Никита Апрельский – СТАЛКЕР Атомная душа. Том 1 (страница 6)

Он не ответил. Только сжался сильнее.

Я встал и пошёл дальше. Не оглядываясь. Руки тряслись. Не от страха – от того, что я чуть не убил человека. И не знал, остановился бы, если бы он продолжал нападать.

Зона меняла меня. И я чувствовал это каждой клеткой.

Глава 8. КПП

Промзона осталась за спиной, когда я вышел к оврагу. Слон говорил – за оврагом начинаются Топи. Но между ними было ещё кое-что.

Я увидел КПП издалека. Двухэтажное здание из серого кирпича, обнесённое колючей проволокой. На крыше – прожектор, сейчас погашенный. У ворот – бетонные блоки, перекрывающие проезд. На вышке – часовой. Я замер, вжался в землю.

Сердце заколотилось где-то в горле. Военные. Настоящие, с автоматами, с приказами стрелять на поражение. Я слышал рассказы – они не церемонятся с нарушителями. Пуля в спину – и всё, конец истории.

Я лежал в грязной канаве, смотрел на КПП и считал. Часовой на вышке. Ещё один у ворот – я видел край каски, когда тот закурил. Может, внутри есть ещё. Я не знал.

Нужно было обходить. Но Слон сказал – тропа идёт прямо через овраг, а овраг начинается сразу за КПП. Если обходить – потеряю направление, заблужусь. А времени у меня не было.

Я ждал. Минуты тянулись как часы. Часовой на вышке зевнул, потянулся. У ворот затушил сигарету, скрылся внутри. На вышке остался один.

Я встал. Медленно, плавно, стараясь не шуметь. И пошёл.

Вдоль забора, пригибаясь, стараясь держаться в тени, которую отбрасывало здание. Каждый шаг – пауза, прислушаться. Каждый шорох – выстрел в спину. Я шёл так медленно, что время остановилось.

Ворота. Я прополз под ними, чувствуя, как колючая проволока царапает спину. Потом – бетонные блоки, за ними – открытое пространство. И окна КПП – прямо надо мной.

Я слышал голоса. Кто-то смеялся, кто-то ругался. Гремела посуда, пахло жареным. Они ужинали. Им не было дела до меня.

Я полз. Сантиметр за сантиметром, стараясь не поднимать головы. Плащ хрустел, и мне казалось, что этот звук слышно на всю округу. Но голоса не стихали, никто не выходил с автоматом наперевес.

Я миновал окна. За ними – забор, в котором была дыра, прорванная давно, ещё до меня. Я протиснулся в неё и оказался на краю оврага.

Внизу – Топи.

Я лежал на земле, пытаясь отдышаться. Руки дрожали, сердце выпрыгивало из груди. Но я прошёл. Они меня не заметили.

Я оглянулся на КПП. Из окна лился жёлтый свет, слышались голоса. Они не знали, что я был в двух шагах от них. Не узнают никогда.

Я спустился в овраг, и Зона сомкнулась за мной.

Глава 9. ХМУРЫЙ

Топи встретили меня запахом.

Не тем, что был в промзоне. Здесь пахло по-другому – болотом, тиной, гнилью, и чем-то ещё, что не поддавалось описанию. Воздух был тяжёлым, влажным, он обволакивал, заставлял дышать чаще.

Я двинулся по восточному краю, как велел Слон. Тропа здесь действительно была – едва заметная, протоптанная десятками ног, поросшая жёсткой травой, но всё ещё различимая. По бокам – кочки, лужи с чёрной водой, и странные, неестественно ровные круги на поверхности. Аномалии. Я обходил их, чувствуя, как они отзываются зудом между лопаток.

Я шёл долго. Час, может, два. Тропа петляла, уходила вглубь, возвращалась к краю. Несколько раз я останавливался, прислушиваясь к звукам Топей. Они были здесь – живые звуки. Кваканье, плеск, иногда – протяжный, похожий на плач крик, от которого волосы вставали дыбом. Я не знал, кто это кричал. И не хотел знать.

Развилку я нашёл, когда солнце уже клонилось к закату. Налево – к Старым складам. Направо – в никуда, как сказал Слон. Я пошёл налево.

Хмурый нашёлся не сразу.

Я увидел его сидящим на корнях старого, мёртвого дерева, которое накренилось над чёрной водой. Он был старым – за шестьдесят, наверное, а может, и за семьдесят. Худой, жилистый, с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта. На нём был потрёпанный камуфляж, весь в заплатках, на плече – самодельный рюкзак из брезента. В руках он держал котелок, из которого шёл пар.

Он не удивился, когда я вышел из-за дерева. Только поднял глаза – серые, выцветшие, но цепкие.

– Здорово, – сказал он. Голос был хриплым, спокойным. – Садись, гостем будешь.

Я сел напротив, на перевёрнутый ящик. Ноги гудели, спина болела, но я не чувствовал усталости. Только странное, липкое напряжение, которое не отпускало меня с того момента, как я поднял пистолет над тем парнем.

– Хмурый? – спросил я.

– Он самый, – старик кивнул. – А ты, видать, Рысь. Слон звонил по рации, предупредил. Сказал, появится тут один с желтыми глазами. И не наврал, что ты крепче чем большинство тех, кто тут появляется. Целое испытание дойти досюда с чистым рассудком.

Я промолчал.

– Ты ищешь друга, – сказал Хмурый. Не спросил – сказал. – Толстый такой, добрый. Прошёл здесь дня три назад.

– Ты его видел? – я подался вперёд.

– Видел. Я всех вижу, кто через Топи идёт. Он шёл по тропе, не сворачивал. Дошёл до складов, наверное. Или нет. Не знаю. Там дальше не моя земля.

Он помешал в котелке, достал кусок чего-то, похожего на мясо, протянул мне.

– Ешь. Голодный небось.

Я взял, не глядя. Мясо было жёстким, безвкусным, но я жевал, потому что надо было. Еды у меня не осталось после промзоны совсем.

– Мне нужно оружие, – сказал я, прожевав. – Нормальное. Слон сказал, ты можешь помочь. Дальше на вере в себя, идти, думаю, будет глупо.

Хмурый посмотрел на меня. Долго. Потом усмехнулся, и морщины на его лице собрались в причудливый узор.

– Могу. Есть у меня одна винтовка. Старая, но верная. «Ремингтон». Ещё с первых дней Зоны. Я её пластиком обшил, металл кое-где заменил – не ржавеет, не ломается. Прицела нет, но на моих болотах прицел не нужен. Стреляет далеко, бьёт точно. Лучше твоих пукалок будет.

– Я готов отработать, – сказал я.

– Знаю, – Хмурый кивнул. – Слон сказал, ты ответственный. Задание выполнил, хотя мог просто сбежать. Это многого стоит. Сразу после денег в Зоне идёт вес и цена слова. Если ответить можешь, сдержать слово, то и отношение к тебе будет особое, где-то подскажут, в долг или в дар что дадут, запомни.

Он помолчал, глядя в чёрную воду.

– Мне нужно одно дело. Последнее. Я старый, Рысь. Ноги уже не ходят, руки дрожат, старую винтовку уже держать тяжело. Не могу больше по болотам расхаживать. Но есть у меня тайник. В центре Топей. Там лежит то, что мне дорого. Не артефакты, не оружие – память. Я хочу забрать её перед тем, как уйти. Но сам уже не дойду.

Он посмотрел на меня, и в его выцветших глазах я увидел то, что не ожидал увидеть в глазах старого сталкера. Усталость. И просьбу.

– Сходи за меня. Последний раз. Принеси содержимое тайника – и винтовка твоя. И карту. Настоящую карту Топей, с аномалиями, тропами, местами, где можно укрыться. Всё отдам.

– А если я не вернусь? – спросил я.

Хмурый усмехнулся снова. На этот раз грустно.

– Значит, не судьба. Но мне кажется, ты вернёшься. Такие, как ты, пропадают. Упрямые. Злые. С жёлтыми глазами.

Он достал из-за пазухи свёрток, развернул. Внутри была карта – настоящая, на плотной бумаге, с пометками, стрелками, значками. Он ткнул пальцем в центр.

– Тайник здесь. Старая водонапорная башня в центре Топей. Вокруг – аномалии, будь осторожен. Внутри, под полом, металлический ящик. Наступишь на те доски, поймёшь, что ящик там. Принесёшь его – получишь награду. И словечко замолвлю перед теми людьми, с которыми ты, наверное, ещё будешь работать.

Я смотрел на карту, запоминая маршрут.

– Там опасно? – спросил я.

– Опасно, – Хмурый не стал врать. – Там всегда опасно. Но ты справишься. Сейчас уже солнце заходит, поторопись, тебе не понравится встреча с ночными жителями болот.

Он протянул мне карту.

– Иди. До темноты есть ещё часа два. Успеешь дойти, если не будешь задерживаться. Я подожду.

Я встал, взял карту. Посмотрел на старого сталкера, который сидел на корнях мёртвого дерева, над чёрной водой, и ждал. Ждал последнего.

– Вернусь, – сказал я.

Хмурый кивнул.

– Знаю.

Я развернулся и шагнул в Топи. За спиной остался запах болота, пар из котелка, и старик, который, возможно, видел меня в последний раз.

В руке я сжимал карту, которая вела в центр Мёртвых топей. К тайнику. К оружию. К ответу на вопрос, кем я стану.