Никита Борисов – Дневники безработного (страница 55)
Отец покачал головой, но не отказался категорически.
— Может быть, когда-нибудь, — ответил он. — Они ещё очень... сырые.
Вечером, когда они вернулись домой, отец достал из своей сумки старую записную книжку в потёртом кожаном переплёте.
— Это принадлежало твоему деду, — сказал он, протягивая её Хироши. — Его рецепты, заметки о блюдах для ресторана... и его рассказы. Я нашёл её недавно, разбирая старые вещи, и подумал, что тебе стоит её иметь.
Хироши бережно принял книгу, осторожно открыл её. Первые страницы действительно содержали рецепты, написанные аккуратным почерком деда — традиционные блюда с оригинальными вариациями, заметки о сочетаниях вкусов, о сезонных ингредиентах. Дальше шли литературные наброски — короткие зарисовки из жизни, фрагменты диалогов, размышления о природе, о людях, о времени.
Хироши перелистывал страницы, погружаясь в мир, о существовании которого не подозревал. Затем он наткнулся на запись, датированную годом своего рождения:
"Сегодня я стал дедом. Маленький Хироши спал на руках у моего сына, такой хрупкий и при этом полный жизни. Глядя на него, я думал о наследии, которое оставляю. Не о деньгах или имуществе — о примере, который подаю своей жизнью. Надеюсь, он вырастет достаточно смелым, чтобы следовать своему сердцу. Надеюсь, он найдёт свой собственный путь — не тот, который ему предпишут, а тот, который сделает его по-настоящему счастливым."
Хироши почувствовал, как к горлу подступает ком. Он никогда не знал эту сторону деда — человека, который, несмотря на собственные компромиссы, мечтал о другой судьбе для внука.
— Я не знал, — тихо произнёс Хироши. — Не знал, что дедушка писал. Что он так думал...
— Немногие знали, — ответил отец. — Он не афишировал эту часть своей жизни. Считал, что серьёзный человек должен заниматься серьёзными делами. Писательство было его тайной страстью, его способом дышать.
Хироши продолжал перелистывать страницы, обнаруживая маленькие шедевры наблюдений за повседневной жизнью, философские размышления, написанные простым, но глубоким языком.
— Знаешь, — сказал отец, глядя на звёздное небо через открытое окно веранды, — наблюдая за твоей жизнью здесь, я начал понимать, что дед хотел сказать в своих записях. О том, что настоящее богатство — это не должности или банковский счёт, а возможность жить в согласии с собой.
Он перевёл взгляд на сына.
— Я потратил так много лет, убеждая себя, что делаю правильный выбор. Что приношу необходимые жертвы ради семьи, ради твоего будущего. Я так боялся оказаться несостоятельным, что забыл спросить себя, что на самом деле делает жизнь состоявшейся.
Хироши внимательно слушал, понимая, сколько усилий требуется от отца, чтобы произнести эти слова.
— Но ты не был несостоятельным, отец, — искренне сказал он. — Ты дал мне всё, что было нужно. Образование, поддержку, возможности. Без этого я бы не смог сделать то, что делаю сейчас.
Такаяма-старший слабо улыбнулся.
— Возможно, ты прав. Возможно, все наши выборы — и мои, и твоего деда, и твои — это звенья одной цепи. Каждое поколение делает шаг, который позволяет следующему продвинуться дальше.
Они помолчали, слушая шум волн и стрекот цикад. Это молчание было комфортным, наполненным взаимопониманием, которого так долго не хватало в их отношениях.
На следующее утро вернулась Мидори, полная энтузиазма после успешной встречи с галеристом. Она с радостью поделилась новостями — её персональную выставку запланировали на весну следующего года, тема: "Между океаном и небом".
— Я так рада, что Вы здесь, Такаяма-сан, — сказала она за завтраком. — Хироши рассказал, что Вы тоже начали писать. Это так вдохновляет.
— Мой сын преувеличивает, — ответил Такаяма-старший с лёгкой улыбкой. — Я просто... пытаюсь выразить некоторые мысли.
— В этом и заключается искусство, — просто сказала Мидори. — В попытке выразить то, что внутри, найти форму для бесформенного.
После завтрака они отправились осматривать строительную площадку Центра. Отец Хироши задавал вопросы о планировке, о маркетинговой стратегии, о финансовой устойчивости проекта — не с осуждением, как раньше, а с искренним желанием помочь.
— Вы могли бы подумать о создании образовательной программы для школьников, — предложил он. — Многие токийские школы организуют экскурсии, чтобы познакомить детей с традиционными ремёслами. Это мог бы быть дополнительный источник дохода.
— Это отличная идея! — подхватила Мидори. — Я могла бы разработать учебные материалы, что-то интерактивное, увлекательное для детей.
— Если хотите, я могу помочь с контактами, — предложил Такаяма-старший. — У меня есть связи в нескольких школах через бывших коллег.
Вечером, когда Мидори отправилась в свою студию работать над эскизами, Хироши и отец снова сидели на веранде, наблюдая, как закатное солнце окрашивает океан в оттенки золота и пурпура.
— Ты выбрал правильно, Хироши, — тихо сказал отец. — И место, и дело, и... — он кивнул в сторону студии Мидори, — людей, с которыми идёшь по жизни. Я горжусь тобой.
— Спасибо, отец, — ответил Хироши. — Знаешь, всё это время, даже когда мы спорили, даже когда я решил пойти своим путём... я всегда хотел, чтобы ты гордился мной.
Такаяма-старший посмотрел на сына с мягкой грустью.
— Я всегда гордился тобой, Хироши. Просто не всегда умел это показать. Я был так сосредоточен на том, каким, по моему мнению, ты должен быть, что не видел, каким ты уже стал.
На следующий день пришло время прощаться.
— Приезжай с мамой в следующем месяце, — сказал Хироши, стоя с отцом на платформе станции. — К тому времени крыша Центра будет готова, и мы устроим небольшое празднование.
— Обязательно приедем, — пообещал отец. — Я уже отметил даты в календаре.
Они стояли, глядя на пустые рельсы, ожидая поезд. Между ними словно повисла недосказанность, желание выразить что-то ещё, выходящее за рамки обычного прощания.
— Хироши, — внезапно сказал отец, поворачиваясь к сыну. — Я хочу, чтобы ты знал: я не просто принимаю твой выбор. Я восхищаюсь твоей смелостью. Тем, что ты нашёл в себе силы пойти своим путём. Я... я так долго боялся за тебя, что забыл доверять тебе.
Хироши почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Все годы натянутых отношений, недопонимания, неловких пауз и сдержанных эмоций словно отступили перед этими простыми, искренними словами.
— Отец, я...
В этот момент они услышали сигнал приближающегося поезда. Такаяма-старший взглянул на рельсы, затем снова на сына, и в его глазах читалось решение. Он сделал шаг вперёд и впервые за многие годы — возможно, впервые с тех пор, как Хироши был ребёнком — обнял его.
Это было неловкое, непривычное объятие двух людей, не привыкших к физическому выражению чувств. Но в то же время в нём была такая искренность, такая глубина невысказанной любви, что Хироши почувствовал, как к глазам подступают слёзы.
— Я люблю тебя, сын, — тихо сказал Такаяма-старший, не разжимая объятий. — И я принимаю тебя таким, какой ты есть. Не таким, каким я хотел тебя видеть, а таким, каким ты решил стать.
— Я тоже люблю тебя, отец, — ответил Хироши, крепче обнимая его. — И я благодарен. За всё, что ты для меня сделал. За то, кем ты помог мне стать.
Они стояли так, обнявшись, пока поезд не остановился у платформы. Когда они наконец отстранились друг от друга, в глазах обоих блестели непролитые слёзы.
— Напиши, когда доберёшься, — сказал Хироши, помогая отцу занести сумку в вагон.
— Обязательно, — кивнул отец. — И... я пришлю тебе новый рассказ, над которым работаю. Хотел бы услышать твоё мнение.
— С нетерпением буду ждать, — искренне ответил Хироши.
Поезд тронулся, и Хироши стоял на платформе, провожая взглядом уходящий состав. Но на этот раз в его сердце не было тяжести или сожаления. Было чувство нового начала, словно между ним и отцом наконец установился мост через пропасть непонимания, которая так долго их разделяла.
Возвращаясь домой, Хироши думал о трёх поколениях мужчин своей семьи — о деде, который мечтал стать писателем и открыть свой ресторан, но выбрал безопасный путь; об отце, который следовал по тому же пути, но теперь нашёл в себе смелость вернуться к своей страсти; и о себе, который решился пойти совершенно иной дорогой.
Может быть, подумал Хироши, в этом и заключается настоящее наследие — не в повторении шаблонов прошлого, а в мужестве создавать новые пути, основанные на уроках предыдущих поколений. В способности взять лучшее из того, что дали тебе родители, и найти свой собственный способ воплотить это в жизнь.
С этой мыслью он подошёл к бунгало, где на веранде его ждала Мидори, и почувствовал, что наконец-то полностью дома — и в этом месте, и в своей жизни, и в своём сердце.
Глава 35. Переплетение путей
Хироши нервно переставлял вазы с полевыми цветами, которые они с Мидори собрали рано утром. Окна бунгало были распахнуты настежь, впуская свежий океанский бриз и неумолимо приближающий момент встречи с родителями Мидори.
— Ты уверена, что им понравится? — спросил он, оглядывая пространство их общего дома. — Может, стоило забронировать им номер в гостевом доме Изаму и Рей?
Мидори улыбнулась, наблюдая за его суетой. Она никогда не видела Хироши таким взволнованным — даже когда он впервые пытался встать на доску для сёрфинга в штормовую погоду.