Никанор Стариков – НИК. Дорога смерти (страница 1)
Никанор Стариков
НИК. Дорога смерти
Глава 1
Иногда жизнь подкидывает такие коленца, что городской обыватель, чья география ограничена проспектом от дома до офиса, просто отказывается в это верить. Слишком жирно, слишком жестоко, слишком неправдоподобно. Но тот, кто прошёл не по асфальту, а по битому стеклу и пеплу сгоревших городов, знает: реальность любит плюнуть в душу именно тогда, когда ты решил, что хуже уже быть не может.
Ник закончил с вознёй. Винтовка, над которой он колдовал последние полчаса, наконец-то легла в станину как влитая, жадно впиваясь металлом в металл. Он удовлетворённо хмыкнул, вытер руки о засаленную ветошь и, достав помятую пачку, прикурил, жадно затягиваясь горьким дымом. Политиков он не ненавидел. Ненависть требует сил, а сил не оставалось даже на то, чтобы каждый день хоронить погибших. Было просто брезгливое недоумение: как можно, сидя в тёплых кабинетах за океаном, так легко разменять жизни миллионов? Полгода назад натовские «освободители» дошли до столицы. Теперь их «хаммеры» патрулировали улицы, которые Ник помнил с детства, а чужая речь разрывала тишину там, где когда-то звучали детские голоса.
Никто не ожидал, что после той памятной перепалки в эфире всё зайдёт так далеко. Но «ядерный привет», как окрестили это журналисты, долетел быстро. Ответка, конечно, настигла всех, и Штаты, и Европу выжгло знатно, но и России прилетело будь здоров. А через полгода – вот они, в центре Москвы. Городские бои превратили Красную площадь в руины, а Садовое кольцо – в линию фронта.
Ник жил в Ясенево. Спальный район, тихий, зелёный. Ещё год назад он ездил отсюда на работу, возил дочку в садик, а по выходным они втроём жарили шашлыки. Теперь девятиэтажка, где они жили, превратилась в груду бетонных обломков. Рядом с их ройном размещался важный стратегический объект ГРУ. И натовцам было плевать, что их «высокоточное» оружие накроет не только казармы и здания, но и жилые кварталы, школы, детские сады, поликлиники. Торговый центр около метро, в который жена заходила за продуктами, снесли подчистую. Школа, куда должна была пойти дочь, зияла чёрными провалами окон и обрушившимися перекрытиями.
Ник затянулся ещё раз, попытался оглядеть окрестности, но чувствуя, как едкий дым щиплет глаза. Или это не дым. Рукавом протёр выступившие слёзы. Он не плакал уже давно – с того самого дня, когда, вернувшись с работы, увидел вместо своего дома завалы, которое было усеяно трупами соседей. Жена, дочь – погибли под обрушившимися бетонными перекрытиями. Он не спал три дня, лазая по завалам в надежде найти свою семью живой. Но только на четвёртый день ему удалось найти их изуродованные тела. Как собирал по частям жену и мёртвое тело дочери, он старался не вспоминать. Хотя такое он не сможет забыть никогда. После того как он захоронил их. Стоя на коленях перед их могилами, он поклялся, что сделает всё, чтобы отомстить тем, кто убил их.
Он докурил, вновь бросил свой взгляд туда, где раньше стоял его дом. Ботинком раздавил бычок подошвой ботинка и снова прильнул к оптическому прицелу. Где-то там, за покорёженными остовами машин, очень скоро должны были появиться его цели. Теперь у него не было ни дома, ни семьи. Была только злость и ледяная пустота внутри, которую не мог заполнить даже страх смерти. Потому что самое страшное с ним уже случилось. А всё остальное – просто теперь работа.
За последние месяцы Нику удалось сколотить неплохой арсенал. Не со складов, конечно – там всё давно выгребли мародёры или натовские тыловики. Его добычей становились трофеи: то снятые с подбитой техники приборы, то забытые в спешке ящики с патронами, а однажды даже удалось снять рацию с разбитого «Хамви». Всё это аккуратно складировалось в полуподвальном помещении кирпичного гаража около метро «Ясенево». Когда-то здесь стояли личные машины, теперь – штаб одного-единственного мстителя.
На его удачу то ли строители в лихие девяностые обсчитались сметой, то ли архитектор этого кооперативного гаража закладывал в проект тайник для собственных «левых» запчастей. А может, просто Бог, которому Ник теперь молился редко, решил подкинуть ему подарок. На четвёртом этаже, в правом, самом дальнем углу, обнаружилась конура. Два на четыре – не разгуляться, но для одного человека, который отвык от пространства, хватало за глаза.
Главный секрет открылся не сразу. Выход из этой каморки вёл прямиком в соседний закрытый бокс. Сквозняком, значит, было задумано, а может, чтобы хозяин мог лазить туда-сюда, не открывая основных ворот. Ник смекнул мгновенно. Такие сюрпризы в его положении на дороге не валяются.
Перегнав туда старенькую «четвёрку» вишнёвого цвета. Ржавая, побитая, с вмятиной на крыле – зато своя, родная, он вспомнил, как жену любил и лелеял его тесть. «Моя ласточка. Ни на кого тебя не променяю!» – любил говорить тесть. Поставил машину вплотную к несущей стене, той самой, где обнаружился проход в комнатку. Аккурат так, чтобы с первого взгляда любой подумал: стоит себе тачка, в стену уткнулась, ничего интересного. А за ней – щель. Ник эту щель загородил старыми покрышками, кусками фанеры и рваным брезентом. Получилась дверь, о которой знал только он один.
Комнатушка стала его оперативным штабом на последующие месяцы. Он приволок туда всё, что нашёл в брошенных квартирах на окраине: старый, продавленный матрас с разводами неизвестного происхождения, пару подушек, из которых лезли перья, и драный плед. На пол бросил листы ДСП, чтобы холод от бетона не тянул так сильно.
А потом настал черёд электроники. Ник раздобыл пару жидкокристаллических экранов – один маленький, другой побольше. Пристроил их на шаткой тумбочке, примотанной скотчем к стене. Подключил к ним провода, которые уходили в вентиляционную шахту и дальше, на улицу. Там, снаружи, в щелях между кирпичами и в мусорных баках, были заныканы модули усилителей сигналов, от которых шли по всему району провода к камерам.
С камерами было сложнее всего. Не найти – найти их было проще простого. В домах, брошенных людьми, висели целые системы наблюдения – умные замки, глазки в дверях, домофоны с записью. На столбах вдоль улиц торчали уличные камеры, одни разбитые осколками, другие целёхонькие, смотрели в пустоту мёртвыми стеклянными глазами. Всё это добро валялось под ногами. Но была одна проблема – электричество.
Район давно обесточили. Линии порвало ещё при первых обстрелах, подстанции разнесли в хлам. Генераторы ревели только у натовских блокпостов, а Нику такой шум был без надобности.
Но Ник привык выкручиваться. Он облазил полрайона, собирая трофеи. Из брошенных машин повыдирал аккумуляторы – и старенькие, и почти новые, которые сели, но ещё могли дать заряд. Из квартир тащил роутеры – «Ростелеком», «Билайн», какие-то китайские коробочки без опознавательных знаков. Снимал камеры с подъездов, отковыривал уличные, что висели пониже, рискуя нарваться на патруль. Всё это добро сваливал в кучу в своём гараже и начинал колдовать.
Схему придумал простую, как лом. Аккумулятор – сердце системы. К нему подключал камеру и роутер. В роутере отключал всё лишнее: широкополосную раздачу к чёрту, оставлял только одно – одностороннюю передачу сигнала. Настраивал его на приём-передачу к такому же роутеру, сто́ящему дальше. Метров через пятьдесят, а то и сто. И так по цепочке – от камеры к камере, от столба к столбу, пока сигнал не доползал до гаража.
Ник был инженером по образованию. Он даже с его знаниями дело шло тяжело. Он то и дело просто упрямо тыкал провода, перезагружал, матерился, когда сигнал гас, и снова лез настраивать. Методом проб и ошибок, через обожжённые пальцы и сгоревшие платы, он слепил собственную сеть. Локальную. Никакого интернета, никакого эфира, который могли бы засечь вражеские сканеры. Только картинка, ползущая по проводам, спрятанным в вентиляциях, под обшивкой стены и колодцах.
В его каморке на четвёртом этаже ожили экраны. Теперь Ник видел больше, чем просто кусок улицы из окна. Он видел подступы. Перекрёсток, где вражеские патрули часто тормозили. Тёмные арки, где могли прятаться мародёры. Камера на столбе возле сгоревшего универсама показывала ровно ту точку, откуда он собирался бить по генеральскому кортежу.
Он сидел перед экранами, пил тёплый чай из жестяной кружки и смотрел, как на одном из мониторов шевелится мусор на ветру. Всё работало. Аккумуляторы, краденые роутеры, древние камеры – они стали его глазами. Глазами, которые смотрели на оккупантов из каждого тёмного угла.
Ник усмехнулся, прикуривая очередную сигарету. Пусть теперь попробуют подойти незаметно. У него теперь была своя сеть. В мире, который развалился на куски, он построил маленький островок, где всё работало. Где он был и охотником, и смотрящим. И никому и в голову не придёт, что за ним следят не со спутника, не с дрона, а с дохлого роутера, запитанного от аккумулятора убитой «Тойоты».
Когда Ник включал эту систему, экраны оживали, показывая серый, пыльный мир. Мир, в котором не осталось ни одного человека, кроме него. Он садился на край матраса, закуривал и смотрел на эти картинки, как смотрят телевизор. Только вместо ток-шоу там была реальность: редкие военные вражеские патрули, бродячие собаки, тени, в которых мог скрываться кто угодно.