Никита Борисов – Охота во тьме (страница 9)

— Критическая температура корпуса, — механически сообщил компьютер. — Вероятность разрушения при входе в атмосферу — 89 процентов.

Риддик не обратил внимания на предупреждение. Все его существо было сосредоточено на борьбе. Он ударил Хищника под челюсть, своим фирменным хуком, с такой силой, что голова инопланетянина откинулась назад, врезавшись в металлическую переборку. Но даже оглушенный, Хищник не разжал хватку на горле Риддика, своей переломанной рукой.

Челнок снова затрясло, еще сильнее. Часть обшивки оторвалась, ее унесло потоком раскаленного воздуха. В кабине стало нестерпимо жарко, кислород начал истощаться.

Риддик и Хищник продолжали свою битву, словно два демона в сердце адского пламени. Окровавленные, израненные, они наносили друг другу удары, каждый из которых мог убить обычное существо. Но ни один из них не был обычным.

Челнок вошел в более плотные слои атмосферы. Вибрация усилилась до такой степени, что незакрепленные предметы в кабине превратились в смертоносные снаряды, летающие по всему пространству. Один из таких предметов — тяжелый металлический ящик — врезался в голову Хищника, на мгновение дезориентировав его.

Риддик воспользовался этим моментом. Он бросился вперед, сбив Хищника с ног, и они оба рухнули на пол кабины. Риддик оказался сверху, обрушивая на инопланетянина град ударов — в лицо, в горло, в грудь. Каждый удар был исполнен с такой яростью, будто Риддик хотел пробить своими кулаками сам металлический пол челнока.

Хищник защищался, своей единственной рукой, блокируя часть ударов, но его движения становились все медленнее, реакции — все более запоздалыми. Зеленая кровь залила его лицо, стекала по мандибулам, капала на пол.

Челнок прорвался сквозь облачный слой планеты. За иллюминатором мелькнули бескрайние серые равнины, испещренные каньонами и кратерами. Они неслись к поверхности с катастрофической скоростью.

— До столкновения с поверхностью: тридцать секунд, — бесстрастно сообщил компьютер.

Риддик бросил быстрый взгляд в иллюминатор, оценивая ситуацию. Их ждал жесткий удар о поверхность планеты — удар, который, вероятно, не переживет ни один из них.

Хищник воспользовался этим моментом невнимательности. Он ударил Риддика по голове и человек отлетел в сторону, врезавшись в стену кабины. Инопланетянин поднялся на ноги, шатаясь, но полный решимости закончить бой.

Риддик тоже встал. Кровь из многочисленных ран заливала его лицо и тело, но глаза — эти странные серебряные глаза — горели неукротимой яростью и волей к жизни.

— Двадцать секунд до столкновения.

Хищник и Риддик смотрели друг на друга через кабину челнока, разделенные лишь несколькими метрами пространства. Два непримиримых хищника, две идеальные машины для убийства, два существа, чья воля к выживанию превосходила все разумные пределы.

— Десять секунд до столкновения.

Они бросились друг на друга одновременно, сойдясь в центре кабины в последней, отчаянной схватке. Риддик блокировал удар Хищника, перехватил его руку и вывернул , сустав окончательно вышел из пазов с влажным хрустом. Инопланетянин взревел от боли, но не отступил. Он ударил Риддика головой в лицо, разбив ему нос, затем вцепился мандибулами в плечо человека.

— Пять секунд.

Риддик, чувствуя, как зубы Хищника прокусывают его плоть, схватил инопланетянина за горло обеими руками и начал сдавливать с нечеловеческой силой. Хрящи трещали под его пальцами, зеленая кровь сочилась между ними.

— Четыре. Три.

За иллюминатором показалась поверхность планеты — серая, безжизненная равнина, стремительно приближающаяся к ним.

— Два. Один.

Глава 11. Узы Хищников

Тьма. Неподвижность. Боль, пульсирующая в каждой клетке тела.

Риддик открыл глаза. Сначала он видел лишь темноту, но постепенно его уникальное зрение адаптировалось, и мир вокруг обрел очертания — в оттенках серого и серебра.

Над ним нависал искореженный кусок обшивки челнока, удерживаемый какой-то конструкцией, готовой рухнуть в любой момент. Вокруг — хаос из обломков, осколков стекла и металла, разбросанных взрывом. Воздух был наполнен запахом горящего топлива и раскаленного металла.

Риддик попытался пошевелиться и тут же ощутил пронзительную боль в правой ноге. Опустив взгляд, он увидел металлический осколок, прошивший бедро насквозь — длинный, зазубренный кусок обшивки челнока.

Сжав зубы, он обхватил осколок обеими руками. Один рывок — и металл вышел из плоти, сопровождаемый фонтаном темной крови. Риддик даже не вскрикнул. Лишь глубоко вздохнул, когда волна огненной боли прокатилась по его телу.

Он отбросил окровавленный кусок металла и прижал ладонь к ране, пытаясь остановить кровотечение. Оторвав полосу ткани от остатков своей одежды, он туго перевязал бедро. Не идеально, но хватит, чтобы не истечь кровью в ближайшее время.

Теперь — выбраться из-под обломков. Риддик осторожно переместил вес, проверяя, не обрушится ли конструкция над ним. Затем медленно пополз в сторону просвета между искореженными металлическими листами.

Каждое движение отзывалось болью. Сломанные ребра, вывихнутое плечо, множественные порезы и ушибы — его тело превратилось в карту боли. Но боль была старым знакомым Риддика. Он научился использовать ее как топливо, превращать в чистую волю к выживанию.

Выбравшись из-под обломков, Риддик некоторое время полз на четвереньках, прежде чем решиться встать. Его ноги дрожали, но выдержали. Он сделал первый неуверенный шаг, затем второй.

Пейзаж вокруг был столь же мрачен, как и его состояние. Бескрайняя равнина, усеянная скалистыми выступами и глубокими расщелинами. Ни деревьев, ни травы — лишь камень и пыль. Небо было черным, как сажа, лишь изредка прорезаемым вспышками молний, на мгновение освещавшими мертвый пейзаж.

Риддик поднял взгляд к небесам в момент очередной вспышки и замер. Высоко в атмосфере планеты виднелась огненная точка — «Ишимура», превратившаяся в пылающий метеор. Корабль медленно входил в атмосферу, оставляя за собой шлейф пламени и дыма.

«Что бы там ни было на борту, — подумал Риддик, — скоро оно будет здесь».

Он продолжил путь, хромая и морщась от боли при каждом шаге. Вокруг догорали обломки челнока, разбросанные на сотни метров. Металл стонал, остывая, искры взлетали к темному небу.

Пройдя несколько десятков метров, Риддик опустился на каменный выступ, чтобы перевести дыхание. Его тело требовало отдыха, хотя бы короткой передышки, чтобы собрать остатки сил.

Сидя в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием догорающих обломков и отдаленными раскатами грома, Риддик позволил себе редкую роскошь — момент рефлексии.

Почему он продолжает этот путь? Почему не остановился, не осел на какой-нибудь тихой планете на краю галактики? Не построил дом, не завел семью, не попытался жить как нормальный человек?

Он пробовал. О, как он пробовал. После событий на планете Крематория, после смерти Кайры, он даже стал лордом Маршалом, правителем империи некромонгеров. Имел власть, какую мало кто мог себе представить. Мог изменить судьбы целых планет одним словом.

Но народ не принял его. И дело было не в том, что он убил их прежнего лидера — некромонгеры уважали силу. Дело было в самом Риддике. Он был одиночкой, волком без стаи. Он не мог — не умел — вести людей за собой. Не мог нести ответственность за чужие жизни.

Каждый, кто приближался к нему, рано или поздно погибал. Кэролин Фрай на темной планете, пожертвовавшая собой, чтобы спасти его. Имам, чья вера не защитила его от клинка лорда Маршала. Кайра, единственное существо во вселенной, которое действительно понимало его, умершая у него на руках.

Может быть, в этом и заключалась его судьба — быть вечно одиноким, вечно в движении, никогда не находя места, которое можно было бы назвать домом.

А может быть... может быть, его настоящим домом была тьма. Не тьма как отсутствие света, а тьма как сущность, как состояние бытия. Тьма, которая всегда была с ним, с самого рождения.

Эта мысль заставила Риддика усмехнуться. Он поднял взгляд к темному небу, где вспышки молний рисовали причудливые узоры.

И тут он вспомнил о Хищнике. Где сейчас его противник? Выжил ли он при крушении?

Странная мысль пришла в голову Риддика. Этот инопланетный убийца, этот безжалостный охотник... возможно, он был ближе к Риддику по духу, чем любой человек во вселенной. Они оба были хищниками, одиночками, существами, живущими по своим правилам, вне общества, вне законов.

Риддик поднялся, превозмогая боль, и направился обратно к обломкам челнока. Он начал методично переворачивать куски металла, отбрасывать обломки, ища тело своего противника.

Наконец, под массивным куском обшивки, он обнаружил Хищника. Инопланетянин был неподвижен, его тело изломано и покрыто зеленой кровью. Но грудь слабо поднималась и опускалась — он был жив.

Риддик схватил край металлического листа и с усилием отбросил его в сторону. Затем наклонился и одним движением вытащил Хищника из-под оставшихся обломков.

Глаза инопланетянина открылись — желтые, с вертикальными зрачками, полные боли и... усталости. Не ярости, не жажды крови, а просто бесконечной усталости. Риддик узнал этот взгляд — он видел его в зеркале слишком много раз.

— Давай передохнем, — сказал Риддик, голос хриплый от дыма и усталости. — Залижем раны и продолжим.