Ники Сью – Люблю тебя ненавидеть (страница 8)

Мы стояли неприлично близко, пожалуй, так могут позволить себе стоять только влюбленные, кем мы не являлись, и это очень сбивало с толку, путало мысли. Настолько, что у меня сбилось дыхание, а по спине пробежала волна мурашек — сладких, почти болезненных.

– Вот как? – кое-как выдавила из себя.

– Конечно, я не позволю тебе об этом забыть, – с деланым высокомерием заявил Тимофей.

Я не успела осмыслить его слова — слишком глубоко утонула в потоке непонятных чувств, что вихрем закружили во мне. Как Тим уже поднял руку и провёл кончиками пальцев по моей щеке — нежно, даже ласково. От этого лёгкого касания по телу снова прокатилась дрожь, смешанная со стыдом и острым, запретным удовольствием.

А когда его пальцы скользнули ниже и легли на мою шею, слегка сжав её, я не отстранилась. Не смогла. Все это выглядело с одной стороны странно, а с другой так естественно, будто это нормально, чувствовать, как его палец надавливает на мою челюсть, а взгляд при этом оставляет невидимые отметины на лице.

Все это, конечно, недопустимо. Особенно по отношению к Марине. Он ведь её парень. Они всё ещё вместе… или нет? Если да, то почему тогда он смотрит на меня так, будто я его девушка, будто вот-вот его губы коснуться моих.

– Мне, наверное, пора. – Я закрыла глаза, дала себе несколько секунд, чтобы успокоиться. А когда открыла, обнаружила, что Тим убрал руку с моей шеи и просто стоял напротив. Улыбался. Хотя улыбка у него не была дружелюбной, скорее опасной и загадочной, как у настоящего демона, от которого впору держаться подальше. Схватив сумку, я быстро двинулась к дверям, но на полпути остановилась, услышав короткое:

– Угу.

И мне вдруг до назойливого захотелось спросить у Тимофея, почему он вообще в моем универе. Учился же раньше где-то, зачем перевелся. Может, это бестактно, но с другой стороны, что здесь такого? Всего лишь вопрос, верно?

Я медленно развернулась. Макаров стоял на том же месте, вальяжно облокотившись о парту.

– Скажи, а как ты оказался тут?

– Тут? – удивился он.

– Да, в моем универе и в моей группе. Это… так… – я постаралась подобрать слова, но они как назло не шли. Происходящее казалось слишком нереальным, словно сон какой-то.

Тим оттолкнулся от парты, накинув рюкзак на плечо, и неторопливой походкой направился ко мне. Когда поравнялся, то замедлил шаг и, наклонившись к самому моему уху, хрипловато прошептал:

– Помнишь детскую считалочку? Раз, два, три… – запел он. Его голос напоминал языки пламени, прикосновение которых могло оставлять болезненные отпечатки. Но мне понравилось, как бы безумно это не звучало.– Он найдет тебя.

– Что?

Тим отстранился, дернул ручку и, прежде чем выйти, добавил:

– Четыре, пять, ночью ты не будешь спать. Забавная, да?

– Я не… – договорить он мне не дал, вышел прочь, оставив после себя еще больше вопросов.

Соня однозначно влюбилась в Тимофея. Я видела ее поведение собственными глазами, и это вызывало во мне волну негодования. Хотя и Макаров вел себя довольно странно, словно в нем поселились две личности. За все эти дни он ни разу не заговорил со мной при одногруппниках, но если мы оказывались наедине, он мог и поздороваться, и выдать какую-нибудь ерунду.

В пятницу вечером, так уж совпало, мы вошли в лифт втроем: я, Соня и Тим. И вместе вышли на пятом этаже. Мне нужно было на кафедру занести доклад, а куда они направлялись, я понятия не имела. И нет бы заняться своими делами, я зачем-то остановилась посередине коридора и наблюдала за этой парочкой. Тайком, конечно. Делала вид, что копошусь в сумочке.

Тим и Соня остановились у двери кабинета студсовета. Они о чем-то разговаривали, а потом Соня начала неторопливо водить пальцем по груди Тима, опускаясь ниже и ниже. И в тот момент, когда она будто случайно задела его ремень, скользнув к ширинке и пристраивая ладонь на ней, я отвернулась.

Да как он… Он же с Мариной! Почему тогда?

Дверь с шумом захлопнулась, и я поняла – они займутся сексом. Прямо в кабинете студсовета. Рисковое мероприятия, учитывая, что туда в любой момент мог войти кто угодно. Но им однозначно было наплевать.

Я вмиг растерялась. Настроение пропало, а вместе с ним и желание идти на кафедру. Не знаю, что со мной происходило. Но где-то в глубине души мне стало обидно, словно ревность кусала, что Тимофей там, в этом кабинете, с Соней. Хотелось ворваться, помешать им, сказать, что это неправильно. Но я слишком трусливая, да и жизнь этого красавчика меня не касалась.

Пусть, что хочет творит! Мне фиолетово! Точка! Подчеркиваю!

А на следующий день объявили, что в субботу мы всей группой едем в лагерь, который находится в чаще леса. Там будут проходить лекции и командные игры, вроде как для сплочения коллектива. Я бы, может, и не поехала, но куратор объявила, что все за счет института. А так как дядя Вова планировал в субботу привести очередного друга, я была рада оказаться где угодно, кроме квартиры.

– Куда это ты собираешься? – удивилась бабка, заметив, как я утром субботы собирала вещи в рюкзак. Взять решила только самое необходимое: сменное белье, щетку и теплую кофту. Хотя апрель радовал хорошей погодой и многие уже ходили в майках с коротким рукавом.

– У нас сегодня поездка в лагерь с группой. – Я испугалась, вдруг она не отпустит. Нет, в целом бабушка мне ничего не запрещала, ее бы воля, она бы меня вообще сплавила куда-то, но мало ли.

Бабушка протерла руки о фартук и, ничего не сказав, закрыла дверь. Я облегченно выдохнула, быстренько довела все до ума, схватила рюкзак и уже через час сидела в автобусе рядом с Линой Филатовой. Мы как раз обсуждали предстоящую поездку, когда в салон вошел Тим.

В спортивном черном костюме Макаров выглядел еще привлекательнее и раскрепощеннее, чем обычно. Он лениво окинул взглядом автобус, по его лицу так и читалось: “Зачем я здесь нахожусь?” Мне стало интересно, почему он не поехал на машине. Да и реально, почему не отказался? Что-то мне подсказывает, он бы мог, в отличие от нас всех.

Наши взгляды с ним случайно пересеклись, и в моей груди что-то вспыхнуло, словно спичка зажглась. Возможно, мне показалось, но было в его глазах что-то такое жгучее, пылкое, похотливое… Я смущенно сглотнула и поспешила отвернуться к окну. Нечего на него смотреть. У него для этих переглядок есть Соня. А я… мне вон пейзажи куда интереснее. Когда еще выпадет шанс на горы полюбоваться.

Автобус уходил все дальше в сторону горной местности и наконец-то показался лагерь — уютный, уединённый комплекс, спрятанный среди густого хвойного леса на склоне. Вокруг возвышались величественные ели, и другие разные деревья, названия которых я не знала. Сам лагерь выглядел, словно из фильма: простые корпуса, большая открытая площадка с шатрами для собраний или лекций, и узкие тропинки, уходящие вглубь леса.

Погулять по окрестностям нам не дали, сперва определили, кто и где будет ночевать, а потом отправили на занятия, которые проходили на открытом воздухе. После обеда, уже вечером, когда солнце только начало окрашивать небо в малиновый цвет, ко мне подошла Лина.

– Не хочешь прогуляться? В лесу сейчас хорошо, красиво. Тем более занятий больше не будет.

– Почему бы и нет, – я радостно кивнула, и мы зашагали вглубь по тропинке, усыпанной одуванчиками.

Деревья росли, так плотно, что их ветви переплетались, образуя над головой густой полог, который почти не пропускал солнечный свет. Красиво, но немного пугающе.

– Ой, – Лина остановилась, хлопнув себя ладонью по лбу. – Я кое-что забыла в комнате. Ты иди, я сейчас сбегаю и догоню тебя.

– Может, я…

– Не стоит, иди. Я скоро! Одна нога тут, другая там, – заверила она и, развернувшись, побежала прочь. А уже через пару минут ее силуэт окончательно скрылся из вида.

Сначала всё было спокойно и даже приятно: воздух пах хвоей, под ногами хрустели опавшие ветви. Но погода в горах меняется мгновенно. Небо стремительно темнело, тяжёлые свинцовые тучи нависли над верхушками елей. Подул холодный, пронизывающий ветер. Я поёжилась и плотнее запахнула кофту, но продолжала идти вперёд. Постепенно вокруг становилось всё мрачнее. Свет, который ещё недавно пробивался сквозь кроны, почти исчез. А потом где-то вдалеке глухо зарокотал гром.

Я остановилась.

Меня вдруг охватило странное тревожное чувство.

Я оглянулась, но не увидела ничего, кроме темных силуэтов деревьев и сгущающихся теней. Наверное, просто разыгралось воображение.

Надо было возвращаться, и чем быстрее, тем лучше. Я решила пройти другой дорогой, вроде бы эти высокие ели мы проезжали, и лагерь должен быть прямо за ними.

Небо снова разрезала ослепительно-яркая вспышка молнии. Почти сразу же прогремел оглушительный раскат грома, от которого задрожала земля под ногами. А через секунду на лес обрушился настоящий ливень. Крупные, тяжёлые капли мгновенно пробили ткань одежды и холодными струями потекли по коже.

Я попыталась ускорить шаг, почти побежала, но мокрая земля и скользкие листья превратили тропинку в опасный каток. Ветки хлестали по лицу и рукам, мокрые волосы прилипли ко лбу.

«Чёрт меня дёрнул пойти именно сюда!» — пронеслось в голове.

Высокие ели, которые должны были служить ориентиром, словно растворились в сплошной серой пелене дождя и наступивших сумерках. Я остановилась, тяжело дыша, и попыталась понять, куда идти. Сердце колотилось так сильно, что его гул отдавал в ушах. Внезапно в голове всплыл образ сталкера, который присылал мне плюшевых медведей. И от этого жуткого образа, паника еще больше сдавила грудь. Я начала дышать часто, глотая губами воздух, и, пытаясь унять нарастающий страх.