Никита Аверин – Остров Головорезов (страница 50)

Профессор же, в очередной раз всплыв при помощи Зиняка, занимался чем-то странным – он держался за плавник курсирующего рядом дельфина и будто бы что-то тому нашептывал. Дельфин, самое удивительное, не атаковал и не уплывал, а внимательно слушал.

Похоже, что Кайсанбек Аланович умудрился о чем-то договориться с дельфином.

Значит, время действовать. Плохо, когда члены команды не могут согласовать свои действия – но пара сотен километров, пройденных вместе, и сотня-другая убитых мутантов сближают.

Пошта на середине фразы Рыжехвоста – тот как раз что-то там вещал про перспективы для листоноши в пиратской среде – вскинул «Тавор» и двумя прицельными выстрелами убил оставшихся черных людей Сургуча – после чего сразу нырнул поглубже, спасаясь от ответного огня.

Какой-то придурок из команды Рыжехвоста бросил за борт гранату, а это пострашнее стрельбы в воду. Разрыв гранаты под водой сравним с хорошей авиабомбой, ударная волна в разы сильнее и распространяется дальше. Дельфины и котики всплыли, как дохлые рыбки, Пошту же основательно контузило и, самое неприятное, вышибло почти весь воздух из легких. Всплывая в полуобморочном состоянии, Пошта разглядел, как уплывают от пиратского катера Воловик, Зиняк и профессор, держась за плавники буксирующих их дельфинов.

У Пошты шансов догнать их не было. Видимо, профессор принял то же решение, что и Пошта вчера – после пропажи Кости – миссия для отряда важнее, чем жизнь одного человека.

Пираты попробовали завести мотор катера – что-то громко хлопнуло, из трубы повалил черный дым, раздался громкий мат. Диверсия Воловика увенчалась успехом.

Пошту неожиданно вырвало в воду – причем вырвало кровью, видимо, ударная волна повредила что-то внутри. У него было такое ощущение, будто бы его на полной скорости сбил Летучий Поезд. А граната взорвалась у него в желудке. Мутило страшно, двоилось в глазах, из ушей текла кровь. Слух остался, но постоянно фоном что-то свистело, гудело, выло. Барабанным перепонкам тоже пришел каюк.

Пошта попытался отплыть в сторону – и понял, что не может шевелить ногами. Руками еще кое-как, а вот ногами – вообще. Словно их нет. Он даже посмотрел – на месте, бултыхаются безвольно. И травма позвоночника. Для комплекта.

Что еще? Пошта продолжил инвентаризацию полученных повреждений. Так, ребра целы, глаза тоже (только картинка двоится, легкое сотрясение мозга), язык слегка прикушен. «Тавор» утонул – ремень лопнул. Остался пистолет на бедре… поправка: уже нет, выпал из кобуры и тоже утонул. В спине временами резкая боль в районе поясницы – не перелом, иначе листоноша бы уже умер, скорее какой-то из межпозвоночных дисков вылез и защемил нерв.

Итог: огнестрельного оружия нет, в рукопашной беспомощен, как котенок.

Пошта решил сдаться. Пока его будут пытать – а в этом он не сомневался, профессор и матросы успеют добраться до карадагского бункера.

Миссия превыше всего.

– Эй, на корыте! – захрипел он, сплевывая кровавые сгустки. – Ваша взяла! Сдаюсь!

Пираты, гребя прикладами автоматов, кое-как заставили катер двигаться. Сургуч склонился над бортом:

– Правильно решение, листоноша, – одобрил он. – Не пожалеешь!

«Зато ты пожалеешь», – мрачно подумал Пошта. Пираты кинули ему спасательный круг, листоноша вцепился в него и, к счастью, когда его начали вытягивать на борт – потерял сознание от боли.

Глава 19

Воссоединение

Выбор, вставший перед Бандеролькой с появлением Кости, потрепанного, вконец отощавшего, напуганного, но живого и готового драться, только казался сложным. Казалось бы: на одной чаше весов – судьба человечества, на другой – жизни друзей, но для Бандерольки было очевидным – надо спасать Пошту. Бункеры обождут. Если клан листонош будет оклеветан и погибнет, миру не выстоять. А Пошта – надежда клана.

Костя, конечно, поступил стратегически не совсем верно. Заметив после Старого Крыма слежку, мальчик смекнул: что-то здесь не то. Он пытался обратить внимание товарищей по отряду на это, но паренька не послушали. Тут бы ему рассказать Поште, но Костя был молод и решил сначала разведать обстановку.

Ночью в Коктебеле, когда все спали, Костя выбрался на разведку. Ему повезло – он засек следовавший по пятам отряд и увидел людей в черном. Тут бы ему вернуться и все рассказать Поште, но Костя сглупил: сунулся поближе, чтобы подслушать, о чем разговаривают. И его засекли. Поймать проворного мальца, удирающего лесом и горами – задача сложная, к счастью, с нею не справились. Но Костя с перепугу перестал соображать, и, вместо того чтобы вернуться и рассказать об опасности, решил бежать за подмогой.

Путь его лежал через Старый Крым. Когда Костя, ободрав руки и ноги, несколько раз чуть не сожранный мутантами, уставший, вернулся туда, он застал конец бойни. Все уже были мертвы. Костя, как потерянный, бродил по опустевшим улицам, пытаясь понять, что же произошло. Толком не понял, только перепугался еще сильнее и рванул к Керчи почти без остановок. К счастью, ему повезло, и он добрался живым.

Кто бы ни учинил бойню в Старом Крыму, поняла Бандеролька, ему нужно одно: власть. А значит, ему нужны бункеры, иначе откуда бы такой интерес к миссии Пошты.

А значит – этот некто будет ловить Пошту и пытать. Или следить за ним и убивать. Надо сделать то, чего не сделал Костя – предупредить.

Телеграф решение идти на выручку поддержал. Капитан Олег Игоревич поклялся заняться подготовкой парома и дождаться возвращения листонош. В качестве вклада в общее дело он приписал к отряду ганфайтера Ренькаса.

Бандеролька, Телеграф, доктор Стас, Костя, Зяблик и Ренькас выдвинулись в сторону Кара-Дага почти незамедлительно. Путь предстоял долгий, на своих двоих они бы просто не успели, а «Мародер» так и остался на Казантипе, заезжать куда означало потерять время. Но в Керчи было, как некогда в Одессе, всё. В том числе – автотранспорт и неприкосновенный запас топлива. Капитан выделил отряду старый УАЗик – машину нулевого комфорта, но повышенной проходимости.

Снаряжением занимался Телеграф. Бандеролька не могла сосредоточиться, она рвалась вперед и думала: лишь бы успеть. Они решили сначала заехать в Старый Крым, а потом спуститься к Щебетовке и биостанции – Костя уверял, что обязательно надо заехать в Старый Крым. Весь путь до поселка прошел для Бандерольки как в тумане…

… а в Старом Крыму ей стало страшно.

Автомобиль, плотно набитый членами отряда, вкатился в опустевший городок. Вонь трупного гниения, свернувшиеся лужи крови под ногами, ржавые пятна на земле и асфальте, стаи воронья и чаек, крысы и прочие мелкие падальщики. В городе, казалось, не осталось живых.

Остановились.

Телеграф, сидевший за рулем, гулко сглотнул.

Костя смотрел вперед белыми невидящими глазами.

– Что же здесь произошло? – пробормотала Бандеролька сквозь сжатые зубы. – Кто и с кем воевал?

– Наверное, с нашими, – прошептал Костя.

– Нам надо спешить. Пошта, наверное, уже на биостанции. Он шел напрямик через горы и наверняка шел быстро, – пробормотала Бандеролька.

– Тишина, – очень спокойно сказал Ренькас. – Замерли все.

Его послушались. У помпезного здания с колоннами – видимо, бывшего помещения клуба, кто-то двигался. Очень странно, учитывая, что после такой бойни выжившее население должно попрятаться. Может быть, мутант, может, собака-падальщик, а может – враг.

Отряд немедленно ощетинился стволами, а Костя достал любимый бумеранг. Ганфайтер Ренькас целился с двух рук: в левой – «Беретта», в правой – «Глок». Выглядел он достаточно грозно. Бандеролька уже поняла, что этот муху на лету в глаз бьет, и не нужны ему ни дробовик, ни автомат – достаточно пистолетов, тем более на дистанции метров в двадцать – а до здания было не больше.

Кажется, это все-таки был человек.

– Прошу вас, не стреляйте! – раздался знакомый голос, и из здания вышел Кайсанбек Аланович. – Как хорошо, что вы приехали! Костя, как я рад, что ты жив!

Бандеролька с Костей и Стасом выпрыгнули из машины, Телеграф вышел степенно, и поспешили к профессору. Сердце у Бандерольки сильно колотилось, она ждала, что вот-вот из дома выйдет Пошта, но вышли хмурые и какие-то виноватые Воловик с Зиняком.

– Пошта? – пробормотала Бандеролька, останавливаясь.

Она будто наскочила на невидимую стену. Ей показалось, что случилось самое страшное, Пошта умер. И сейчас ей об этом скажут.

– Он жив, девочка, жив! – замотал руками профессор. – Но ранен и в плену. Мы подозреваем, где-то не далеко от Биостанции. Надо отбить его и двигаться в Джанкой – перемирие нарушено, и цитадель снова осаждают.

Матросы молчали.

– Погодите, Кайсанбек Аланович, – попросил Телеграф. – Мы же ничего не знаем.

– Давайте отъедем отсюда, – предложил Воловик. – Не надо вам смотреть, что внутри. И по дороге мы все расскажем.

В УАЗике стало совсем тесно: девять человек умещаются в легковой автомобиль, только если их очень сильно утрамбовать. Девушек разобрали по коленям, Воловик пытался посадить к себе Костю, но парень уперся, и пришлось занимать это место компактному Зиняку. По дороге профессор обстоятельно и подробно рассказал о произошедшем: о предательстве Сургуча, о смерти Филателиста, о бегстве на дельфинах. Втроем матросы и Кайсанбек Аланович ничего сделать против банды Рыжехвоста не могли. Но зато подсмотрели, в какую сторону уплыла лодка с Поштой, после чего двинулись в Старый Крым в надежде, что кто-то из листонош там остался.