Никита Аверин – Остров Головорезов (страница 47)

Поэтому все время отклонялись от основного маршрута, искали родники и ключи, набирали фляги и кэмелбеки из луж и горных речушек, основательно пересохших по этому времени года, дезинфицировали таблетками, процеживали сквозь фильтр, пили по чуть-чуть, по глоточку.

И то и дело совершали остановку, чтобы проверить, не идут ли по следу таинственные похитители Кости. Те самые, которых мальчишка засек еще на пути из Старого Крыма. Те самые, что стреляли на улицах Коктебеля, когда отряд Пошты забаррикадировался в доме Волошина. Те самые, что умудрились украсть пацана из запертого дома, не оставив при этом никаких следов.

– Надо было морем идти, – пробурчал Зиняк. – Срезали бы километров двадцать, да и дорога по берегу была бы легче.

– Угу, там бы нас и сожрали, – ответил Воловик. – Или ктулхи, или карадагское чудовище.

– Кто-кто? – заинтересовался профессор.

– Вы что, не слыхали? – удивился матрос. – Это старая история. Еще до Катастрофы у подножия Кара-Дага, прямо на пляже Коктебеля, неоднократно находили выброшенных на берег дельфинов со следами укусов… ну, скажем так – неизвестного науке существа. Пасть у него должна была быть такая, чтобы пол дельфиньей тушки за раз оттяпать. Потом очевидцы говорили, что видели какого-то морского змея с гривой – тут и на Азове. Причем замечали его разные люди на протяжении пятидесяти лет – и моряки, и отдыхающие на пляже. Потом на биостанции решили его изловить, даже соорудили специальную ловушку, а в качестве приманки использовали живого дельфина, только ничего не вышло. Ну, а после Катастрофы тварь, видимо, мутировала, потому что начала топить корабли. Никто ее толком не видел, но все моряки боятся. Поэтому от побережья тут лучше держаться подальше.

– Ну да, ну да, – покивал профессор Кайсанбек Аланович. – Ведь и Лаокоона растерзали подводные змеи…

– Кого-кого? – переспросил Зиняк вместо временно отсутствующего Кости.

– Это из греческой мифологии… У Вергилия хорошо описано. Впрочем, неважно. А вы знаете, друзья, – сменил тему профессор, – что мы идем по скальному массиву, который считается самым старым вулканом на Земле? По некоторым оценкам, ему сто пятьдесят миллионов лет!

– Сровнять бы его с землей, – злобно пробормотал Воловик. – Задолбало уже по горам скакать! Я моряк, а не горный козел!

– Да ладно тебе, – успокоил его Зиняк. – Ты глянь, красота-то какая кругом!

Горы вокруг действительно отличались изумительной красотой. Густо поросшие зеленью, величественные, одни вздымались до самого неба. Там, где от ветра и штормов обнажилась земля, среди бурых и рыжих вулканических пород посверкивали вкрапления кварца, халцедона и сердолика. Прямо по курсу грозно нависала скала Святая – самая высокая точка Кара-Дага.

– Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет, – заявил Пошта и вытащил атлас. – Путей обхода у нас два. Налево пойдем – пройдем через хребет Кок-Кая, мимо Чертового Пальца, через хребет Хоба-Тепе к Мертвому городу. Маршрут живописный, но длинный, и воды там почти нет. Направо пойдем – преодолеем Гяур-Чешме, хребет Карагач и выйдем прямо к биостанции. Там должны встретиться родники, если верить карте. Но Мертвый город – идеальное место для засады, раз уж мы предполагаем, что похитители Костика идут за нами.

– А что если они выберут правую дорогу? – спросил Зиняк. – Они же знают конечную точку нашего маршрута. Значит, могут попытаться нас обогнать.

– Да уж, – насупился Пошта. – Хоть монетку подкидывай.

– Не будем мы ничего подкидывать, – сказал Воловик. – Мертвый город – это напротив скалы Золотые Ворота, правильно? Такая арка из воды торчит недалеко от берега. Между Львом и Иваном-Разбойником.

– Ну да, – сверился еще раз с картой Пошта.

– Вот там последний раз карадагское чудовище и видели.

– Ну оно же не сухопутное! – заявил профессор Кайсанбек Аланович. – На берегу-то нам ничего не угрожает.

– Да? – прищурился Воловик. – Только вот с берега его и видели. А выжил из видевших только один, и тот с ума сошел от ужаса. Нет уж, давайте от берега держаться подальше. Хоть я и ненавижу горы, а в лапы к морскому змею попадать не хочу.

– Решено, – Пошта захлопнул атлас. – Пойдем через Гяур-Чешме и Карагач. Засаду устроим непосредственно на биостанции.

Дорога до биостанции заняла у них остаток дня и часть ночи. Привал сделали короткий, спали вполглаза. С рассветом вышли на хребет Карагач. Отсюда открывался изумительный вид: изумрудно-зеленое море (в глубинах которого обитали ктулхи и карадагское чудовище), изрезанный скалистый берег и густые заросли джунглей на пути к частично затопленной биостанции.

– Это еще что за дендропарк? Откуда в Крыму тропические растения? – удивился Кайсанбек Аланович и тут же сам себе ответил: – А! Понял! Это, видимо, ботанический сад! Эк его за годы запустения! Разросся, одичал… Боюсь, что этот отрезок пути нам дастся нелегко. Читал я про джунгли, готовьте мачете, друзья.

Сразу после спуска с хребта отряд будто попал в другой мир. Душно, влажно, сыро. Ветвистые деревья смыкаются над головой, папоротники в рост человека полностью поглотили тропу. Толстые, как колонны, лианы свешиваются с гигантских стволов, заплетаются хитрым макраме. Вздыбленные корни путаются под ногами. Земля – не земля даже, а мерзкая смесь грунта и перегноя, чавкает под ногами. Пахнет болотом, ядовитыми испарениями. Поште любая отрава была нипочем, все-таки листоноша, организм сильнее человеческого, иммунитет будь здоров, а вот Воловику, Зиняку и профессору пришлось замотать нижнюю половину лиц тряпками, за неимением противогазов, что, конечно же, комфорта прогулке не добавило.

Шли крайне медленно. Первыми шли матросы, деловито размахивая мачете и с утробным хаканьем срезая особо толстые лианы. Лианы падали под ноги с тяжелым стуком. Потом осторожно ступал профессор, то и дело удивленно присвистывая при виде новых, неизвестных науке видов флоры. Замыкал процессию Пошта, весь мокрый, потный, уставший, с «Тавором» наперевес. За каждым деревом ему чудилась опасность, каждый кустарник таил в себе смерть, а еще по пятам догоняли отряд неизвестные похитители Кости…

Наконец, вышли на небольшую поляну, где можно было перевести дух.

– Уф, – выдохнул Зиняк и воткнул мачете в землю. – Понасажали тут, мать их якорная бухта! Будто своей травы не хватало!

– Вы не понимаете, уважаемый мичман, – возразил Кайсанбек Аланович. – Ведь это же был уникальный объект, часть карадагского заповедника! Сюда свозили культуры со всего мира, с трудом выращивали. Конечно же, после Катастрофы многие погибли – вступил в дело его величество естественный отбор, но уж зато те, что выжили – мутировали так хитро, что теперь борются за звание доминирующего вида, за место под солнцем, так сказать…

– Да и пусть себе борются! – махнул рукой Воловик, – лишь бы нам не мешали. Что за вонь тут стоит, кстати?

Запах вокруг действительно стоял специфический – слегка сладковатый и донельзя противный, как от гниющего мяса.

– Наверное, это орхидеи так пахнут, – предположил профессор, указав на заросли гигантских, изумительно красивых цветов – оранжевых, лиловых, синих, бледно-розовых.

– Я всегда считал, что орхидеи не пахнут, – пожал плечами Пошта.

– О, дружище, – всплеснул руками Кайсанбек Аланович, – тут вы заблуждаетесь! Орхидей, да будет вам известно, более тысячи видов – и это до Катастрофы и всех мутаций! Некоторые очень даже пахнут. А некоторые…

– Пойду понюхаю. – Зиняк вытащил мачете и зловеще взмахнул им. – Посмотрим, как они будут нам вонять, когда я их, сволочей, под корень изведу…

– А некоторые, – повторил профессор, – были даже плотоядными. Ловили мух, да-да, и переваривали живьем.

С предупреждением профессор несколько запоздал. Стоило мичману приблизиться к орхидеям, как несколько тонких, но прочных веток обвили его лодыжки, а сам цветок приглашающее раскрыл лепестки, обнажив маленькую, но самую натуральную пасть – с сотней мелких зубов и потеками густой слюны.

– Берегись! – закричал Воловик.

Зиняк отмахнулся мачете, и зубастый цветок упал к его опутанным ногам. Но на место одного погибшего цветка тут же встали двое. А к побегам присоединились еще с полдюжины, оплетая ноги мичмана, будто паутиной.

Схватка мичмана с хищными цветками происходила в полной тишине (у Зиняка не было времени даже материться), и оттого казалась совершенно нереальной. Зиняк махал мачете, срубая все новые и новые орхидеи, пытался распутать ноги, запутываясь еще больше, а Пошта, Воловик и профессор не приближались, чтобы не угодить в ту же ловушку.

«Копать-колотить! Чем ему помочь? – судорожно думал Пошта. – Стрелять? Бессмысленно, пули цветкам не страшны. Кинуть гранату? Зиняка посечет осколками. Полезть в рукопашную и оказаться в таком же плену? Нет, это не выход. Эх, сюда бы Костю с его бумерангом!».

Выход нашел Воловик. Смекалистый матрос снял свой флотский ремень, намотал на запястье и, раскрутив как следует, метнул конец с пряжкой в мичмана.

– Лови!

Зиняк отбросил бесполезное мачете и двумя руками вцепился в пряжку.

– Тянем! – заорал Воловик.

Профессор Кайсанбек Аланович обхватил матроса сзади и вдвоем они, словно в сказке про репку, потащили мичмана из западни. Пошта же выхватил свой нож и принялся обрубать тянущиеся за ускользнувшей добычей побеги. Пару раз лепестки плотоядных орхидей мазнули листоношу по лицу, обдав вонью гниющего мяса, но в путы Пошта умудрился не попасть.