Никита Апрельский – СТАЛКЕР Атомная душа. Том 1 (страница 3)

– Умный парень, – похвалил коренастый. – Живым останешься. Вали отсюда, пока я не передумал.

Я молча собрал вещи. Закинул рюкзак, застегнул плащ. Засунул в карман плаща пистолет. Встал. Посмотрел на бандитов. Оба ухмылялись, чувствуя свою силу.

– Спасибо, что оставили на хлеб, – сказал я.

– Чего? – не понял Глушак.

– Ничего. Пока.

Я развернулся и пошёл прочь от моста. В спину летел хриплый смех. Я не оборачивался. Сжал зубы так, что заныли челюсти. Руки тряслись, но теперь уже не от страха. Я смотрел на свои пустые ладони и вспоминал их лица. Запоминал.

Они взяли мою еду. Они чуть не забрали всё.

Внутри что-то щёлкнуло. Переключилось. Жалость, страх, сомнения – всё это осталось где-то там, на мосту, вместе с двумя банками тушёнки. Я шёл вперёд, к промзоне, к складам, к Артёму. И я уже знал, что если эти двое попадаются мне ещё раз, разговора не будет.

Зона приняла меня. И я стал её частью.

Глава 5. ТЁПЛЫЙ СКЛАД

Я уходил от моста быстро, не оглядываясь. Не бежал – бег в Зоне это паника, а паника это смерть. Но шёл так, словно за мной гнались. Может, так оно и было. Те двое в кожанке и камуфляже могли передумать. Могли решить, что одной банки им мало. Могли просто застрелить для развлечения – в Зоне такие встречаются. Я знал по рассказам.

Через полчаса ходьбы я наконец позволил себе выдохнуть.

Дорога уходила вверх, к пологому холму, за которым начиналась промзона. Я достал карту – ту самую, пожелтевшую, с детскими каракулями. Артём обводил маршрут жирной линией, а на полях приписывал названия кривым почерком. «Ржавый мост» было зачёркнуто, под ним – «овощебаза» и дальше стрелка к «складам». Значит, он здесь был. Или, по крайней мере, планировал быть.

Я свернул карту и пошёл дальше.

Контейнеры появились из серого утреннего тумана, как призраки. Они стояли вдоль разбитой бетонки, наваленные друг на друга, проржавевшие, с зияющими дырами в боках. Некоторые были опрокинуты, другие взгромождены на третьих, образуя металлические завалы, похожие на баррикады. Между ними росла высокая, жёсткая трава – серая, безжизненная, она шуршала под ногами, как змеиная кожа.

Я двинулся между контейнерами, держась ближе к стенам. Здесь пахло иначе – не ржавчиной и смертью, как на мосту, а чем-то сладковато – гнилостным. Гнилые овощи? Или что-то хуже.

Шаги гулко отдавались от металлических стен. Я старался ступать тише, но под ногами хрустело битое стекло, шуршала ржавая стружка, иногда попадались лужи с маслянистой плёнкой, которые лучше было обходить.

Первый контейнерный коридор вывел меня к развилке. Налево – груда сплющенных коробок, похожая на завал, который мог обрушиться в любой момент. Направо – более чистый проход, ведущий к высокому забору из сетки-рабицы, прорванному в нескольких местах.

Я выбрал направо.

За забором начиналось что-то вроде открытого пространства. Ровная площадка, залитая бетоном, но бетон этот был изломан, как после землетрясения. Из трещин торчали прутья арматуры, торчали вверх, как пальцы утопленника. А в центре площадки…

Я остановился.

В центре стоял старый грузовик. Не просто старый – мёртвый. Кабина сплющена, колёса сгорели, из моторного отсека торчало что-то, похожее на спёкшиеся внутренности. Но не это привлекло моё внимание. Вокруг грузовика земля была странно чистой. Ни травы, ни мусора, ни даже пыли. Просто голый бетон, и на нём – причудливые узоры, будто кто-то танцевал здесь в бешеном ритме, оставляя обожжённые следы.

Аномалия. «Трамплин» или «мясорубка» – я не знал. Но ноги сами понесли меня в обход, по широкой дуге, вдоль забора. Я чувствовал это место – кожей, затылком, тем самым странным зудом между лопаток, который появился у меня ещё на мосту. Дар. Или просто инстинкт выживания.

Я обошёл площадку и вышел к разбитым воротам. За ними – ещё контейнеры, но уже живые. С некоторых свисали провода, кое-где горели тусклые лампочки, питавшиеся от неизвестно откуда взятого электричества. А в воздухе появился запах. Не гнили. Не смерти. Запах жареного мяса и… человеческого пота.

Я прищурился. В конце контейнерного коридора горел свет. Яркий, жёлтый, живой. И слышались голоса. Не угрожающие – просто разговоры. Кто-то кашлянул, кто-то выругался, звякнула посуда.

Я сунул руку в карман плаща, нащупал холодную рукоятку «Макарова». Четыре патрона. Маловато для перестрелки, но достаточно для одного выстрела в потолок, если что пойдёт не так.

Я шагнул в свет.

Овощебаза оказалась большим ангаром, встроенным между двумя рядами морских контейнеров. Крыша местами отсутствовала, но вместо неба над головой натянут брезент, пропускающий свет, но задерживающий дождь. Внутри горели несколько переносных ламп, питавшихся от аккумуляторов. Вдоль стен – ящики, бочки, какие-то тюки, закрытые плёнкой. В углу – походная печка, на которой что-то шипело в закопчённой кастрюле.

За столом, сколоченным из досок и покрытым клеёнкой в пятнах, сидел человек.

Я сразу понял, почему его зовут Слон.

Огромный. Не просто толстый – массивный, как скала. Ему было за пятьдесят, может, ближе к шестидесяти, но в нём чувствовалась сила, которая не уходит с возрастом, а только становится тяжелее, опаснее. Лицо красное, потное, с глубокими морщинами, пропитанными грязью. Лысина блестела под лампой. Глаза – маленькие, тёмные, быстрые, как у крысы. Они скользнули по мне, оценили, взвесили и нашли… не то чтобы недостающим, но чем-то, что можно использовать.

За его спиной, прислонившись к стене, стояли двое. Молодые, тощие, с обрезами. Один зевнул, увидев меня. Другой, наоборот, напрягся, положил руку на ствол.

– О, гляди-ка, – голос Слона оказался неожиданно высоким, даже визгливым, что совсем не вязалось с его тушей. – Живой дошёл. А я спорил с пацанами, что тебя на мосту сожрут. Глушак с Клыком вечно новичков пугают, а ты прошёл. Молодец.

Я не удивился, что он знает про бандитов. В Зоне всё связано.

– Мне нужна информация, – сказал я, стараясь говорить твёрдо. – Искал человека. Толстый, добрый, новичок. Прошёл здесь пару дней назад.

Слон медленно, очень медленно улыбнулся. Улыбка не тронула его глаза.

– Информация, говоришь. Это товар, парень. Самый дорогой товар в Зоне. Не каждый может себе позволить.

Он кивнул на свободный стул напротив.

– Садись. Не стой столбом. Гость – это хорошо, гостя надо накормить. Но сначала… – он положил на стол огромную, похожую на лопату ладонь. – Покажи, что у тебя есть.

Я медленно сел. Положил на край стола единственную банку тушёнки. Слон посмотрел на неё, и его лицо скривилось в гримасе презрения.

– Этим здесь никого не удивишь. Это даже не плата, это оскорбление.

– У меня больше ничего нет, – сказал я. – Кроме пистолета.

– Пистолет оставь себе. Мне твоего хлама не надо. – Слон откинулся на спинку стула, который жалобно скрипнул. – Но раз ты пришёл, значит, тебе что-то нужно. А раз тебе что-то нужно, ты готов что-то сделать.

Он помолчал, постукивая пальцами по столу. Пальцы были жирными, с грязными ногтями, но стучали ровно, в каком-то своём ритме.

– Я дам тебе информацию. Скажу, куда пошёл твой дружок, и даже предупрежу, что его там ждёт. Но сначала ты сделаешь для меня одну вещь.

– Какую?

– Не перебивай, – голос Слона стал жёстче. – К югу отсюда, за контейнерами, есть старый цех. Там засел один… неплательщик. Должен мне артефакт за прошлый заход. Думает, что спрятался и я забуду. Я не забываю. Ты пойдёшь туда, принесёшь артефакт или его голову. Без разницы. Сделаешь – получишь ответ.

– Я не убийца, – сказал я. Но голос прозвучал неуверенно. Потому что я уже не знал, кто я.

Слон расхохотался. Смех был громким, влажным, переходящим в кашель.

– Посмотри на себя, парень. В Зоне все убийцы. Просто не все об этом знают. Ты уже убил кого-то? Нет? Убьёшь. Вопрос времени. А теперь слушай сюда, – он наклонился вперёд, и я почувствовал запах перегара, пота и какой-то старой, застоявшейся злобы. – У тебя нет выбора. Без моей информации ты пропадёшь. Будешь шастать по Зоне, пока какая-нибудь тварь или аномалия не сделает с тобой то же, что с тем грузовиком за забором. Я даю тебе шанс. Испытание. Пройдёшь – значит, ты чего-то стоишь. Не пройдёшь… – он развёл руками, словно это было не его проблемой.

Я смотрел на него. На его маленькие быстрые глаза, на его жирные пальцы, на довольную ухмылку. Он испытывал меня. Не потому, что ему нужен был какой-то должник. Ему было всё равно на того неплательщика. Ему нужно было посмотреть, что я за птица. Умею ли я держать слово. Умею ли я убивать. Стою ли я того, чтобы со мной вообще разговаривать.

Я подумал об Артёме. О том, как он шёл по этой же дороге, может быть, сидел на этом же стуле. Что ему сказал Слон? И что он сделал, чтобы получить ответ?

– Идёт, – сказал я. – Но информация должна быть полной. Где он, как выглядит, чем вооружён.

Слон снова улыбнулся. На этот раз почти дружелюбно.

– Молодец. Растёшь на глазах. – Он махнул рукой одному из своих людей. – Дай парню карточку. И налей ему супа перед дорогой. Нечего идти на дело голодным.

Передо мной поставили тарелку с мутным бульоном, в котором плавали куски чего-то, напоминающего мясо. Я не стал спрашивать, чьё оно. Просто ел. Потому что Слон был прав: у меня не было выбора.

Пока я ел, Слон рассказывал. Монотонно, без эмоций, как диктует условия контракта.