Ники Прето – Корона из перьев (страница 26)

И если Сэв просто обижался на поручение, которого не понимал, то Кейд пришел в ярость. Воспринял это как личное оскорбление, как будто Сэв умалял его достоинство или вторгся на его территорию.

Может, причина и того проще? Ведь Кейд – повинник, а Сэв – солдат. Сэв тоже раньше их ненавидел. Солдаты – грохочущая поступь в переулках Аура-Новы, грозные тени на порогах приютов и кухонь. Они – волны, что лизали берега пирейской границы, подбираясь все ближе, и наконец затопившие холмы и ферму его семьи.

Если уж говорить совсем по правде, то ненавидеть солдат Сэв не переставал. Хоть и служил.

Сэв не винил Кейда, но поделать они ничего не могли, сколь бы ни претили им обстоятельства.

Грела душу, позволяя забыть о плохом, только близость с животными. Ламы – уверенные звери, приспособленные для горных походов, у них длинные шеи и крепкие копыта. Они напоминали Сэву кротких, покрытых мягкой шерстью овец, которых разводила его семья.

Напоминали, но не всегда: ламы не раз пытались укусить его. Сэв даже подозревал, что за этим стоит один известный ему малый.

Понимая весь риск затеи, Сэв не удержался и начал общаться с животными. Понемногу. Тут погладит, там потреплет… Опомниться не успел, как уже помогал с упряжью и сумками, наливал им в поилки воду. Сослуживцы, которым тоже поручили ухаживать за животными, дивились, глядя, как он выполняет лишнюю работу. Впрочем, они скорее думали, что Сэв выслуживается перед начальством.

Сэв с удивлением обнаружил, как хорошо ему среди повинников.

Сперва от одного взгляда на них начинало щемить в груди, и Сэв не сразу понял, что это чувство – зависть. Казалось бы, как может свободный завидовать рабу? Потом Сэв ощутил себя умирающим от жажды путником, взирающим на тех, кто утоляет ее большими глотками. Ему-то приходится скрывать свой дар, а повинники пользуются им свободно.

Со временем стало спокойнее. Мягкий гул магии, тяжелый благодарный труд и то, как люди и животные работают вместе, – все это напоминало о детстве. Тилла и Корем когда-то пасли овец, прямо как семья Сэва, а самый юный из повинников по прозвищу Мелкий был родом из деревеньки близ фермы Сэва, из семьи рыбаков. Правда, он их давно не видел.

– Где они сейчас, не знаю, – как-то признался Мелкий, когда они с Сэвом наполняли поилки. Цветом кожи и чертами лица он здорово напоминал Кейда, их можно было даже принять за братьев, но Кейд был высок и крепок, а Мелкий – низок и худ, сплошь коленки да локти. – За мной пришли на рассвете, когда я вышел сети проверить. Больше я своих не видел.

Выходит, Сэву еще повезло: он знает, что сталось с его близкими. Они погибли, зато покоятся в мире, а не отбывают повинность неизвестно где. Мелкий был совсем юн, но с его слов Сэв понял, что родители его прилично зарабатывали. Самого Мелкого приговорили к семи годам повинности, а это – половина тех лет, что он прожил. Повинников Сэв просто жалел, однако история Мелкого привела его в ярость. Так, может, Трикс неспроста отправила его к анимагам? Вдруг хотела вызвать в нем такие вот чувства? Показать, на чьей стороне Сэву положено быть? Ведь он – как они, и все же, отринув однажды себя и магию, он остался на свободе, а они – нет.

Естественно, ему хотелось иного расклада. Если бы не война, он пас бы овец, а все анимаги в империи были бы свободны. Не было бы магорабов, Укротители фениксов оставались бы славными героями, о которых он только слышал, и папа с мамой не погибли бы.

Но все сложилось как сложилось, и, сделав свой выбор, Сэв избежал рабства. Как можно о таком жалеть?

Кейд по-прежнему не жаловал Сэва, зато совершенно преображался рядом с ламами. Он весь будто светился. Шептал им ласковые слова и ухаживал за ними так нежно и умело, что немало впечатлил Сэва. Из всей группы анимагов Кейд был самым опытным, как будто практиковал магию с детства.

Сэву эта черта в нем нравилась. Обычно угрюмый, враждебный, вблизи животных Кейд становился другим: плечи расправлялись, суровые черты смягчала счастливая улыбка, слышался теплый смех. Сэва тянуло к нему, хотелось смотреть на него и греться в лучах его магии. Но стоило приблизиться, и Кейд сердито отворачивался. Сэв невольно отвечал тем же. Вот бы выяснить, откуда такая неприязнь, и унять вражду.

Как-то Сэв проснулся еще до рассвета. Солдаты встали лагерем в тени крутой скалы, недалеко от каких-то руин. Паломничий тракт они давно оставили позади и все же порой видели под ногами извилистую мощеную дорогу: появляясь словно бы из ниоткуда, она вскоре опять скрывалась в лесной гуще. Попадались на пути и разбитые арки из прямоугольных каменных блоков, колонны, покрытые непонятными узорами, и развалившиеся статуи, стоявшие часовыми вдоль пути. Древние и обветренные сооружения… На что они здесь? Кем поставлены? От Корема Сэв услышал слово «Секвейя». Вторая дорога, мифическая тропа, идущая лесами Пирмонта. Ребенком Сэв вместе с другими детьми рыскал по Предгорью в поисках начала легендарной Второй дороги и сокровищ, к которым она якобы ведет. Оказавшись на тропе сейчас, солдатом, он будто вернулся в детскую фантазию, только вывернутую наизнанку, особенно если вообразить, что сокровище в конце пути – это логово наездников.

Его разбудил шум. И когда он, щурясь, присмотрелся к животным, то увидел Кейда за работой. Шумно выдыхая, повинник грузил на спины ламам мешки с зерном и бочки с водой. От его разгоряченного тела, обнаженного по пояс, поднимался пар на утренней прохладе. В бледном свете поблескивала цепь на шее.

Спал сегодня Сэв плохо: рядом лежала Трикс и, как обычно, бормотала во сне. Сэв еле-еле сумел забыться. Он снова видел ферму, гряду зеленых холмов и чистое голубое небо. А потом все это сгорело.

В надежде прогнать кошмарные образы Сэв поморгал и принялся собирать постель. Потом направился к выгону для лам. По пути он наступил на веточку, и Кейд резко обернулся, подобравшись, словно готовясь к бою.

«Если бы не глаза, – сонно подумал Сэв, почесывая примятые волосы, – он бы сошел за солдата».

Взгляд у Кейда был умный и проницательный, но не лукавый. Взгляд был добрым… пока не наткнулся на Сэва.

– А, – выпрямился Кейд. – Ты.

Сэв со вздохом нагнулся над бочкой и плеснул себе в лицо ледяной воды, сделал большой глоток. Обернулся – Кейд так и стоял перед ним. Он слегка запыхался: грудь вздымалась и опадала, мускулистый торс поблескивал от пота. Пока Сэв утирался подолом туники, темные глаза Кейда следили за каждым его движением. У него было резко очерченное, угловатое лицо; в отличие от Сэва, который позволял себе отпустить щетину, повинник гладко брился. Он напоминал бронзовую статую какого-нибудь древнего героя в храмовом саду, покрытую утренней росой.

Сэв резко вдохнул и откашлялся, удары сердца отдавались в горле. Храмовые статуи? Ну-ну… С тревогой он осознал, что в последнее время восхищается не только магическим талантом Кейда. Он присмотрелся к сердитому лицу повинника, и в животе у него завязался тугой узелок горечи. Кейд его восхищения не разделял.

Обойдя Кейда, Сэв взглядом отыскал запасы зерна. Вскрыл один из мешков и приготовился наполнить кормушку, но Кейд его остановил.

– Ты что делаешь? – накинулся он на Сэва. В его раскатистом басу послышался скрежет – не то раздражение, не то гнев. А может, и то и другое.

Посмотрев на зерно, Сэв выпрямился:

– Сам как думаешь? Животных кормлю, – неуверенно произнес он. Ну, чем он на сей раз не угодил Кейду?

– Зачем? – Кейд шагнул ближе. Обвел лам рукой: – Тебе не их вверили, – он ткнул пальцем себе в грудь, – а меня.

– Не вверяли мне тебя, – тревожно ответил Сэв. Ему полагалось стеречь животных. Да, приглядывать за повинниками тоже надо, но это не делает Сэва хозяином Кейда.

– Не обманывай себя, солдат, – отрезал Кейд, отбирая корм у Сэва. – Ты – один из них. – Он мотнул головой в сторону спящего лагеря.

– Я тебе не нравлюсь, – начал было Сэв, сжав кулаки: хотелось забрать назад мешок с кормом. – Но мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь.

Кейд фыркнул, но прежде, чем он успел отпустить какое-нибудь унизительное замечание, Сэв продолжил:

– Мы оба хотели защитить ту девочку.

– Защищать человека ради него и ради себя – не одно и то же. Ты «защищал» ее, потому что не хотел убивать своими руками. Хотел успокоить совесть, чтобы спать по ночам.

В груди полыхнул гнев, и Сэв прикусил щеку изнутри. Слова Кейда ранили, а значит, он не так уж далек от истины. Может, Сэв и правда спас девчонку ради собственной шкуры? Кейд, правда, не видел, что происходило после того, как он ушел, – как Сэв из-за своего выбора чуть не погиб.

– Друзья вроде тебя – пустышка. Улыбаются да сладко говорят, а как беда – бегут.

– Это не мой выбор, Кейд, – сдавленно, борясь с гневом, ответил Сэв. – Но я стараюсь.

– Это ты называешь «стараться»? – с сомнением произнес Кейд, оглядывая Сэва с головы до ног, высматривая несовершенства. – Сильно сомневаюсь.

Сэв нахмурился. Что Кейд хотел этим сказать? Похвалил, дескать, Сэв выше участи солдата? Эта мысль окрыляла, хотя Кейд и ошибался.

– Я… Кейд, я такой, какой есть. Уж прости, если недостаточно хорош для тебя.

– Знаю я, кто ты, – медленно, чуть ли не угрожающе произнес Кейд. – И это – не ты. Это, – он небрежным жестом окинул разбойничью форму Сэва, – то, чем ты решил быть.