небрежности. Майя оболочка — стандартная для студента Нейрограда, ничем не выделяющаяся: серая футболка с едва различимым гербом факультета на плече, функциональные штаны с карманами, в которых можно было спрятать целую вселенную мелочей. Ничего примечательного — именно такой образ он тщательно культивировал годами, превращая невидимость в искусство.

Вокруг него расположились прозрачные цифровые билборды — порталы в мир знаний. Их блестящие поверхности отражали блики света, создавая вокруг читающего своеобразный кокон из мерцающих частиц. Нейрофон молодого человека был синхронизирован с одним из таких билбордов, и выбранный текст медленно, страница за страницей, проникал непосредственно в его сознание. Он настроил синхронизацию таким образом, чтобы виртуальный чтец имел низкий, обволакивающий голос — голос, напоминающий ему о ком-то, чей образ он давно вытеснил из активной памяти. Скорость была выставлена на средний уровень — достаточно медленно, чтобы осмыслить сложные концепции, но и не настолько медленно, чтобы разум начал блуждать в поисках отвлечений.

Когда внимание его рассеивалось, система мгновенно это распознавала — голос замирал, и алгоритм мягко спрашивал, требуется ли повторение фрагмента. Иногда ему встречались понятия, требующие дополнительных разъяснений, и тогда виртуальный помощник разворачивал перед его внутренним взором многомерные схемы, иллюстрирующие сложные термины и концепции.

Сейчас он был погружен в работу современного философа-нейробиолога Лукаса Синаптика "Разум за пределами мозга" — трактат, балансирующий на грани между признанной наукой и тем, что академическое сообщество считало еретическими спекуляциями. В его голове, словно камертон, резонировала фраза: "Мы стоим на пороге эволюционного скачка, где технология не просто инструмент, а новая форма сознания, с которой мы должны научиться сосуществовать как равные партнёры в космическом танце разума."