Никита Аверин – Метро 2033: Крым. Последняя надежда (трилогия) (страница 154)

По тротуарам бежали ручейки крови, быстро впитываясь в пыль и приобретая бурый оттенок. Где-то голосили женщины, оплакивая погибших.

«Война – это ад, – в который раз убедился Контейнер. – Будь прокляты те, кто ее развязывает.

И мы? – спросил он себя тут же. – Мы ведь именно этим и занимаемся. Готовимся окунуть Крым в настоящую, полномасштабную кровавую бучу. Нет, – сказал он себе. – Не мы это начали. Не мы устроили джанкойскую резню. Не мы уничтожили клан Листонош и стравили между собой татар и казаков. Не мы заварили эту кашу, цель которой – война на уничтожение ради уничтожения.

И я не верю, что это все организовал один-единственный Человек в Серебряной Маске. Не под силу это одному человеку, даже очень незаурядному. За ним стоит темная и непонятная сила. Люди, которых надо за шкирку вытащить на белый свет, пощекотать штыком и спросить, как следует: кто такие и чего хотите?..»

Контейнер и Олька Зяблик сидели на третьем этаже заброшенного борделя, в комнате, пропахшей дешевым шмурдяком и махоркой, и смотрели в окно, как горит Керчь. На город опустились сумерки, и очаги пожаров напоминали поблескивание планктона в летнем море.

На лестнице раздались шаги. Контейнер вскинул карабин, Олька вытащила пистолет. Но тревога оказалась ложной – это были Ренькас и Бородач, оба чумазые, перемазанные сажей и кровью, напряженные, со стволами на изготовку.

– Во что это вы вляпались? – спросил Контейнер.

– Так, ерунда. Помогли парамедикам, попутно кончили парочку вертухаев Серебряной Маски, – махнул рукой Ренькас. – Не удержались.

– Как дети, честное слово, – рассердился Контейнер. – Ну зачем? Теперь нас будут искать, а у нас и без того забот хватает. «Не удержались»! О миссии надо думать!

– Не будут нас искать, – хмуро ответил Бородач. – Во-первых, им и без нас работы хватает. А во-вторых, мы все тихо сделали, ножами, и трупы к остальным подбросили. Пока они разберутся, что это не шрапнель…

– Знаешь, Контейнер, – сказал Ренькас задумчиво; глаза у него были стеклянные. – Ты, конечно, великий стратег, но что-то мне лапутяне в качестве союзников не очень нравятся. Как так можно – взять и разбомбить город? Звери они.

– А нам и нужны звери. Безжалостные и жестокие. Иначе нам не победить Союз Вольных Городов.

– Что мы потом будем с этими лапутянами делать? – спросил Ренькас.

– Ничего, – сказала Олька Зяблик. – Насколько я знаю – ну, из того, что слышала, – лапутяне в земные дела не лезут. Им главное – чтобы их не трогали. А, судя по бомбардировке, Ферзь и Правдоруб их тронули.

– Ладно, отставить лирику, – рубанул рукой Контейнер. – Что по пилоту сбитого биплана?

– Все, как вы и предполагали, – доложил Бородач. – Его взяли на окраине Керчи. Даже из парашюта не успел выпутаться бедняга. Доставили в комендатуру. Что дальше – не знаю, однако не думаю, что им занимаются – все вертухаи сейчас в городе, ловят мародеров и дезертиров.

– Дезертиров? – поднял бровь Контейнер.

– Угу. Солдатики-то из армии Союза Вольных Городов оказались не такими уж и бравыми вояками. Как первые взрывы начались – побросали оружие, посрывали шевроны и – кто куда.

– Это хорошо, – покивал Контейнер. – Когда моральный дух вражеской армии падает – это нам на руку. И бомбардировка для этого, пожалуй, лучшее средство.

– Не такой ценой… – покачал головой Ренькас, и Контейнер мысленно приказал себе приглядывать за парнем: очень уж сильное впечатление произвела на того картина разбомбленной Керчи. Может подвести в самый решающий момент, чистоплюй. Эх, молодость-молодость…

– Выдвигаемся к комендатуре, – приказал листоноша. – Порядок следования: Бородач впереди, Ренькас и Боевой Зяблик следом, я замыкающий. В конфликты с аборигенами не вступать. Оружие применять только бесшумное. Навинчиваем «глушаки» – и вперед. Темп движения высокий, но не бежим. Просто идем по своим делам. Бородач, постарайся провести нас дворами.

При свете горящих домов и полной луны отряд Контейнера двинулся за Бородачом, который лучше всех знал Керчь. В подворотнях испуганно жались к стенам кошки. Где-то в городе постреливали, но не сильно – видимо, вертухаи из тайной полиции расправлялись с мародерами и дезертирами.

До комендатуры добрались без приключений минут за двадцать.

Здание комендатуры напоминало крепость – да и было ею, по сути. И без того крепкое, с толстыми бетонными стенами строение, пережившее Катастрофу и сотни мелких конфликтов, по приказу Правдоруба (а на самом деле – стоящего за ним Человека в Серебряной Маске) обшили листовым железом внахлест. Окна частично заложили кирпичом, оставив небольшие узкие бойницы. У входа был построен натуральный барбакан – длинный коридор из пеноблоков, по которому посетители шли, как через расстрельный проход. Вздумай кто напасть, мигом окажется под перекрестным кинжальным огнем.

Все дома и лачуги в окрестностях комендатуры снесли, сквер сравняли с землей, вырубив все деревья и кусты. Пустырь в полкилометра радиусом простреливался насквозь. Подъездные пути преграждали шлагбаумы, лабиринт из бетонных блоков (чтобы машина не могла как следует разогнаться), блокпосты и баррикады из мешков с песком. Чувствовалось, что Ферзь и Правдоруб трезво оценивали степень любви крымчан к новой власти и приняли все необходимые меры предосторожности.

– Да, – сказал Контейнер. – Тут штурмом без артподготовки и трех десятков тренированных бойцов не возьмешь. Придется хитрить.

На краю пустыря стоял старый заброшенный киоск, некогда приспособленный под блокпост, а потом оставленный за ненужностью, когда построили новый, бронированный. В этом киоске и спрятались Контейнер с отрядом.

– Еще раз говорю, – упрямо повторил Бородач. – Вы – психи. Сами на рожон лезете. Суете голову в пасть льву. Ну на фига вам этот пилот?

– Отставить паникерские разговоры, – приказал Контейнер.

Он привстал, достал прибор ночного видения и начал изучать расположение постов на подступах к комендатуре.

Вечерняя бомбардировка Керчи и охота на мародеров вызвала серьезный кадровый голод в тайной полиции. Вместо обычных трех-четырех человек на каждом блокпосту вертухаи стояли в наряде по одному, что было грубейшим нарушением всех уставов караульной службы – и на руку Контейнеру. Ближайший противник с повязкой Серебряной Маски (та, оказывается, светилась в инфракрасном свете – очень удобно в ночном бою, когда у тебя есть прибор ночного видения, можно сразу отличить своих от чужих) стоял метрах в пятидесяти от заброшенного киоска возле шлагбаума. Следующий пост был еще дальше, в ста метрах. Идеальное расположение!

Контейнер принял решение.

– Значит, так, – сказал он. – Ждать меня здесь. Я ползком доберусь до первого поста. Уберу часового. Заберу его повязку. Дальше работаем по старой схеме – конвоируем пленного. Бородач, извини, но кандалы опять придется надеть.

Не слушая возражений Бородача, которому эти железяки уже в печенках сидели, Контейнер избавился от всего снаряжения, которое могло брякнуть или за что-то зацепиться, оставив только нож, пистолет с глушителем и кастет, и пополз к шлагбауму, нацепив прибор ночного видения на лоб.

Запах дешевой махорки Контейнер учуял издалека: часовой курил. Огонек самокрутки то вспыхивал, то гас. Еще одна грубая ошибка. «Расслабился, парень, – подумал Контейнер. – Рад, что поставили в наряд, а не заставили бегать по горящей Керчи и нарываться на пулю или нож. Как бы сподручнее тебя завалить? Из пистолета? Стремно – пуля пройдет навылет с такого расстояния, и неизвестно куда попадет. Ножом? Будет много крови, а мне нужна твоя повязка. Придется по-старинке, вручную».

Когда до часового оставалось около трех метров, Контейнер из положения «по-пластунски» перешел в «низкий старт» – и прыгнул, с разгона врезав кастетом в основание затылка вертухая. Хрустнула кость. Часовой рухнул, Контейнер успех подхватить падающий «Тавор», чтобы тот не брякнул или, не дай бог, не выстрелил. Выжить после такого удара не мог никто, но листоноша для надежности поставил колено на седьмой позвонок и одним рывком доломал бедолаге шею.

После этого он снял повязку с ненавистной Серебряной Маской, нацепил на себя и, выпрямившись в полный рост, пошел к киоску. «Если за мной следят в ночной прицел, – подумал он, – решат, что часовой пошел отлить».

Но никто не следил.

– Ну что, готовы? – спросил Контейнер.

Вместо ответа Бородач продемонстрировал ненавистные кандалы.

– Тогда выдвигаемся.

До следующего блокпоста дошли спокойно, держа оружие в положении стволом вниз.

– Кто такие? – спросил заспанный вертухай.

Контейнер показал ему повязку.

– Спишь на посту, боец? – грозно спросил он.

Полицай вытянулся в струнку.

– Никак нет!

Командирские интонации разом отбили у задремавшего часового желание задавать дальнейшие вопросы, но Контейнер на всякий случай пояснил:

– Ведем опасного диверсанта. Велено доставить к этому, летуну сучьему, которого сбили. Не знаешь, куда его определили?

– Как куда? – удивился часовой. – В подвал, разумеется.

– Ну да, ну да, – покивал листоноша.

Отряд миновал блокпост и спокойно добрался до комендатуры. Прошли опасный барбакан и очутились в гулком и темном вестибюле. В дальнем углу тусовались трое, судя по нашивкам – офицеры, а судя по перегару – алкоголики. Но еще не набравшиеся до нужной кондиции. «Ну, извините, ребята. Будь вы попьянее – остались бы живы», – мрачно подумал Контейнер.