Никита Апрельский – Атомная душа. Том 1 (страница 7)
Я шёл в темноту, которая сгущалась с каждым шагом. Но я не боялся. Уже нет.
Глава 10. ЦЕНТР ТОПЕЙ
Карта Хмурого была нарисована кровью. Не в прямом смысле, конечно, но линии, изгибы троп и кресты аномалий были выведены с такой точностью, что становилось ясно: каждый сантиметр здесь оплачен чьей-то жизнью.
Я шёл, держась восточного гребня, где земля под ногами ещё хрустела сухой коркой. Слева, за стеной серого камыша, тяжело вздыхали топи. Воздух здесь был плотным, как кисель. Я ловил себя на том, что слушаю не ушами, а затылком. Тот самый зуд между лопаток, что спас меня на мосту, теперь стал моим компасом.
Хмурый не обманул: часа два у меня было.
Первую аномалию я заметил, когда тропа резко нырнула вниз, к чёрной воде. На карте это место было помечено косым крестом и надписью: «Вертушка». Я увидел её. Столб искажённого воздуха, который вращался с неестественной медлительностью, перетирая в труху торчащие из воды корни деревьев. Рядом валялся ржавый автомат, скрученный в узел, будто игрушечный.
Я обошёл по широкой дуге, ступая по кочкам, которые предательски качались под ногами. В какой-то момент нога провалилась по щиколотку в жижу. Я замер, чувствуя, как холодная вода заливается в ботинок. Но это была просто вода. Не аномалия. Я выдохнул и двинулся дальше.
Чем ближе к центру, тем громче становилась тишина. Исчезли кваканье и плеск. Даже ветер стих. Казалось, сама Зона задержала дыхание, наблюдая за мной.
И тут я увидел башню.
Она появилась из густого тумана неожиданно – ржавая, покосившаяся конструкция, похожая на виселицу. Старая водонапорка, советской постройки, которую время не пощадило. Вокруг неё земля была чистой. Ни травинки, ни кустика. Серая, выжженная пустота, и в центре этой пустоты – башня.
Я посмотрел на карту. Хмурый нарисовал вокруг башни несколько концентрических кругов и приписал: «Ковёр».
Я не знал, что это значит, но ноги остановились сами. Я сделал шаг вперёд и тут же отдёрнул ногу. Под подошвой что-то щёлкнуло. Я опустил глаза и увидел, что земля… дышит. Серый грунт слегка пульсировал, как шкура спящего зверя. Я поднял камень и бросил его вперёд.
Камень упал. Секунду ничего не происходило. А потом земля под ним просто… исчезла. Вспыхнула синим светом, и камня не стало. Не разорвало, не раздавило – он испарился, оставив после себя запах озона.
«Ковёр». Аномалия, которая не выкидывает, не режет – она аннигилирует всё, что оказывается в радиусе действия. Я сглотнул. Дар или инстинкт снова вывели меня из-под удара.
Я начал обход. Осторожно, шаг за шагом, обходя невидимые «пятна» смерти. Семь минут, которые показались вечностью, я петлял по мёртвой пустоши, пока не упёрся в ржавую стену башни.
Внутри пахло мышами и сыростью. Ржавая лестница уходила вверх, в темноту, но мне нужно было вниз. Хмурый сказал: «Под полом».
Я нашёл люк. Тяжёлый, проржавевший насквозь. С трудом поддел его ножом, который отобрал у того парня в промзоне. Крышка со скрежетом отвалилась в сторону. А нож был испорчен.
Внизу была яма. Метра два глубиной. На дне – слой мутной воды и ржавый ящик, приваренные к арматуре, торчащей из бетона.
Я спрыгнул. Вода оказалась ледяной, она обожгла ноги даже сквозь ботинки. Ящик не поддавался. Я бил по замку прикладом ТТ, ругался сквозь зубы, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Наконец, замок хрустнул.
Внутри, в грязной, промасленной тряпке, лежала старая армейская фляга. И фотография. Чёрно-белая, выцветшая. На ней – молодая женщина с косой и смеющийся парень в военной форме. На обороте надпись химическим карандашом: «Катя, прости. Я вернусь».
Я сунул флягу и фото в карман. Больше в ящике ничего не было. Память. Он послал меня за памятью. Я хотел выругаться, но не смог. У каждого в Зоне есть что-то, за что он держится. У Хмурого это была фляга и старая фотография.
Когда я выбрался из ямы и выглянул наружу, солнца уже не было. Серые сумерки превращались в липкую тьму. Ночь в Топях наступала быстро – слишком быстро.
Я рванул обратно по тропе, уже не разбирая дороги, полагаясь только на карту и тот странный внутренний компас. Я бежал, чувствуя, как за спиной просыпается что-то огромное и голодное. Топи оживали и ночь пыталась меня догнать.
Глава 11. ДОРОГА ОБРАТНО
Я не добежал.
Тьма сгустилась настолько, что карту пришлось убрать – я всё равно ничего не видел. Двигался на ощупь, держась за тростник и стараясь не сходить с тропы. Ноги гудели, лёгкие горели и будто трескались изнутри.
Шум я услышал за секунду до того, как он меня настиг. Это был не ветер. Это было дыхание. Громкое, влажное, с хрипом. Я замер, медленно вытаскивая ТТ. Четыре патрона. В кромешной тьме, посреди Топей. Прекрасно.
Я развернулся лицом к звуку. Там, в темноте, горели два зелёных огонька. Низко над землёй. Глаза.
– Ну давай, – прошептал я, сжимая рукоятку. – Давай.
Зверь не спешил. Он знал, что я никуда не денусь. Он чувствовал мой страх, слышал, как колотится сердце. Я понял это, когда огоньки начали медленно обходить меня сбоку. Он заходил со спины.
Я отступил к воде. Нога провалилась в жижу, я поскользнулся, упал на одно колено. В этот момент тварь бросилась.
Я выстрелил. Не целясь – просто в сторону зелёных огней. Вспышка озарила на секунду морду – не собачью, не волчью, какую-то неестественно плоскую, с пастью, полной игл. Пуля ушла в молоко. Но звук выстрела ударил по топям, и тварь на секунду замешкалась.
Этой секунды мне хватило. Я вскочил и побежал. Не разбирая дороги, ломая камыш, проваливаясь в воду по пояс, но бежал. Вылезал из тины и бежал. За спиной слышалось чавканье и рык – зверь нёсся за мной.
Я выскочил на сухое место, когда патроны кончились. Я выстрелил три раза, просто в темноту, чтобы напугать. Тварь отстала. Или поняла, что я слишком быстр для ужина. И погоня того не стоит. Или нашла что-то пожирнее.
Я упал на колени, тяжело дыша, и меня вырвало. Жёлчью, страхом, тем мясом, что дал Хмурый.Я упал на землю рядом с созданной мною лужей и откатился от неё. Лег на спину. Я лежал на сырой земле, смотрел в чёрное небо, где не было звёзд, и думал, что, наверное, это и есть дно. Точка, ниже которой уже не упасть.
Но я ошибался.
Глава 12. ВОЗВРАЩЕНИЕ
Хмурый ждал. Сидел на том же месте, с тем же котелком. Когда я вывалился из камыша, грязный, мокрый, с пустыми руками, он даже не удивился.
– Живой, – констатировал он. – Молодец.
Я не ответил. Просто вытащил из-за пазухи флягу и фотографию, протянул ему.
Старик взял их дрожащими руками. Он смотрел на фото долго. Очень долго. Мне показалось, он забыл о моём существовании.
– Её звали Катя, – сказал он наконец. Голос сел, стал совсем старым. – Мы вместе сюда пришли. В первые годы. Она не хотела уходить. Говорила, Зона – это шанс. Для всех. Для нас.
Он открутил флягу, понюхал. Внутри что-то плескалось. Я думал, вода. Или спирт.
– Она погибла здесь. В Топях. Не от аномалии, не от твари. От пули. Своей же. Не выдержала. А я не уберёг. И уйти не смог. Всё ждал, когда смогу забрать это. Чтобы хоть что-то осталось. Хоть что-то от нас с ней.
Он спрятал флягу и фото за пазуху. Поднял на меня глаза. В них не было благодарности. Только усталое, тяжёлое спокойствие.
– Винтовка под тем ящиком, на котором ты сидел. Забирай. Карта твоя. И ещё…
Он полез в свой брезентовый рюкзак, достал обойму, туго набитую патронами.
– .308 калибр. Восемь штук. Экономь. И помни: «Ремингтон» бьёт далеко, но громко. Выстрел в Топях – это приглашение на ужин для всех тварей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.