Никита Аверин – Метро 2033: Крым. Последняя надежда (трилогия) (страница 90)

– А почему – ведьмы?

– Люблю, – коротко ответил Валентин Валентинович. – Ведьмы, драки – это хорошо!

Слегка разочарованная, Бандеролька вернулась на место.

– А почему машины? Вы их тоже коллекционируете?

– Именно так, милая барышня, именно так! Кстати, если не секрет, как вас зовут?

Доктор и Бандеролька представились.

– Бандеролька? – поразился Валентин Валентинович. – Весьма необычное имя!

– У нас просто так принято: моего друга зовут Пошта, в машине остался Телеграф… Ну, так принято. Символ.

– Ясно-понятно, – неожиданно Валентин Валентинович произнес одну из любимых присказок Пошты. Бандеролька почувтвовала в этот момент, как по коже пробежали мурашки. – Я особо не интересуюсь современными обычаями и традициями. Раз сейчас модны такие имена, то кто я такой, чтобы судить.

Он поднялся и начал прохаживаться по библиотеке.

– Например, совсем недавно я узнал, что здесь неподалеку была заброшенная недостроенная атомная станция. Но что толку от этих знаний? Не буду же я жить в отсеке, предназначенном для реактора. Или вот, например, я прочитал про Республику Казантип. Мысль показалась не лишенной смысла, поэтому в силу своих возможностей я решил воспроизвести благое начинание. Республика – это хорошо. Это свобода, это – мир. Лето и счастье. Сюда приезжали на автомобилях – и я начал собирать автомобили. Однако это тоже было практически лишено смысла.

– А как вы их собираете? – очнулся заскучавший было Стас. – У вас есть топливо?

– У меня есть упряжка выносливых мулов. Топлива у меня, увы, нет.

Бандеролька с доктором переглянулись, даже не пытаясь скрыть разочарование. Выносливые мулы им бы ничем не помогли.

– Нам нужно в Керчь, – вздохнула Бандеролька, – и кончилось топливо. Отсюда можно как-то добраться?

– Пешком или на дрезине по рельсам. Завтра утром как раз поедут на дрезине, думаю, вас возьмут.

– Кто поедет? – поразился Стас.

– Как – кто? Молодежь. Молодежь – это хорошо. Без молодежи Республики бы не было. Оставайтесь сегодня на дискотеку, – посоветовал Валентин Валентинович. – Все равно засветло до Керчи не доберетесь, а ночевать в чистом поле – плохая идея. Завтра с ребятами поедете, по времени только выиграете.

– Ладно, – неохотно согласилась Бандеролька. – Доверимся вашим советам.

– И это хорошо! – воскликнул Валентин Валентинович, достал из кармана брюк мятую сигаретную пачку и с удовольствием закурил.

Уговорить Телеграфа остаться оказалось делом непростым: листоноша отовсюду ждал подвоха. К тому же он категорически не хотел оставлять «Мародер» на хранение Валентину Валентиновичу. Бандеролька подозревала, что Телеграф просто был не готов превратиться из автомобилиста в пешехода, вот и привередничал.

– Вы поймите, – убеждал его Валентин Валентинович, сверкая стеклами противогаза, – на обратном пути топливо завезете – и заберете. Я же не вор, я даже не коллекционер, я – хранитель. У меня ничего не пропадает и ничего не портится.

– Допустим, у вас – нет. А если налет?

– Да какой налет! Это у вас на Большой земле, – видимо, так на Керченском полуострове называли Крым, – войны, налеты. У нас же все мирно, все друг друга знают. Вот сами посмотрите, какие люди замечательные. У нас хорошо. Исторически так сложилось. – Тут Валентин Валентинович запнулся, и глаза его забегали, даже под противогазом было видно.

Телеграф шумно вздохнул.

И вдруг откуда-то повеяло шашлыком. Бандеролька носу своему не поверила. Ее спутники принялись принюхиваться, недоверчиво раздувая ноздри. Солнце было еще высоко, но тени от окружающих долину холмов стали длинными и густыми. Ветер сюда не задувал, дневная жара придавливала сковородкой. «А который, собственно, час, – подумала Бандеролька. – Наверняка уже около семи. А значит, до Керчи все равно не добраться до наступления темноты и стоит переночевать в предположительно безопасном месте, где к тому же пахнет шашлыком».

– Ну, если мирно, – внезапно сдался Телеграф.

– Хотите долговую расписку? Что беру «Мародер» в полной комплектации и обязуюсь вернуть?

Листоноша аж крякнул от неожиданности и удовольствия. Документы – признак цивилизации, письменные свидетельства ее. В нынешнем мире их признают единицы. И вдруг человек сам, по доброй воле, предлагает составить расписку!

– Уговорили, – расплылся в улыбке Телеграф. – Если расписка, сразу ясно – человек серьезный.

Оставшееся до дискотеки время провели с пользой и приятностью: отмылись в бункере у Валентина Валентиновича, переоделись в чистое. Бандеролька уломала Телеграфа выдать из запасов несколько банок консервов на общий стол.

На танцах она была единственный раз в жизни – в Джанкое, на выпускном, когда подростки становились полноправными листоношами. И теперь очень хотелось этот опыт повторить. Расспрашивать Валентина Валентиновича о порядках, царящих на мысе Казантип, Бандеролька не решилась и все переживала, что в походной одежде будет выглядеть глупо, а платья с собой не взяла (не только по причине полной несуразности такой идеи, но и по причине отсутствия платья в гардеробе).

Время близилось, солнце уже не освещало долину.

– Вы готовы? – В комнату, выделенную гостям (две двухъярусные кровати и столик), постучался Валентин Валентинович. – Поспешим же! Дискотека вот-вот начнется, а дискотека – это хорошо!

Они выбрались на поверхность. Запах шашлыка стал сильнее. Над долиной неслись ритмичные звуки, будто кто-то молотил в лист жести. У Бандерольки аж дыханье сперло.

Следом за хранителем они пересекли долину и вскарабкались на перевал. Берег круто обрывался – песчаный пляж был в нескольких метрах внизу, по обрыву шла еле заметная тропинка.

Вид открывался фантастический.

Солнце только зашло, воды моря были абсолютно спокойны, недвижны и отражали все оттенки закатного неба – только на тон светлее. В густой синеве неба зажглись первые звезды, круглые и любопытные.

А на изгибающейся дугой полоске пляжа уже собралась толпа.

Там был крытый камышом навес, видимо, бар, окруженный высокими скамейками. Был костер, полыхающий ярко и празднично. Было несколько мангалов с исходящим соком и запахами мясом. Была музыка – та самая, похожая на барабанную дробь. И была целая толпа отдыхающих, уже начинающих танцевать под открытым небом.

Сначала взгляд Бандерольки выхватил только вскинутые к небу руки, разноцветную, очень яркую, одежду, но потом она заметила, что люди, танцующие на песке, пренебрегают защитными костюмами и противогазами. Мутанты. Несмотря на непредвзятость и на то, что листонош с трудом можно было отнести к людям, Бандерольку передернуло: населяющие Крым мутанты слыли тварями злобными.

Впрочем, в танцующих агрессии не было.

Валентин Валентинович спустился к морю, Бандеролька последовала за ним, обмирая.

Чем бы ни была «Республика Казантип», которую смотритель пытался реконструировать, получилось у него симпатично. Под камышовым навесом действительно был бар, между бутылок (старинных, произведенных до Катастрофы, но с явно современным содержимым) горели невысокие свечи. За стойкой хозяйничала очень улыбчивая и очень зубастая шестирукая девушка в майке с надписью «Кали». У самого обрыва находился источник загадочных звуков – сложная музыкальная установка, совмещающая ударные, гитару, пианино и что-то еще. Управляли установкой и задавали ритм всему собранию сиамские близнецы, похожие бородами и залысинами. Правый, в черных очках и бандане с черепом, увлеченно бил в барабаны.

– Труевая дискотека, – похвастался Валентин Валентиныч. – Братья Труи – лучшие из лучших на Керченском полуострове! Отдыхайте, друзья. Отдыхать – это хорошо.

Он улизнул, оставив листонош в некоторой растерянности. Бандеролька аж вцепилась в руку Стаса – ладонь у доктора была мокрая и холодная.

Вокруг бесновались. Руки и ноги, изогнутые под немыслимыми углами, локти и колени в невероятном количестве, глаза красные и светящиеся, волосы белые, как проростки картошки, и зеленые, носы самых разных форм, и все это – слепленное в нелепые, фантасмагоричные вариации. Кони листонош здесь не особо выделялись бы.

– Вот ведь пакость, – пробормотал Телеграф. – Нет, молодежь, стар я для этого непотребства. Идите, развлекайтесь. Только шашлык этот не ешьте, хрен знает из кого он приготовлен. А я пойду в машину и спать лягу, заодно имущество наше переберу, для завтрашнего похода перепакую.

Он ушел. Бандеролька плотнее прижалась к Стасу.

– Может, и нам в машину? – спросила она.

– Да ты что?! Всю тусовку пропустить? Ладно тебе, не бойся, держись рядом. Пойдем плясать.

Плясать Бандеролька не умела, и только топталась рядом со Стасом, недоумевая: зачем ей это?

Возле нее ритмично подергивалась молодая брюнетка абсолютно нормального вида: две руки, две ноги, два уха и два глаза. Лицо отрешенное, волосы слегка волнистые, фигура атлетическая – сразу видно, что девушка ведет не диванный образ жизни. Бандеролька аж залюбовалась резкими и четкими движениями. Брюнетка обернулась.

– А, это вы завтра в Керчь?

– Да, – растерялась Бандеролька, чувствуя себя мелкой, ненужной и незначительной.

– Кто такие?

– Я – Бандеролька, листоноша. Это – доктор Стас.

– Доктор?

– Врач, – пояснил галантный Стас и почему-то засмеялся, с ним бывало.

– Тоже в Керчь?

– Ну да. У нас там общее дело.

Брюнетка смотрела теперь только на Стаса, Бандерольку и не замечала. Ту кольнуло ревностью: понятно же, что молодая особа положила на симпатичного доктора глаз.