Ники Сью – Ты - моя ошибка (страница 5)

До интима дело доходило не раз, но тут уже я стопорила процесс. Этот шаг важен, и решиться на него было не просто. Я много читала на форумах: как подготовиться, какое белье купить, какая атмосфера нужна. В общем волновалась. Женьке об этом не говорила, стыдно как-то. Зато с Анфиской делилась. Она смеялась, у самой-то первый опыт был в школьные годы, в выпускном классе. А мне только предстояло постичь дзен.

Только постичь случилось не с тем, и без всяких подготовок. Неожиданно, и да, безумно приятно. Удивительно, но я совсем не смущалась, бездумно отдалась порыву. Стыдно, конечно. О таком лучше забыть и выбросить из памяти навсегда.

– И чего он пялится? – выдернула из воспоминаний Анфиса. Иванов, на самом деле, не сводил с меня глаз, пожирал. Словно интересней меня вокруг не было ничего. Мне стало противно, пусть на свою Светку смотрит. Она, между прочим, рядом паслась, с подругами болтала, иногда тоже поглядывала.

Народ медленно прибывал, нас становилось больше. Уже и в коридоре воздуха мало, и присесть негде, а физрука все нет.

– Сегодня совмещенная пара с какой-то группой с мошками, – крикнул кто-то в толпе. Вообще нас редко с другими потоками совмещали, больше со своими. Но бывали исключения – преподавателей отправляли на курсы или они уходили на больничный. Видимо сегодня как раз такой случай.

Правда, группы с факультета международных не было. Нас здесь хоть и шестьдесят человек, однако, лица все знакомые, частенько пересекаемся. Ну и конечно, ребята шушукались, как без этого. Кто-то тихо, а кто-то нагло и громко. Нас с Женькой обсуждали, и Светку за компанию. Меня ясное дело раздражало быть в центре внимания, но и ввязываться в разговоры не хотелось. И так чувствовала себя облитой с ног до головы грязью.

Минут через пять явился Григорий Константинович, физрук. Высокий, худощавого телосложения, лет под сорок. Волос на голове у него почти не было, сплошной прозрачный шар, поэтому он частенько ходил в кепках. Зато одеколоном несло знатно, на весь коридор. Порой настолько горьким был запах, что аж подташнивало.

В зале мы построились, получили задание. К счастью, на улицу физрук не повел, видимо погодка ему и самому не очень нравилась. Мрачно, сыро и холодно. Девчонок отправил в угол с матами, а парней на другую сторону.

– Даже подтянуться не можете разок? – кричал Григорий Константинович, когда мальчишки активно пытались что-то выдать. Димка Зыкин больше всех подтянулся – десять раз. Остальные еле до пяти, а то и трех дотягивали. Это еще хорошо, что нам с девочками не досталось. Нормативы по тому же обручу и прыгалке я в принципе никогда не сдавала..

– О, Иванов к турникам пошел, – прошла волна разговоров.

– Чтоб свалился он с этих перекладин, – хмыкнула Анфиска. Я же наоборот отвернулась, подошла к высокому турнику и начала делать растяжку. Ногу закинула, потянулась вперед. Гимнастика мне всегда больше нравилась, да и на шпагат в школьные годы садилась спокойно.

А потом дверь в зал громко распахнулась, послышались шаги, незнакомые голоса. Я сперва не заострила внимания, вероятно мошники пришли. Но когда Лилька Комарова, королева нашего факультета, рассыпалась в комментариях, захотелось оглянуться.

– Это же Ник! Блин, какой он милашка, – разливалась соловьем Комарова. Подружки ее в стороне не остались, тоже зашептались.

– Говорят, они с Ромой Филатовым лучшие друзья. Но Никита отбитый на всю голову.

– И почему нам не сказали, что будет именно их группа?

– Новиков – недоступная крепость, – пояснила Лилька, полушепотом. – Ты либо в его вкусе, либо проходишь мимо. Знаете сколько девчонок по нему сохнет? Он еще такой весь из себя дерзкий, мрачный. К нему так просто не подкатишь. Вот с Филом познакомиться легко.

– А который из них Фил? – спросила Нона Черницова, моя одногруппница.

– Его кажись нет, ну вообще он вроде встречается сейчас с какой-то замухрышкой. – Ответила Синицына. Откуда только знала о таких подробностях? За собой бы следила, а не за как она там выразилась? Замухрышками? Вот за ними. Сама встречается с одним, а спит с Ивановым.

– Да бросит он ее. Пару раз потра*аются и все на этом, – усмехнулась Лилька.

– Но Новиков огонь, а не мальчик, – добавила Алька Рожкова. Она училась вместе с Женькой и Светкой в одной группе. – Такому если и Королеву подашь, может носом покрутит.

Девчонки засмеялись. Так их этот Никита веселил. Правда, смеялись в полголоса, прикрыв рот ладошкой. И вообще лишний раз старались отвернуться, видимо, чтобы он не заметил.

– А этим только и подавай местную звезду, – буркнула Анфиска почти мне на ухо. В конце концов, любопытство взяло вверх. Нет, мне не до влюбленных воздыханий, хватит Женьки, который предал, растоптал и теперь ходит с довольной миной. Просто реально интересно, что там за парень, которому Королеву дашь, а он откажется.

Я опустила ногу с турника, поправила легинсы, и наконец, повернулась. Да только лучше бы не поворачивалась. Сердце забилось, словно баскетбольный мячик, в ушах повис гул. Я даже моргнуть не смогла, так и замерла на месте, разглядывая его – моего незнакомца. Человека, с которым в пятницу потеряла невинность, и чьи ласки до сих пор вспоминаю с щенячий нежностью и стыдом, заливающим щеки.

Он стоял ко мне полубоком, разговаривал с парнями. Высокий, выше всех, широкоплечий, на руках так и выступали венки от накаченных мускул. Белая майка облегала его тело, а черные спортивки подчеркивали спортивные ноги.

– Ветрова, тоже Никита понравился? – глумливо произнесла Алька, и девчонки снова засмеялись. Я же шевельнуться не могла, спину окатила волна холода, вперемешку с диким жаром. На фоне кто-то говорил, но я уже ничего не слышала. Грудь залилась волной стыда, руки стали влажными. Мне вдруг показалось, что все вокруг смеются надо мной, тычут пальцем.

Перед глазами всплыла наша ночь с этим… как его зовут? Никита? Вот с ним. Его жаркие поцелуи, мой негромкий стон… Господи! Какой позор. Почему я не подумала, что встречу незнакомца в универе? Что он может учиться здесь. О чем вообще думала, когда позволяла себя целовать?

Я бы может еще простояла в оцепеневшем состоянии, подобно статуи Свободы. Но откуда-то у мальчишек взялся баскетбольный мяч. Они начали перекидываться, и по нелепой случайности пас полетел не в сторону кольца, а в нашу сторону, в уголок, где толпились девчонки.

– Осторожно! – крикнул Олег Рагозин из моей группы. От него летела подача. Все видимо услышали, разбежались, только я дурочка осталась стоять на месте. И конечно получила за это мячом. Хорошо хоть удар пришелся не по голове, а по плечу.

– Ай! – вырвалось у меня от боли. Я пошатнулась, потеряла равновесие и чуть не упала: вовремя схватилась на турник, возле которого стояла.

– Уль, сорян, – посылал лучи извинений Рагозин.

– Ульян, ты как? – это уже Анфиска подлетела. Я кивнула, мол, пойдет, жить буду. Подняла голову, пытаясь прийти в себя, и сердце в ту секунду совершило кульбит. Потому что он смотрел. Никита Новиков. Смотрел на меня. Тот самый парень – моя ошибка.

Глава 6 – Ульяна

Ник не сводил с меня глаз, а я не могла перестать смотреть на него. Даже на таком расстоянии от его взгляда пронзал разряд электричества по спине. Он словно вытягивал из меня волю и силы на дальнейшие сопротивления. Неужели такое возможно? Люди вокруг перестали существовать, голоса пропали. Я превратилась в желе, которое потряхивало, и которое не могло пошевелиться.

Чудом передо мной вырос физрук, начал задавать вопросы, показывать пальцы перед глазами, трясти рукой. Что ему было надо от меня, одному Богу известно. Зато Григорий Константинович решил по итогу отпустить горе-студентку с пары. Отправил меня в медпункт этажом выше. Сам, к счастью, сопровождать не пошел, и никого не отпустил в качестве помощника.

Я спорить не стала, потому что заниматься дальше физкультурой, когда на тебя так смотрят – невозможно. Этот парень обладал магнетическим притяжением, не совсем нормальным, может даже немного раздражительным. Хотя я больше на себя злилась, чем на него. Если бы не отдалась в пятницу, не открылась перед ним… Господи! Да мы даже имен друг друга не знали… Зато переспать успели.

До медпункта я добрела как слепая мышка: считай на ощупь. Толком ничего не видела, в голове крутился образ Никиты, а еще казалось, что он всем расскажет. А может все уже знают. С одной стороны, я отдалась ради мести. С другой, сейчас больше всего на свете не хочется, чтобы хоть одна душа узнала о моем упоительном грехе.

Возле дверей медкабинета я потопталась с минуту, потом постучала. Никто не открыл, так что зашла в наглую. Прошла вглубь мимо трех коек с белыми простынями, оглянулась – медсестры не было. Ну и ладно, решено – пережду конец пары здесь. Возле окошка батарея есть, тепло, а главное глаз Никиты нет. Они у него, между прочим, очень красивые, голубые, как тихий океан в сезон жаркого солнца.

Я села на кушетку, спиной к дверям, лицом к окну. Вздохнула и снова озадачилась: почему мысли об измене Иванова не трогают так, как этот парень. Едва знакомый человек сердце волнует больше, чем тот, с которым встречалась полгода. Вот это новости, конечно. Сама от себя такого не ожидала.

Через пару минут послышался скрип, открылась дверь. Видимо медсестра вернулась. Я особо не нервничала, спросит, скажу, физрук прислал. Выгонит, пойду в раздевалку, а нет, так отдохну здесь. Однако медсестра не торопилась задавать вопросы, и шаги показались мне тяжелыми.