Никита Борисов – Дневники безработного (страница 46)
Мидори, конечно, отвечала за всю визуальную часть проекта — от логотипа и фирменного стиля до дизайна выставочных пространств и образовательных материалов.
Хироши выбрал для себя роль, которая была ему ближе всего — он стал связующим звеном между разными частями проекта, человеком, который собирает истории, формулирует общее видение и делится им с миром через блог, социальные сети и другие каналы коммуникации.
— Ты наш рассказчик, — сказала ему Мидори с улыбкой. — Тот, кто превращает отдельные нити в единую ткань повествования.
К концу собрания все участники чувствовали воодушевление и ясность цели. Проект, который начинался как скромный онлайн-магазин для поддержки местных мастеров, превратился в масштабную инициативу, способную изменить жизнь не только их маленького городка, но и многих людей за его пределами.
Вечером Хироши сидел на веранде своего бунгало, глядя на океан и записывая впечатления дня в свой блокнот. Мягкий бриз приносил запах соли и цветущих плюмерий, а шум волн создавал умиротворяющий фон для его мыслей.
Он думал о том, как странно и прекрасно устроена жизнь. Год назад он был запутавшимся, выгоревшим офисным работником, не видящим смысла в своём существовании. Теперь он был в центре чего-то значимого, что имело потенциал расти и влиять на жизни многих людей.
И самое удивительное — это произошло не благодаря грандиозному плану или амбициозной стратегии, а через серию маленьких шагов, каждый из которых был ответом на конкретную потребность или вызов. Блог начался как способ осмыслить свой опыт, "Умиюки" возник из желания помочь местным мастерам, идея Центра родилась из понимания, что традиции и знания нуждаются в более системной передаче.
Хироши почувствовал, как кто-то тихо присел рядом с ним. Это была Мидори, она принесла две чашки зелёного чая и теперь молча смотрела на океан вместе с ним.
— О чём думаешь? — спросила она после долгого, комфортного молчания.
— О том, как мы здесь оказались, — ответил Хироши, принимая чашку. — И о том, что будет дальше.
Мидори улыбнулась, её профиль был мягко очерчен угасающим светом заката.
— Знаешь, что сказал бы Джин? Что мы просто следуем за волной, позволяя ей нести нас туда, где мы должны быть.
Хироши кивнул, чувствуя, как эти слова резонируют с его собственными мыслями.
— Он бы гордился тем, что мы делаем, — сказал он— О том, как мы здесь оказались, — ответил Хироши, принимая чашку. — И о том, что будет дальше.
Мидори улыбнулась, её профиль был мягко очерчен угасающим светом заката.
— Знаешь, что сказал бы Джин? Что мы просто следуем за волной, позволяя ей нести нас туда, где мы должны быть.
Хироши кивнул, чувствуя, как эти слова резонируют с его собственными мыслями.
— Он бы гордился тем, что мы делаем, — сказал он. — И особенно тем, как каждый нашёл свою роль. Даже Токео-сан, который всегда держался в тени на кухне Акико, теперь выходит на передний план.
Мидори рассмеялась.
— Да, кто бы мог подумать, что наш молчаливый шеф-повар окажется таким энтузиастом кулинарного образования! Его идея создать курсы традиционной прибрежной кухни с использованием только местных, сезонных ингредиентов — это настоящая находка для Центра.
— И не только курсы, — добавил Хироши. — Его план сотрудничества с местными рыбаками и фермерами, чтобы показать посетителям полный путь продуктов от моря или земли до стола — это именно та философия целостности, которую мы хотим передать.
— Токео-сан всегда был таким, — задумчиво сказала Мидори. — Я помню, он никогда не говорил о философии или экологии, но в том, как он относился к каждому ингредиенту, как благодарил рыбаков, приносивших утренний улов, как использовал все части рыбы без отходов — во всём этом была глубокая мудрость и уважение к природе.
Хироши кивнул. Токео-сан, с его обветренным лицом, мозолистыми руками и немногословностью, казался воплощением той самой связи с природой и традициями, о сохранении которой они все сейчас заботились.
Мидори мягко сжала его руку.
— Он бы гордился тем, что мы делаем, — сказала она вспоминая о Джине, но так же эти слова относились и к каждому кто передал им свои знания, свою любовь к этому месту, свое понимание гармонии между человеком и природой.
Они сидели в тишине, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом, уступая место звездам, которые одна за другой появлялись на темнеющем небе. Впереди был новый день, новые вызовы и новые возможности, но сейчас был момент покоя — подобный тому краткому мгновению, когда волна достигает своего пика перед тем, как начать новое движение.
Глава 30. Сезоны души оживают
Выставочный зал галереи "Хамамори" представлял собой светлое помещение с высокими потолками и большими окнами, выходящими на океан. Стены, выкрашенные в нейтральный белый цвет, позволяли работам Мидори говорить самим за себя. Каждая картина серии "Сезоны души" была размещена таким образом, чтобы создать плавный переход от зимы к весне, от весны к лету, от лета к осени, и снова к зиме — бесконечный цикл, как сама жизнь.
Мидори нервно оглядывала зал в последний раз перед официальным открытием. Она поправила табличку с описанием под одной из картин, переместила цветочную композицию на несколько сантиметров вправо и в сотый раз проверила, ровно ли висят все работы.
— Всё идеально, — мягко сказал Хироши, наблюдая за её хлопотами. — Правда, Мидори. Это лучшая выставка, которую я когда-либо видел.
Она благодарно улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалось беспокойство.
— Я знаю, что это глупо, но я не могу не волноваться. Вдруг никто не придёт? Или придут, но им не понравится? Или...
Хироши взял её за руки, останавливая поток тревожных мыслей.
— Послушай. Даже если придёт всего один человек, и этот человек — я, это уже будет успех. Потому что эти картины тронули мою душу так глубоко, как ничто другое.
Мидори сжала его руки и глубоко вздохнула.
— Ты прав. Я создавала эти работы не для публики или критиков, а потому что не могла не создавать их. Они — часть моего пути, моих переживаний. И если они найдут отклик хоть в одном сердце, значит, всё было не зря.
Часы показывали 17:55, до официального открытия оставалось пять минут. Куратор галереи, пожилая женщина с элегантно собранными в пучок седыми волосами, подошла к ним с тёплой улыбкой.
— Мидори-сан, всё готово. Мы можем открывать двери, как только вы будете готовы.
Мидори кивнула, делая ещё один глубокий вдох.
— Я готова.
Куратор удалилась к входу, а Хироши нежно поцеловал Мидори в щёку.
— Я буду рядом, — тихо сказал он. — Весь вечер.
Она благодарно улыбнулась и заняла своё место у центральной работы серии — "Лето души", яркого, полного жизни пейзажа, где переплетались оттенки синего, золотого и изумрудного, создавая ощущение полуденного зноя и бесконечных возможностей.
Двери открылись ровно в шесть часов вечера. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Никто не входил. Хироши видел, как лицо Мидори постепенно теряет уверенность, хотя она и пыталась это скрыть, разговаривая с куратором о технических деталях экспозиции.
Двадцать минут. Всё ещё никого. Мидори украдкой бросила взгляд на часы, и Хироши заметил, как её плечи слегка опустились.
И вдруг входные двери распахнулись с таким шумом, что все вздрогнули. В галерею буквально ворвалась целая группа людей во главе с Кейтой и Акико.
— Извините за опоздание! — громогласно объявил Кейта. — Мы застряли на дороге, когда помогали старику Ямамото, у которого заглохла машина. А потом ещё пришлось заехать за Такеши-саном, который настоял на том, чтобы надеть свой лучший костюм!
За ними следовали Акира и Нао, одетые с безупречной элегантностью, Такео с корзиной, накрытой клетчатым полотенцем, Харука и Юки с букетами полевых цветов, Айко, энергично щёлкающая фотоаппаратом, и даже Изаму с Рей, несмотря на то, что они были заняты ремонтом гостевого дома.
Последним в зал степенно вошёл Такеши-сан, действительно одетый в старомодный, но идеально выглаженный тёмный костюм, который, казалось, помнил ещё эпоху Сёва.
Глаза Мидори расширились от удивления и немедленно наполнились слезами благодарности. Хироши почувствовал, как его собственное сердце переполняется теплом при виде всех этих людей, которые за такой короткий срок стали их настоящей семьёй.
— Вы все пришли, — выдохнула Мидори, не в силах скрыть волнение.
— Конечно, пришли! — воскликнула Акико, обнимая подругу. — Мы бы ни за что на свете это не пропустили!
— У меня даже кафе сегодня закрыто раньше обычного, — добавила она с улыбкой.
— А я отложил важный звонок с инвесторами, — подмигнул Акира.
— А мы с сестрой перенесли занятия йогой, — сказала Харука, протягивая Мидори свой букет.
Такео торжественно снял полотенце с корзины, демонстрируя изысканные закуски, специально приготовленные для этого вечера.
— Я сделал эти маленькие канапе с морскими водорослями, вдохновившись цветами на твоих картинах, Мидори, — гордо объявил он.
— А я принёс саке, — добавил Такеши-сан, доставая из внутреннего кармана пиджака небольшую, но явно дорогую бутылку. — Это особый сорт, который мой отец обычно подавал только в самых торжественных случаях.
Мидори была настолько тронута, что не могла произнести ни слова. Она просто стояла, окружённая друзьями, и её глаза говорили громче любых слов.