Никита Борисов – Психомодератор. Книга 1. Разделение (страница 22)

— Не смотри на них, — предупредила София, её голос звенел сталью. — Это эмоциональные ловушки, предназначенные для того, чтобы вызвать эмпатический резонанс и парализовать волю. Смотреть на страдания — значит впитывать их, становиться их частью.

Аврора послушно опустила взгляд, сосредоточившись на ритме своих шагов, но даже периферийным зрением она видела, как одна из персон на ближайшем столбе сначала размылась, а затем, словно глина под пальцами невидимого скульптора, приняло черты Когиты — бледные, с глазами, полными первобытного ужаса. А потом, в калейдоскопической трансформации, она преобразилась в последнюю персону Декарта — искаженное мукой, но несомненно его.

Дорога, ведущая к холму, с каждым шагом становилась всё круче, вопреки всем законам геометрии и перспективы. Казалось, сама гравитация искажалась вокруг них, увеличиваясь экспоненциально, заставляя их бороться за каждый метр продвижения вперед. Мышцы горели от напряжения, каждое движение требовало всё больших усилий, словно они пытались идти против течения реки, которая с каждым мгновением становилась всё более бурной и непокорной.

Воздух вокруг сгущался, приобретая почти осязаемую плотность. Он трансформировался из газообразного состояния в нечто близкое к желеобразной субстанции, которая обволакивала их тела, как амбиентный кокон, сопротивляясь каждому их движению. Дышать становилось всё труднее — каждый вдох был подобен попытке втянуть в легкие сироп.

— Он очень силен, — выдохнула София, её обычно безупречная осанка начала сдавать позиции под натиском искаженной физики этого места. Капли пота, стекавшие по её вискам, казались жемчужинами в тусклом, размытом свете. — Гораздо сильнее, чем я предполагала. Его ментальный отпечаток указывал на значительный потенциал, но это… Техники, которые он использует для формирования и поддержания этой реальности, требуют десятилетий подготовки.

Её глаза, прищуренные от напряжения, на мгновение встретились с глазами Авроры, и в них читался невысказанный вопрос: кто же этот человек на самом деле?

Внезапно земля под ними содрогнулась. Трещины разошлись по асфальту, образуя сложный узор, напоминающий нейронные связи. Аврора потеряла равновесие и упала на колени, чувствуя, как реальность вокруг них истончается, становится хрупкой, как стекло.

— Он перестраивает пространство, — выкрикнула София, протягивая руку. — Поднимайся! Мы должны двигаться быстрее!

Здания вокруг них начали складываться, как карточные домики, обнажая пустоту под своими фасадами. Улицы изгибались и переплетались, формируя невозможные узлы. Небо над ними потемнело до чернильной черноты, и в этой тьме заплясали крошечные точки света, похожие на звезды, но движущиеся слишком быстро, слишком целенаправленно.

Они бежали через город, который буквально распадался под их ногами. Аврора уже не понимала, где верх, а где низ — гравитация сходила с ума, заставляя их то бороться с неимоверной тяжестью, то практически парить над землей. Единственным неизменным ориентиром оставалась обсерватория на холме, сияющая в темноте, как маяк.

Когда они наконец достигли подножия холма, их встретила новая волна сопротивления. Земля под ногами превратилась в вязкую массу, засасывающую при каждом шаге. Воздух наполнился тихим шепотом, в котором Аврора различала обрывки фраз:

"...никогда не сможешь..."

"...она обманула тебя..."

"...ты недостаточно сильна..."

— Блокируй это, — резко произнесла София. — Это психический шум, предназначенный, чтобы вызвать сомнения.

Аврора сконцентрировалась, возводя ментальные барьеры. Она представила свой разум как герметичную капсулу, непроницаемую для внешних воздействий. Голоса стали тише, а затем исчезли совсем, оставив после себя лишь холодную пустоту.

Когда они преодолели последние метры крутого подъема и остановились перед массивными дверями обсерватории, София вдруг схватила Аврору за плечо.

— Послушай меня внимательно, — её голос звучал напряженно. — То, что ждет нас внутри... Это не просто очередная манифестация страха. Это создатель конструкции, ядро психической аномалии. Я не знаю, что мы обнаружим, но будь готова к любым манипуляциям.

Внутри "Обсерватория резонанса гармонии" оказалась гораздо больше, чем предполагали её внешние размеры. Это было колоссальное круглое помещение с потолком, уходящим ввысь и растворяющимся в сумраке. Стены покрывали тысячи мерцающих символов, постоянно меняющихся, перетекающих друг в друга в бесконечном танце значений и форм. Воздух здесь обладал особым качеством — кристально чистый, но плотный, он словно вибрировал от скрытого напряжения, заставляя каждый нерв тела резонировать с пространством.

Глава 4.0.0. Эмоции.

София остановилась на пороге, её глаза профессионально оценивали обстановку — каждая деталь, каждый отблеск света становились частью мгновенного анализа.

— Это не та обсерватория, которую мы знаем, — прошептала она, голос её дрожал от напряжения и профессионального любопытства. — Это нексус синхронизации сознаний, место слияния множества ментальных потоков.

Аврора кивнула, не в силах отвести взгляд от центра зала. Под открытым куполом обсерватории, сквозь который проливалось звёздное сияние созвездий, не соответствующих земной астрономии, стояла высокая фигура. Человек был обращён к ним спиной, его силуэт казался вырезанным из самой темноты пространства, края его словно размывались, сливаясь с окружающей чернотой. Он созерцал звёзды, словно читая в их расположении тайное послание, предназначенное только для его глаз.

— Он ждал нас, — произнесла София, её личина едва заметно напряглась, мельчайшие частицы психозащиты формировали невидимый щит. — Держись за мной и помни протокол нейтрализации.

Фигура медленно повернулась, и Аврора почувствовала, как время замедляется вокруг них, словно само пространство сопротивлялось этому движению. Человек был высок, с безупречной осанкой и движениями столь плавными, что казалось, будто его личина подчиняется иным законам физики — законам, переписанным силой воли. Персона его оставалась в полутени, но даже так было заметно его удивительное совершенство — словно скульптор потратил столетия, вытачивая каждую черту до идеальных пропорций, лишённых малейшего изъяна живого человека.

— Добро пожаловать в мою обсерваторию, — голос его звучал мелодично и в то же время механически точно, как безупречно настроенный инструмент, каждый обертон которого выверен до последней частоты. — Психомодератор София и её юная ученица. Я ожидал вас... несколько позже. Любопытно, какие изъяны в моей защите позволили вам проникнуть так быстро?

София сделала шаг вперёд, её рука плавно очертила в воздухе защитный символ — почти незаметное, но профессиональное движение, которое оставляло за собой тончайший след пси-энергии.

— Локтингейл, полагаю? Создатель этой психоконструкции? — в её вопросе сквозила уверенность, смешанная с настороженностью.

Тень улыбки скользнула по губам мужчины, но не затронула глаз — они оставались неподвижными и холодными, как у фарфоровой куклы, имитирующей человека.

— Локтингейл... Да, можете называть меня так. — Он сделал элегантный жест рукой, в котором сквозило нечто, напоминающее о классической эпохе. — Позвольте проводить вас в библиотеку. Думаю, нам есть о чём побеседовать, раз уж вы преодолели все препятствия, чтобы оказаться здесь.

Одна из стен зала плавно растворилась, открывая проход в другое пространство — не разъехалась, не исчезла, а именно растворилась, как кристалл соли в тёплой воде. Локтингейл двинулся туда, не оглядываясь, словно был абсолютно уверен, что они последуют за ним — и в этой уверенности читалось не высокомерие, а математический расчёт.

София и Аврора обменялись быстрыми взглядами. Психомодератор еле заметно кивнула — они продолжат игру, изучая противника, прощупывая его защиту изнутри.

Библиотека оказалась огромным шестиугольным залом, напоминающим соты исполинского улья. Оно выглядело немного иначе их привычного места прибывания. Пространство было наполнено цифровыми билбордами — мерцающими экранами, на каждом из которых текст и изображения сменяли друг друга с гипнотической регулярностью, создавая впечатление живой пульсирующей системы. По центру располагался стол в форме совершенного круга, окружённый тремя креслами, словно ожидавшими именно их.

— Прошу, — Локтингейл указал на кресла с изяществом хозяина, принимающего почётных гостей. — В нашем мире информация давно преодолела физические ограничения бумаги. Все знания человечества циркулируют в цифровом потоке, доступные мгновенно, без архаичных посредников. Разве это не завораживает? Мысль, освобождённая от материи, чистая квинтэссенция познания.

Аврора осторожно присела, не спуская глаз с хозяина обсерватории. Было что-то неуловимо знакомое в его движениях, в том, как он склонял голову... что-то, вызывающее смутные воспоминания, которые никак не удавалось выхватить из глубин памяти.

— Впечатляющая конструкция, — заметила София, аккуратно устраиваясь в кресле, её пальцы невзначай коснулись подлокотника, оставляя микроскопическую метку анализа психоактивности. — Особенно для того, кто, судя по всему, не закончил официального обучения в Институте Психомодерации. Такой контроль над нейропсихической материей требует десятилетий дисциплинированных тренировок.