Никита Баранов – Седна (страница 43)

Александр склонился над могилой и смахнул рукой снег с креста. Под ним обнаружилась едва заметная, видимо, в спешке выцарапанная надпись: «Лилиан Стоун. 2689–2727. Я люблю тебя, мама».

Бывший командор сначала нахмурился, а потом его лицо покраснело от злости и крепко стиснутых челюсти. Александр сжал кулаки и выхватил из кобуры пистолет:

— Вот и цель нашлась, — прошипел он сквозь зубы. — И если любящая дочурка этой самой Лилиан Стоун всё ещё жива, то я обязан это исправить.

— Что исправить, чувак? — непонимающе уставился на товарища пират.

— Убить её, идиот! Убить!

Дин сначала пытался понять, за что нужно убить ни в чём не повинного человека, но вскоре сдался и, разведя руками, спросил:

— И зачем нам нужно её убивать?!

— Она, — Александр замялся. — Эта сука повинна в… чёрт! В том, что моё место занял Блехер! В том, что я оказался на Дирт Пуле! И, как следствие, в том, что сейчас я стою рядом с безногим калекой на дьяволом забытой планете, смекаешь?!

— Тише-тише, успокойся, — пират, похоже, совсем не обиделся на «безногого калеку». — Выкладывай всё по порядку. Каким образом она во всём этом виновна?

Бывший командор уселся прямо на могилу и махнул рукой:

— Долгая история. Достаточно знать лишь то, что она была глазами и руками Блехера в моей подставе. Понимаешь? Всё из-за неё и этого долбаного командора-еврея!

— Ладно. Давай тогда поступим так…

— Нет! — рявкнул Александр, резко вскочив. — Я должен найти её. Если хочешь — иди за мной. Если нет — оставайся здесь и присоединяйся к той куче трупов, что ты видел в авианосце.

И, закончив свою речь, он быстрым шагом скрылся в снежной пелене.

Пирату осталось лишь пожать плечами и двинуться следом.

— Лейла, опусти пистолет. Или ты хочешь сдохнуть в гордом одиночестве? — со всё нарастающей злобой в голосе прошептала Седна.

Обиженная на весь свет федералка с пистолетом в руках держала под прицелом сразу всех: Ника с его спутницей, оглушённого ударом по голове сержанта с его наёмниками, один из которых всё ещё бездыханно лежал поодаль, и даже епископа с перерезанным горлом. Лейла, казалось, вот-вот лопнет от переполняющих её чувств, а палец на курке так сильно дрожал, что невозможно было понять, выстрелит ли ствол в следующее мгновение, или нет.

— Лейла, мы…

— Молчать! — завизжала федералка. — Всем молчать! Вы свели в могилу мою мать, и я отплачу вам тем же!

— Не мы её убили, — возразил Ник, судорожно оглядываясь в поисках оружия. Лук с колчаном найти не удалось, зато всего в шаге от пилота лежал один из револьверов епископа, и, судя по красному мигающему индикатору под барабаном, в нём остался всего один патрон. — Вам не надо было сюда прилетать. Зачем, а? Зачем, ты можешь сказать?

— Ты говорил, что теперь это стало неважно, бесчувственная сволочь! Ты хоть знаешь, что произошло с моей матерью?! Она умерла! Умерла! Она менялась на глазах, на её лице появлялись всё новые морщины, а тело всё больше иссыхало. Она даже кричать не могла — её губы слиплись от жёлтого гноя! И, даже достигнув столетнего порога, её тело не перестало жить. Она всё умирала и умирала, испытывая адскую боль. В один момент у неё лопнули глаза, выпали все волосы и зубы, кожа начала пластами слезать на окровавленный и залитый гноем снег, но мама всё ещё была жива! Ублюдки!.. Чёрт, да она билась в конвульсиях, когда от её тела оставался лишь скелет, внутренние органы, прогнившие насквозь, и иссушённые мышцы!

— Опусти пистолет, — вновь повторила Седна. — Твоё оружие не причинит мне никакого вреда. Я просто встану и вырву тебе глаза.

— Молчать!

— Лейла, — вздохнул Ник. — Мы здесь, под прицелом, и готовы выслушать, зачем ты нас искала.

— Чтобы защитить, идиот! Шаркетты как-то обмолвились, что пустят вас в расход после того, как вы исполните некую миссию…

— Шаркетты, — сплюнул пилот. — Клянусь всем святым, что только существует в нашей галактике, что каждому из них я лично перегрызу глотку. Они везде! И странно то, что эти акулоголовые сами не прилетели на Шедоу…

— Молчать! — в очередной раз закричала Лейла.

— И что ты собираешься делать, девочка? — прищурилась Седна. — Убьёшь нас? А как улетишь?

— Милая, не надо, — прошептал Ник.

— Нет, надо. Так, детка! Если ты сейчас же не уберёшь ствол, то я…

И федералка выстрелила. Пуля со звоном встретилась со лбом девушки-робота, не причинив ей ни малейшего вреда, только лишь разозлив Седну. Пилот схватил свою спутницу за руку, не дав ей сделать следующий шаг, а Лейла, разревевшись, упала на колени и отбросила пистолет прочь.

— Пусти меня! Я вырву ей глаза!

— Тише, тише, хватит! — повысил голос Ник. — Никто ни в кого больше не стреляет, а кто-то даже раскаивается в содеянном. Верно?

— Верно, — шмыгнув носом, тихонько ответила Лейла.

И вновь воцарилось молчание. Пилот наконец смог беспрепятственно пройтись меж лежащих на земле тел и отыскать потерянное оружие. Найденные после минуты поисков лук и колчан отправились за спину, револьверы были перезаряжены и Ник, учитывая складывающиеся обстоятельства, решил не выпускать их из рук. Карабин был отдан уже поднявшейся и крепко стоявшей на ногах Седне, и девушка, кивком поблагодарив своего капитана, молча подошла ко всё ещё рыдающей Лейле:

— Значит так, детка… ещё одна такая истерика — и, клянусь, вырву…

— Может, хватит? — осматривая обездвиженные тела, встрял в женскую беседу пилот. — Ты уже сколько раз обещала изничтожить её органы зрения, что пора бы уже либо решаться это сделать, либо прекратить угрозы.

— ..Вырву глаза, — не обращая внимания на пилота, закончила фразу Седна. — Ты меня поняла?

— Милая, блин, она смерть матери пережила. Давай сделаем на это скидку?..

— Не надо меня жалеть, — шмыгнула носом федералка. — Я сама виновата. И прошу прощения за свою глупость. Я столько всего натворила, что мне хотелось сделать хоть что-то хорошее. А вышло из этого вот что…

— Отставить самобичевание! — нахмурился Ник, толкая ногой тело сержанта. — Просто перестань совершать глупости, и вы выберетесь отсюда живыми.

Седна, уже открыв рот, чтобы вновь пригрозить федералке, недоумённо повернула голову в сторону пилота и осторожно спросила:

— Что значит «вы»?

— Ну, то и значит, — пожал плечами Ник. — Ты, Лейла… Александр и Дин, если мы их разыщем. И этих… наёмников тоже прихватите, и десантируйте на любой колонизированной планете. Хм… а скрытень-то ещё живой…

— А ты? Только не говори, что ты собираешься остаться на Шедоу! Я не дам тебе совершить какую-нибудь геройскую нелепость, ясно? Не для того такой путь пройден, чтобы эпически провалить его здесь, на этой чёртовой планете!

— Путь будет провален только тогда, когда последний из нас будет уничтожен, не успев передать сведения о Шедоу в массы. Так что, милая, жизнь одного человека ничего не стоит в сравнении с сотнями миллиардов других.

— Нет, стоит! Для меня! И вообще, что это ты задумал? Зачем тебе здесь оставаться?!

Ник тяжело вздохнул. Ему бы очень не хотелось говорить об этом, но совесть, вдруг проснувшаяся в нём, не давала возможности умолчать. Он присел рядом со своей спутницей, и, глупо улыбнувшись, ответил:

— Оно уже во мне. И искоренить это из себя я не смогу. Либо — смерть, против чего мой разум отчаянно протестует, либо — уединение на Шедоу.

— Нет! — воскликнула Седна. — Тебе просто кажется! Здесь всё — иллюзия! Невозможно унести с собой или в себе какую-то иллюзию!..

— Здешние иллюзии — лишь результат работы неведомой расы Шедоу. И ты сама прекрасно это знаешь, хоть и не хочешь это признавать.

Пилот встал и отправился к трупу епископа Эдварда. Ему тяжко было прощаться пусть даже и с малознакомым, но всё же другом. Причём каким другом! Чтобы проповедовать и при этом мастерски владеть оружием и навыками пилотирования космических кораблей, нужно быть нереально многогранной и творческой личностью. Именно таким Ник и запомнил святого отца, прежде чем молча с ним проститься и вернуться к своей спутнице.

— Ладно, не будем забегать вперёд. Для начала мы должны отыскать…

— Капитан! — послышался громкий крик. — Капита-а-ан!

Ник поднял голову и вгляделся вдаль, туда, где бежал по зелёному лугу просто светящийся от счастья бывший командор федерации Александр Громов. Следом за ним смешно перебирал протезами Дин, чертыхаясь и проклиная на ходу весь белый свет.

— Саша! — удивлённо воскликнул пилот. — Дин!

— Вот же живучие ублюдки, — усмехнулась Седна, разглядев внезапное пополнение. — Эй, вы всё веселье пропускаете!

— У нас своё веселье! — махнул рукой Александр. Не добежав до команды нескольких метров, он остановился, как вкопанный, и счастливое выражение его лица сменилось вначале на удивлённое, а следом и на озлобленное. Бывший командор увидел сидящую на траве и рыдающую Лейлу Стоун. — Ты…

— О, чёрт, — начиная пятиться, протянула федералка. — Ох, какая нехорошая встреча…

— Вы знакомы? — изумилась Седна.

— Совсем чуть-чуть, — выхватывая из кобуры пистолет, съязвил Александр. В мгновение ока ствол оказался направленным на отползающую федералку, заметно дрожащую от отчаяния.

— Нет, — встав на линию огня, твёрдо произнёс Ник. — Отныне мы объявляем смерти бойкот.

— Но она повинна во всех моих бедах!

— Это всего лишь моя работа! — парировала Лейла. — Бывшая, впрочем. И я приношу извинения!