Ники Сью – Зажги мое сердце (страница 4)
– Я постараюсь, – прошептала подруга. И мы даже обнялись в качестве примирения. Однако, только позже я поняла, что это было прощальное объятие.
Наши пути окончательно разошлись. Ира уехала в Америку. Она забыла обо мне.
Глава 4
В деревянную дверь, что издавала ужасный скрип при открытии, постучали. Я сидела за небольшим столом, махая перед лицом бумажкой. Было чертовски душно, хотя мне обещали, что маленькая тренерская комната будет холодной и сырой.
Тут стояло от силы три мебельных предмета: старый стол, на котором лежало стекло, а под ним газеты времен моего детства, рядом стул, видимо, его стащили из школьных классов, он был довольно маленький, а у стенки расположился диван. Обтянутый тканью, с обшарпанными углами, темно-желтого цвета. Я накрыла его пледом, и теперь он не выглядел слишком убого, даже казался милым.
– Войдите, – крикнула, откладывая бумагу, что служила мне веером. Конец июня выдался все-таки довольно жарким.
Я успела разлюбить лето, хотя оно мне всегда нравилось.
– Майя, – на пороге выросла женщина округлых форм с коротким каре, которое ей было совсем не к лицу. Щеки от этой причёски казались еще крупнее, а глаза меньше, они напоминали бусины. Её звали Марика Андреевна, и она была одной из тех, кто был убеждён – взятки правят миром.
– Добрый день, Марика Андреевна, – я поднялась со своего стула и жестом показала на диван. К счастью, только с утра закончила здесь с влажной уборкой, помещение было чистым, в воздухе продолжал витать запах химии.
Женщина прошла к дивану, от её шагов скрипел пол. Но тут была не столько её вина, сколько проблема в отсутствие ремонта. Центральный дом культуры давно нуждался в реставрации, многие кружки отсюда съехали, считая, что преподавать в таких условиях невозможно. Однако здесь была низкая арендная плата и, да, мне позволили жить в этой маленькой, старой комнатушке. Для меня плюсы были очевидны.
Марика Андреевна села на диван, она обвела взглядом помещение, с нескрываемой жалостью и отвращением. Будто это не тренерская, а комната с горой вонючего мусора.
– Чем я могу вам помочь? – я опустилась на свое место, закинув нога на ногу. Привычка держать спину идеально ровной никуда не делась несмотря на обстоятельства.
– Дочь сказала, что вы хотите подать заявку на участие с группой на городском смотре. Так скоро? Мы ведь всего около месяца занимаемся.
– Смотр будет проходить в конце осени, точные даты объявят в сентябре. – Поспешила ответить я. – У нас будет достаточно времени подготовиться. В подобных мероприятиях необходимо принимать как можно чаще участие, чтобы дети привыкали к сцене. Скорее всего, мы не займем место, но сможем приобрести опыт.
– Значит, слухи о ваших амбициях не врали, – она усмехнулась, а я задумалась, кто бы мог распространять обо мне слухи. Да, у нас был маленький городок, но за последние полгода я почти ни с кем не общалась. Попросту было не до этого: подготовка к экзаменам, подработки, я перестала танцевать. Открыть свой кружок было спонтанной идеей, и тут спасибо матери, конечно. Она была в хороших отношениях с директором ДК, и если бы не мама, наверное, я бы пошла работать в ближайший магазин, потому что результаты экзаменов не позволили даже подать документы в институт. Пускай баллы были и средними, но на бюджет с ними не пройти.
– Я ничего не обещаю, – произнесла я. – В спорте многое зависит от тренера, но не он выходит на сцену. Ваша дочь должна будет приложить усилия, чтобы засиять.
– Мы приложим, – Марика Андреевна поднялась и подошла к моему столу. И вновь раздался скрип, кажется, у шагов в этом кабинете будет собственный звук.
– Вот, – она положила на стол конверт и улыбнулась, демонстрируя белые, как снег, зубы.
– Что… – я сглотнула, но быстро отодвинула от себя «предложение». – Это лишнее. Вы итак платите месячный взнос, большего не нужно.
– Вы не поняли, – Марика Андреевна сделала паузу, словно давала мне время сообразить, к чему она клонит.
– Это лишнее, – повторила я.
– Я хочу, чтобы Люда танцевала соло, чтобы она сияла в первых рядах.
– Тогда ей придётся потрудиться, – мне было немного неудобно говорить такие вещи взрослому человеку. Ладно бы ребёнок пришёл и начал клянчить, но взрослые ведь должны понимать, что на сцене играет роль в первую очередь техника, а никак не деньги.
– Она постарается.
– Марика Андреевна, заберите конверт. Если ваша дочь будет стараться, она итак получит роль соло. Хорошо?
– Хорошо, – неохотно кивнула мать Люды, затем все же забрала деньги и вышла из кабинета, заставляя опять скрипеть полы.
***
Я закрыла тетрадку, куда вносила пометки по распределению девочек. Иногда даже зарисовывала в ней расположение, прикидывала, кто и в каком месте будет лучше смотреться.
Сегодня не стал исключением, хотя мамочка Люды Корпаловой постаралась на славу. Никогда не думала, что родители будут пихать деньги, чтобы их ребёнку дали соло. Какая все-таки глупость. Она ещё на меня с таким изумлением посмотрела, словно ей в жизни никто не отказывал, по крайней мере, когда в руках она держала белый конверт. Отвратительное зрелище.
Щелкнув замком тренерского кабинета, я двинулась в сторону выхода из зала. Воздух пропитался пылью, а ещё было довольно душно. Лето в этом году выдалось жарким.
Однако, выскочив в коридор, я и шагу сделать не успела, замерла на своем месте, словно ноги приросли к полу
Там, облокотившись о подоконник, стоял парень. Высокий, широкоплечий, в дорогой брендовой одежде, которая, вероятно, стоила дороже, чем весь мой гардероб.
Лучи уходящего солнца попадали на его коротко стриженные ореховые волосы, отчего они, казалось, отливают блеском, словно из рекламы шампуня.
Я знала этого парня. Знала так, как знаю сама себя, и тот факт, что он сейчас здесь – сильно шокировал. Ведь мы с ним были незнакомы.
Хотя… В голове мелькнула мысль, может его сестра ходит ко мне в группу? С другой стороны, девочек с этой фамилией у нас не было. Тогда что он здесь делает?
Да уж, кое-кто бы сейчас визжал от радости. В груди болезненно отозвалось, словно заныла старая рана.
– Простите, – все-таки я осмелилась подойти и спросить, ведь ждать в этом коридоре дома культуры больше некого, кроме как кого-то из детей.
– А? – он поднял голову, и его цепкий, строгий взгляд прошелся по мне, словно сканируя, выставляя отметки по пятибалльной шкале за каждый пробел. Мне тут же сделалось не по себе.
– Вы кого-то ждете?
– Да, – с лёгкостью ответил он. Затем его губы растянулись в улыбке, довольно обаятельной, но пустой. В ней не было чувств, теплоты или света. Это была просто картонная улыбка.
– Девочки, вероятно, уже…
– Я жду тебя, – сказал он, отталкиваясь от подоконника. Мой взгляд зацепился за его натертые до блеска черные найки, которые в долю секунды оказались слишком близко ко мне. Подняв голову, я немного растерялась, этот парень продолжал наглеть. Не припомню, чтобы кто-то столь открыто разглядывал меня со всех ракурсов. Так, если бы я была кинозвездой, а он – журналистом, охотящимся за сенсацией.
– Что… простите?
– Ты правильно расслышала, я жду тебя, – повторил уже более медленно парень, будто я глупая дурочка, которая с первого раза не понимает.
– С какой целью?
– Ну… – он повёл плечом, задумчиво взъерошив волосы.
– Ну? А подробнее.
– Слышал, ты преподаешь уроки танцев?
– Да, хотите записать кого-то?
– А почему сама не танцуешь? – его вопрос прозвучал, как выстрел шальной пули, напоминая, что я навсегда попрощалась со сценой.
– Я, пожалуй, пойду.
– Травма? Может, нет денег? В чем причина? – продолжал наседать он. Его вопросы раздражали, такие вещи не спрашивают у незнакомых людей.
– Вас это не касается, – воздух в помещении сделался настолько тяжелым, что мне сложно было дышать. Я злилась. Чертовски злилась. Какого… он задает такие вопросы? Что за бестактность? Мы не друзья, мы даже не знакомы. Подойти и вот так запросто спросить человека о его жизни – верх идиотизма. Он серьезно предполагал, что я отвечу?
– И все же, в чем причина? Это старое здание, штукатурка, которая валится с потолка, скрипучие полы… Выглядит убого.
Я окончательно опешила от такой прямоты.
– Знаете что, у меня нет времени и желания вести с вами задушевную беседу. Я думаю, вы серьёзно ошиблись адресом.
– Я слышал, ты живешь в той комнатке, где зимой даже нет отопления.
Я сглотнула, ощущая, как легкие начали гореть. Кажется, в них перестал поступать кислород. Кажется, я совсем не дышала. Откуда… откуда, черт возьми, он знает об этом? И что вообще хочет от меня?
– С такой фантазией вам романы писать надо, – с напускной усмешкой заявила я. Хотя мне было не до смеха.
– О, да, – теперь усмехнулся и он. – С моей фантазией много, что можно. Как насчёт того, чтобы воспользоваться ей?
– Чего? – я едва не открыла рот от удивления. Интонация его голоса походила на дешёвый подкат, но это было слишком нелепо. Где я и где человек напротив!
Он мог купить себе все, что угодно в нашем маленьком городке. Он мог выбрать любую девушку, и ни одна ему бы не отказала. Почему? Да потому что людям с таким лицом, фигурой и кошельком почти никто не отказывает.