Никита Баранов – Чужеземец (страница 27)

– Моя мама недавно умерла, – зачем-то сообщил Саша. – Я тебя понимаю. Но в моем понимании мира она меня больше нигде не ждет. Как-то я разуверился в этом. Мне кажется, что вот наступает смерть – и все, больше ничего не будет. Мозг разложится, тело сгниет, и от бывшего человека останется только хрупкий скелет.

– Ты так думаешь оттого, что потерял надежду. Что, кстати говоря, странно. Обычно, когда кто-то теряет родственника или друга, он частенько навязывает себе мысли о потустороннем мире, где сейчас находится умерший, чтобы не терять надежды вновь с ним увидеться. Но что это мы о грустном? Посмотри во-о-он туда и скажи – что ты видишь?

Саша проследил за направлением руки Барвина, сощурился от бьющего в глаза солнечного света и ответил:

– Горы? Ну не знаю. Небо?

– Не то, попробуй еще разок.

– Степь? Надежда? Светлое будущее, в конце-то концов? Это что-то физическое или философское?

– Физическое. Приглядись, там, далеко-далеко, поднимается столб дыма.

Присмотревшись, Саша действительно увидел тоненькую струйку где-то на горизонте.

– Что это? Пожар?

– Нет. Это первый во всем герцогстве массовый конвейерный завод по производству огнестрельного оружия. Ты представляешь? Все самые передовые исследования производятся именно в наших краях, а весьма глуповатый герцог отрезал нас от более северных провинций! А производим мы там не шваль какую-нибудь для зеленых рекрутов, а самые настоящие карабины! Гладкоствольные и нарезные, кавалерийские и пехотные, из самых разных материалов, начиная с обычной сосны и заканчивая серебрёной сталью. Кстати говоря, в связи с блокадой поставки дерева прекратились уже полгода назад, так что теперь почти все оружие, что мы там производим, является цельнометаллическим. Тяжелые такие карабины, доложу я тебе! Таскать трудно, весят до хрена. Но наши инженеры решили сделать из этого плюс и превратили ружья в самое настоящее дробящее оружие: приклад теперь гораздо тяжелее всего остального, а также снабжен в верхней и нижней части туповатыми шипами. Получается самая настоящая булава!

– Прости, перебью тебя. Такой вопрос: а на кой черт вы продолжаете производить оружие, если герцог все равно перекрыл все дороги? Кому вы собираетесь поставлять карабины?

– Как это кому? Я же тебе говорил, у нас тут самая настоящая революция назревает, и нам важен любой лишний ствол. А с нашим-то заводом каждый солдат будет иметь по десятку ружей! На самом деле для нас оружия уже хватает, но мы в ближайшем будущем планируем пополнять ряды нашей маленькой повстанческой армии. Кстати, кроме карабинов мы производим легкие кирасы и шлемы, конскую броню, бомбы и динамитные шашки… эти же ребята с завода поставляют мне абсолютно бесплатно любые детали для «Красотки Лесли».

– И каков ваш план? Просто вооружить сотню мужчин и послать их на бойню? Насколько я понял, герцогских солдат там если не миллион, то в несколько сотен раз больше, чем ваших. И это только на границах блокады. Кто знает, сколько бойцов ждет по ту сторону кордона?

– Это не суть важно. Главное то, что мы покажем зубки. Даже не зубки, а самые настоящие клыки! Пусть мы погибнем в бою, но мы сделаем это славно и заберем с собой целую орду герцогских прихвостней.

– А зачем все это, в конечном-то итоге? Каковы причины безрассудной самоубийственной атаки? Как насчет того, чтобы просто продолжать жить своей жизнью, что и раньше? Пусть нет доступа к другим провинциям. Ну и что? Зато все живы-здоровы. Никого не убивают. Просто по какой-то воистину странной причине не пускают на север…

– Причины, говоришь? А с каких пор нужны причины для того, чтобы защищать свою семью, свой дом и свою родину от посягательств пусть даже и соотечественников? Я тебе не все рассказал. Помимо изредка забредающих в наши края болотников, периодически степь патрулируют пограничные отряды. И по всей видимости, им дан приказ уничтожать всех людей, которые попадают в их зону видимости. Городов пока, к счастью, не трогают, хотя один небольшой инцидент имел место быть. Там наши отбились, но с огромными потерями.

– Что вы будете делать, если прорвете блокаду? Да черт с ним, даже если полностью уничтожите весь длиннющий кордон. Пойдете дальше на север? Уподобитесь герцогу и станете жечь все направо-налево?

– В таком случае мы будем идти вперед, насколько нас хватит. Если же каким-то чудом мы дойдем до Авельона, то возьмем в осаду герцогский дворец, а затем заставим и самого Герберта Чаризза отречься от престола. А нового правителя выберем сами. Народовластие, понимаешь?

– Демократия, – кивнул Саша. – У нас она тоже вроде как имеется. Только либо она не работает и к власти всегда приходят те, кто этого действительно желает, либо же народ все тупеет и тупеет и выбирает в «цари» тех, кто им изначально не нравится. Но в эти дебри я лезть не собираюсь; раньше, несколько лет назад, я был бы просто рад доказать всем вокруг правильность своей политической позиции, но нынче я понял, что все это не более чем ребячество. И это никогда ничего хорошего не приносит. Напротив, только подливает масла в незатухающее пламя.

Несмотря на кажущуюся скучность этих краев, посмотреть было на что. Иногда неподалеку от путей наблюдались торчащие из земли острые камни высотой в два-три человеческих роста, похожие на пещерные сталагмиты. Казалось бы, чего интересного в камнях, пусть и столь странных? Камни эти завивались кольцами, спиралью, а иногда стояли вроде как прямо, но верхушка вдруг резко опускалась вниз, словно ветви плакучей ивы. Примечательным также был тот факт, что эти камни сильно разнились по цвету: большинство из них, конечно, были песочного цвета, но часть этих пустынных сталагмитов блестела фиолетовым, зеленоватым, кристально белым или иссиня-черным. Саша спросил Барвина, что это такое, на что тот лишь пожимал плечами и отвечал, что до сих пор никто не знает природы этого явления. Считается, что причудливые камни появились еще миллионы лет назад, до того как великий Свет послал сюда первого человека.

– Их еще называют «детьми Коверха», – заметил механик. – Потому что Коверх – это самая большая из известных структур подобного рода. В пасмурную погоду ее верхушку не видно из-за скрывающих ее туч, а само сплетение просто поражает воображение. Находится он вдалеке отсюда, в пустынях пепельников, в самой северной точке их ханства. Коверх – это три высоченных острых камня, сплетающихся то ли в «косичку», то ли в непонятную спираль… один камень имеет красноватый оттенок, другой – пурпурный, а третий серебрится сталью. Это метафора, если что.

– Я понял, – кивнул Саша. – И что же, совсем-совсем нет никаких предположений на этот счет? Может, геологи хоть что-то да знают?

– Ни хрена они не знают, – сплюнул Барвин. – Как я уже сказал, Коверх находится в чужом государстве – Лавеосском ханстве. А эти серокожие громилы знать не хотят нашего брата-человека. Конечно, они пропускают ученых к своему чуду света, но либо отводят на исследования слишком мало времени, либо постоянно вмешиваются в процесс. Как-то раз, ходит слух, они заточили в подземелье тех ребят, которые занимались Коверхом. Заточили не просто так, а потому что те что-то выяснили. И, собственно, пепельники решили не отдавать знания своим соседям, а оставили их себе. Равно как и ученых. Но, повторюсь, это только слухи.

– Слухами земля полнится, – сказал Саша. – Не на голом же месте они появляются. Нет, конечно, это все равно что играть в сломанный телефон…

– В сломанный что? – не понял барон.

– Ну… телефон. Устройство связи. Ладно, иначе: это все равно что письмо с одним содержанием прошло через тысячу рук, и каждый прочитавший его перефразирует на свой лад. Не в том соль. Я это к тому, что слух, пущенный в одной части света, на другую сторону планеты может перебраться в уже абсолютно непредсказуемом виде.

– В зависимости от уровня эмоциональности к объекту слухов, – согласился Барвин. – А ты мне нравишься, Алекс, смышленый ты парень. Хоть и синий.

– Ты тоже ничего. Хоть и в машинном масле с ног до головы.

Путь до места назначения занял четыре часа, со слов Барвина, хотя Саше показалось, что прошло несколько больше. Причем не просто показалось; его биологические часы явно протестовали против заявления об ушедшем на поездку времени. Саша отмахнулся от этих мыслей как от назойливых мух и стал с удивлением рассматривать поселение, к которому сейчас подъезжала «Красотка Лесли».

Тот завод, дым от трубы которого казался на рассвете лишь тоненькой паровой струйкой, обратился невообразимых размеров махиной. Находись такое здание на Земле – Саша мог бы решить, что в этом месте ежедневно производится добрая сотня танков или бэтээров. На деле же оказалось, что это не просто завод. Это самый настоящий замок, неприступная крепость, огромная каменная крепость, выложенная длинными гранитными кирпичами весом в несколько тонн. Сам комплекс не был облачен в вычурные изыски; напротив, тридцатиметровой высоты стены не обладали выступающими декоративными частями и заканчивались на верхушке лишь плоскими бойницами. Все окна, коих насчитывалось довольно мало для подобного рода здания, оказывались совсем небольшими – не более чем метр на метр, все закрыты чугунными решетками. Кое-где выступали круглые башни, высота которых лишь слегка превышала высоту стен, но заметно уступала величию и размерам главной башни в самом центре. В отличие от остальных, верхушка этой башни заканчивалась черепичным конусом, на самом кончике которого развевался флаг, герб на котором разобрать с такого расстояния не представлялось ни малейшей возможности.