Никита Баранов – Чужеземец (страница 64)

Перед началом последнего боя Виктора отвели в небольшую комнатушку, в которой находился закрытый решеткой выход на арену. Иномирец смиренно ожидал, пока закончится предпоследней поединок. Он нервно поправил каждый элемент своего обмундирования, попрыгал на месте, размялся. Походил взад-вперед, затем присел на пол. Опять встал, прошелся по комнате еще несколько раз и вновь приземлился на каменную скамью. В кровь хлынула огромная порция адреналина. Ноги и руки трясло, тело бил легкий озноб, а зубы застучали так, что, казалось, этот стук слышен даже на трибунах. Виктор старался справиться с мандражом всеми доступными ему способами, но почему-то после каждой попытки успокоиться уровень нервозности все повышался и повышался.

Иномирец решил, что во всем виновата важность момента. И все так и должно быть. Надо просто перетерпеть. Победить противника, забрать в награду Дашу и бежать отсюда. Бежать как можно скорее.

Виктор прикрыл глаза и крепко сжал кулаки. Он сидел так несколько минут, пока не ощутил, что в помещении он находится совсем не один. Даже не поднимая век, он уже знал, кто сейчас находится рядом с ним и сверлит его своим проницательным всезнающим взглядом.

– Ты пришел, чтобы злорадствовать надо мной? – открыл глаза иномирец. – Хочешь, чтобы я совсем слетел с катушек перед началом боя?

– Ни в коем случае, Богданов, – ответил прислонившийся к стене и скрестивший руки на груди Лагош. Он принял форму среднестатистического пепельника, но Виктор прекрасно знал, что это лишь иллюзия.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Я наблюдаю, как и всегда. Как и везде. Я всегда слежу за тобой, за Дашенькой и еще за многими-многими существами. Интересными существами. Я ведь тебе уже говорил, кажется, год назад, да? Говорил, что ты мой фаворит? Что я ставлю на тебя все свое состояние.

– Да, говорил. Я так и не понял, что ты имел в виду. Тут тебе не покер. Не рулетка, не лотерея. Это жизнь, причем далеко не самая спокойная. Ты любишь смотреть на чужие страдания, да?

– Но-но, Богданов. Если бы я любил смотреть на мучения маленьких розовокожих пришельцев с Земли, я бы устроил им самый настоящий ад. Послал бы на родину болотников, например. Или на одну из лун Акемо, на которой пригодный для дыхания кислород находится лишь в трех небольших пещерах на планете. А тут, видишь ли, я послал тебя в самое развитое государство – Авельон. Причем не к болотникам или пепельникам, а к самым обыкновенным людям. Подарил возможность испепелять себе подобных при помощи одной лишь силы мысли. Познакомил с прекрасной Дашей. Понимаешь ли, я все для вас сделал. А все неприятности вы нажили себе сами, мне даже не пришлось прикладывать к этому руку. Но, уверяю, если бы вы не решили устроить себе это маленькое приключение, я бы от скуки подкинул вам какой-нибудь свой готовый сценарий. У меня их в запасе еще о-го-го сколько!

– Злорадный наблюдатель, – буркнул Виктор. – Это что, реалити-шоу? Меня снимает скрытая камера? Если да, скажи мне, где она. Мне надо сообщить телезрителям, что это все ложь и обман.

– Ты ни капли не изменился, – улыбнулся Лагош. – С одной стороны. А с другой – ты поменялся так, что тебя уже никак не узнать. Где тот миролюбивый и всегда идущий на компромисс старичок, а, Богданов? Где тот Виктор Евгеньевич, боящийся каждого шороха, но с огромным интересом познающий все новое в этом мире? Тебе ведь сейчас плевать на все причуды Пакемо. Твою голову забивает только одно слово. И это слово «Даша».

– Кто действительно не изменился – так это ты. Все такой же загадочный ублюдок, тешащий свое чувство собственной важности и самоутверждающийся за счет простых смертных. Я до сих пор не знаю, кто ты такой. Может, наконец расскажешь?

– Всему свое время, дружище. Всему свое время. Если я расскажу тебе сейчас, то ты впадешь в ступор и не сможешь держать в руках оружие, чтобы сражаться на арене. Можешь даже не гадать: я никакой не бог, не божок, не божество. Не дьявол, не бес, не ангел. Я – Лагош. Это все, что тебе нужно знать в этот сиюминутный отрезок твоей сопряженной со смертельной опасностью жизни.

– Мне, честно говоря, плевать. Просто немного интересно. Кхм… зная твою любовь к внезапным появлениям и столь же внезапным исчезновениям, я хотел бы заранее попросить тебя об одной просьбе. Пообещай, что выполнишь ее.

– Валяй, – махнул рукой Лагош. – Обещать заранее не буду, сперва говори, чего ты хочешь.

– Если… если я умру, то пусть Даша окажется на свободе, в безопасности и как можно дальше отсюда. В каком-нибудь уединенном месте, где ее никто не потревожит до конца жизни.

– Знаешь, Богданов, я обычно не иду на уступки. Но один раз я уже вытащил Стужневу Дарью из цепких лап самой смерти, так что… в общем, я очень сентиментален. Хорошо, обещание выполню. В случае твоей кончины я позабочусь о Даше должным образом. Клянусь, никаких подвохов. Желание смертника, причем моего фаворита, для меня закон.

– Спасибо, – кивнул Виктор. – Как думаешь, чего мне стоит ожидать от этого боя?

– Сюрпризов, – подмигнул Лагош. – Крупных сюрпризов. Ну и не забывай про правый бок – ты частенько открываешь его, когда атакуешь.

Иномирец еще раз поблагодарил это странное сверхъестественное существо и напряг слух: лязг металла на арене прекратился, и устроитель уже объявлял о начале последнего поединка. Решетка в дверном проеме поднялась, приглашая очередного претендента на смерть выйти под шум толпы на песок арены, чтобы принять там свою судьбу.

– Иди, – сказал Лагош. – Я буду болеть за тебя. Наверное.

– Ты так любезен, – усмехнулся Виктор, поднимаясь с пола и быстрым шагом направляясь через открывшийся проход на ристалище.

Овальная арена, а точнее, ее сегмент для проведения боев был ярко освещен сотней факелов и обагрен лужами крови. Тут и там лежали ошметки предыдущих бойцов, закончивших свою жизнь здесь, в Хау Грушмале. Отсюда, с самого низа, трибуны казались еще выше. Сотни зрителей слились в единое разноцветное мерцающее полотно. А взгляд Виктора оказался прикован к приподнятой решетке напротив, рядом с которой стоял готовый к поединку его противник.

Иномирцу было невдомек, как весь мир Даши в одночасье рухнул, оставив после себя лишь обугленные руины, когда она увидела, кто будет сражаться с Роджером. Девушка, заметив Виктора, встала как вкопанная и приоткрыла рот в безмолвном крике отчаяния. Так она и стояла целую вечность, не в силах вымолвить ни слова, и весь шум вокруг превратился для нее в полнейшую тишину. Там, внизу, собирались биться насмерть два самых важных для нее человека в этом мире. Пересилив себя и взглянув на своего хозяина, Даша увидела лишь озлобленный оскал. Девушка сразу все поняла: Крамм знал. Крамм знал, что должно произойти. Именно поэтому он был так добр к своим человеческим рабам в течение последнего месяца. Рабовладелец имел все, что нужно для комфортной, даже элитной жизни. Ему не хватало лишь одного – развлечения. И душевные страдания рабыни стали для него долгожданным упоением.

Даша перестала чувствовать собственные ноги. Схватившись за голову и прислонившись к стене, она медленно осела на пол и зарыдала. Прежде чем закрыть заплаканное лицо ладонями, она увидела полный удовлетворения и животной радости взгляд Крамма.

Виктор с интересом осматривал своего противника. Роджера облачили в тяжелый латный доспех, закрывающий все тело от пят и до самого подбородка. Голову закрывал конусообразный шлем с тонкими прорезями для глаз. Вооружен наемник был полуторным палашом и каплевидным рыцарским щитом. Кроме того, на поясе в ножнах покоился длинный кривой кинжал, а за спиной висел на ремне короткий ручной самострел с крохотным колчаном для болтов.

– Снарядили тебя что надо, – крикнул иномирец Роджеру. – Но тебя это не спасет.

– Прости, – гулко прозвучало из-под шлема наемника. – Но сегодня я должен победить. Ты мне не враг, но так сложилась судьба. Живым отсюда уйдет только один. Поэтому я заранее прошу у тебя прощения за то, что мне придется тебя убить. Да примет Свет твою душу. Меня ведет высшая цель.

– Как помпезно-то, – сплюнул в сторону Виктор. – Я прощаю тебя. Но не за то, что ты попытаешься меня убить, а за то, что встал у меня на пути. Обещаю, это будет быстро и почти не больно.

Иномирец расправил полы своего плаща и ощетинился двумя кривыми клинками. Роджер постучал мечом по щиту и встал в боевую стойку.

Устроитель произнес очередную ободряющую толпу речь и дал сигнал к началу поединка.

Виктор решил не пускать в ход магию раньше времени. Во-первых, чтобы не выкладывать все свои карты до того момента, когда они действительно могут пригодиться. Во-вторых… И мысль эта пугала даже самого иномирца. Как сказал Джамаф, чем интереснее окажется бой, тем больше денег удастся получить после его окончания. А Даше и Виктору деньги еще пригодятся, когда потребуется покидать ханство.

Роджер же видел в противнике только напыщенного забияку. Он решил, что будет действовать от защиты, постепенно контратакуя и в конце обрушивая на соперника целый шквал ударов. Но наемник понятия не имел, кто был учителем Виктора и как это обучение сказалось на иномирце. Кроме того, Роджер даже не догадывался о том, что в любой момент в его сторону может сорваться настоящая огненная лавина.