Ники Прето – Корона из перьев (страница 68)

– Понимаю, ты расстроена, Вероника, – попыталась успокоить ее Вал. – Все распуталось, но это и к лучшему. Судьба привела сюда этих солдат: их направляла рука самой Аниянкэ. Я старалась быть терпеливой, дать тебе больше времени, но это – именно то, чего я ждала. Вот он, наш шанс бежать. Вызволить и тебя, и твоего питомца из этой клетки, в которую посадили вас наездники. Пока они готовятся к обороне, мы освободим твоего феникса и сбежим. И других самок тоже освободим, если получится, а потом покинем это место через подземный ход.

Вероника уставилась на сестру. В детстве она говорила, что ее герой – Авалькира Эшфайр, и хотела стать такой же, как она. Но в действительности стремилась походить на Вал. Стоило им угодить в беду, Вероника знала, что Вал их вытащит, – и она вытаскивала, пусть даже методы Вероника не одобряла. Вал всегда сохраняла бесстрашие, и вот этим, наверное, Вероника и восхищалась больше всего.

Теперь же она видела в сестре трусиху. Не бесстрашие двигало ею, а себялюбие.

А майора… Она пожертвовала собой, лишь бы девочки успели спастись. Даже оказавшись на дне, утратив семью, феникса, попав в рабство и лишившись королевы, Илития продолжала бороться.

Вот так поступает воин, истинный Укротитель фениксов. Вал и прочие ошибаются: наездник – это не звание, не качество, которому надо соответствовать, и не наследие, которого надо быть достойным. Укротители фениксов – защитники их народа, воины света, а солдаты империи – тьма, что пришла поглотить их.

Похоже, не стоило Веронике равняться на Вал и увенчанную перьями королеву. Все это время рядом с ней был пример лучше, настоящий герой. Майора.

– Ник? – долетело сверху из лестничного колодца.

Сестры вздрогнули, но первой опомнилась Вал. Она отступила в тень, стреляя по сторонам взглядом, ища, где спрятаться – или откуда нанести удар.

У вольера Эрскен оставил штабеля ящиков с кормом. Вал ощупью отыскала в них щель и скользнула в нее.

– Вал, ты где… – позвала было Вероника, но замерла, когда у подножья лестницы появился Тристан. Он направился к ней, но на полпути настороженно остановился.

Вероника не сумела скрыть боли, увидев его. Все прочее растворилось, и она словно вернулась на плац.

– Почему? – со злостью спросила она, проглотив комок в горле.

Небо приобрело темный, сероватый оттенок, и фонари вдоль галереи, вместе с отсветами маяка, окутывали Тристана аурой красного и золотого. Он подошел ближе, и Вероника разглядела, насколько он мрачен.

– Послушай, – нерешительно начал Тристан. – Это не было… я не… я ошибся. – Вероника удивленно моргнула. Тристан огляделся, словно ища подсказки, но потом не выдержал и схватился за голову. – Сам не знаю, что делаю. Разве не видишь? – чуть не кричал он, теряя самообладание. – Я не знаю, как управлять. А вдруг коммандер, мой отец, больше не вернется?

Говорил он через силу, и, видя его боль, Вероника устремилась в его разум. Сделала она это инстинктивно, как если бы ловила падающий со стола нож, забыв, что это опасно. Просто сейчас, по неведомой причине, ей казалось, что поступает она правильно, как если бы она связывалась с Ксепирой. Не ради любопытства или контроля, но ради того, чтобы разделить с ним боль.

Вот в этом, поняла она, разница между нею и Вал – Вал использовала знания как оружие: причиняла боль, выискивала слабости. Вероника же через тенемагию стремилась понимать окружающих, сострадать и отзываться.

Кто знает, вдруг тенемагия – это вовсе не искушение тьмы, но орудие как зла, так и добра. Все зависит от человека.

Впрочем, следовало быть осторожной. Однажды Вероника уже употребила тенемагию против Тристана – когда поддразнила его за то, что он называл Вихря «ксе кси», – лишь бы отстоять свое мнение. Проступок маленький, вреда он никому не причинил, но Веронику это не оправдывало. Тенемагия – дорожка скользкая. Сперва захочется просто понять Тристана, потом выведать у него что-нибудь, а дальше… что? Долго ли она продержится, прежде чем начнет красть его мысли и подменять их нужными ей? А начнут они ссориться, и она каждый раз станет смотреть еще глубже в поисках новых способов уязвить Тристана?

Как та же Вал?

Нет, твердо решила про себя Вероника. Она – не сестра.

Когда связь между ними установилась, Вероника почувствовала, какая буря эмоций бушует у Тристана в душе. Его разум, как и разум всякого человека и даже зверя, в который до этого она проникала, был уникален, ощущался по-своему: Вал – дым и железо, Ксепира – яркий чистый солнечный свет. От разума Тристана веяло землей и свежестью, росистой травой, шелестом летнего дождика по листве. Обычно. Сейчас его разум был грозовой тучей: клубился, искрил и кипел.

– Я просто не готов ко всему этому, – тяжело дыша, продолжил он. – Никто из учеников еще не бился по-настоящему, а Эллиот… не знаю, как с ним быть. Мне невыносима сама мысль, что все эти люди рассчитывают на меня, ждут моих приказов. И если получится защитить хотя бы одного друга, защитить тебя, я обязан это сделать. Я должен этого хотеть, потому что так надо. Но я не могу, просто знаю, что не смогу справиться в одиночку. Мне нужен ты, тебе я доверяю как никому, но я обещал и…

– Обещал? – резко переспросила Вероника. Это слово пронзило ее грудь, только что распираемую от радости. – Кому обещал?

Вал вышла из тени.

И хотя она была ближе к Веронике, чем к Тристану, смотрела она только на него. Веронику чуть не захлестнуло волной тенемагии, ауру которой излучала сестра: порывы магической энергии достигали такой силы, что практически сбили Тристана с ног. Он ударился спиной о стену и обмяк, а Вал двинулась на него. В ноздри ударил дымный запах ее волшбы.

Вероника, которая успела открыться для Тристана и была связана с ним, услышала мысли сестры:

«Хватит. Молчи. Не думай. Ты ничего не помнишь. Ты…»

– Довольно, Вал! – прокричала Вероника и грубо оттолкнула сестру. Вал отвлеклась, и связь пропала. Воздух перестал потрескивать от магии. Жуткий голос сестры пропал из головы Вероники – и головы Тристана тоже.

Вероника усилила свой ментальный барьер, а вот Тристану никак помочь не могла.

Тристан потряс головой, поморгал, пытаясь сообразить, что произошло. И если Вероника сразу поняла, что голос, звучавший в голове, принадлежал ее сестре, она не знала, как воздействие тенемагии переживают те, кто ею не владеет. Тристан вполне мог слышать неразборчивый шум, грохот, ощутить внезапное подспудное желание, а может, его собственные мысли вдруг закружились бешеным вихрем.

– Кому и что ты обещал, Тристан? – с нажимом спросила Вероника, опасаясь того, что Вал могла сотворить с его разумом и памятью.

– Ни единому его слову верить нельзя, – начала было Вал, но Вероника оборвала ее:

– Нет, это тебе нельзя верить, – выплюнула она. – Прошу, скажи, Тристан.

Тристан сперва настороженно взглянул на Вал и лишь затем – на Веронику. В себя он вроде пришел, но все еще силился понять, что происходит.

– Не злись, Ник. Твоя сестра очень за тебя переживала, вот и все. Она не хотела, чтобы ты сражался, пока на то не будет крайней нужды. Вот я и обещал, что не пущу тебя на стену, где опаснее всего.

Он словно умолял, но Вероника совершенно ничего не испытывала к нему. Она резко обернулась к сестре. Вал вовсе не пеклась о ее безопасности, она лишь хотела отгородить ее ото всех, погрузив в полное одиночество.

Внезапно картина в уме Вероники сошлась: «…это – именно то, чего я ждала».

Вал знала, что солдаты идут.

Мысль просто ужасная, но Вероника не сомневалась в ее справедливости. Вал ведь и в Гнездо-то пришла всего за несколько дней до атаки. Такой опытный тенемаг, как она, просто не мог не заметить сотни солдат, идущих на гору. Вероника щупальца магии держала при себе, старалась не распускать широко, зато Вал всегда раскидывала сети как можно дальше. Вот почему она предлагала Веронике уйти поскорее, и предлагала так настойчиво. Она не предупредила наездников, и они не успели подготовиться; утаила сведения, рискуя многими жизнями ради того, чтобы снова вернуть контроль над Вероникой.

Стоило Вал появиться, как она тут же принялась сеять семена страха и сомнения в сердце Вероники. Поносила наездников, сомневаясь в их целях и благодарности, упрекала сестренку за службу им. А когда вернулась Ксепира и ее посадили в брачный вольер, Вал оказалась как никогда близка к своей цели. Решив же действовать через Тристана, чтобы тот не пустил Веронику сражаться, она практически лишила сестренку всего, что дарило ей счастье. Столько боли и страданий, и все ради этого момента – чтобы у Вероники не было опоры.

– Ты знала, что она вернется? – спросила Вероника у сестры. Это было последнее, что она еще не выяснила. Последний вопрос, на который она хотела получить ответ. Она и раньше спрашивала, но Вал находила отговорки. На сей раз ей не отвертеться.

Смена темы сестру удивила, но она вскинула подбородок и, сверкая глазами, ответила:

– Да.

– Ты привела ее сюда… ко мне? – глухим, мертвым голосом продолжала спрашивать Вероника.

– Да.

– Как? – в горле медленно поднималось жжение. Вероника стиснула зубы: ей казалось, что она выдохнет в сестру огнем, когда та беспечно пожала плечами.

– Ты нетерпелива, Ника, как всегда. Воскрешения – не для малодушных. Прошла целая неделя, прежде чем она вернулась. Феникс искал тебя, но рядом оказалась только я. Нелегко было управлять ею, но мне удалось. Она последовала за тобой, я за ней, и вот мы здесь.