Ника Вейр – Игра теней (страница 9)

— Что это?

— Не твоего ума дело. Просто передай.

Майя взяла контейнер. Он был холодным и гладким, как всё в этой лаборатории.

— Хорошо.

Она уже развернулась к выходу, когда Вальтер добавил:

— И скажи ей... — он запнулся ровно на секунду, потом продолжил ровно: — Скажи, что я жду её в ближайшее время. Пусть найдёт окно.

Майя кивнула и вышла.

Четверо охранников ждали там же. Ли Хо посмотрел на её лицо — бледное, с остановившимся взглядом.

— Жива? — спросил он.

— Да.

— Тогда назад.

Они пошли по длинным коридорам, мимо постов охраны, мимо герметичных дверей. Майя сжимала в руках контейнер с тремя ампулами.

Чистота лаборатории не отпускала. Она думала о том, как Вальтер провёл пальцем по стеклу, проверяя пыль. Как идеально сидел его халат. Как ровно гудели насосы.

Это было страшнее любого мрака. Порядок. Идеальный, стерильный порядок там, где люди превращались в материал.

Она вернулась на четвёртый уровень, прошла через посты охраны, села за свой столик. Контейнер с ампулами положила на видное место.

Через полчаса дверь кабинета открылась.

Рида стояла на пороге.

— Зайди, — сказала она.

Майя взяла контейнер и вошла.

В кабинете было сумрачно — Рида не включала верхний свет, только настольную лампу. Она сидела в кресле, откинувшись на спинку.

— Документы передала?

— Да, госпожа. Доктор Вальтер просил передать вот это. — Майя поставила контейнер на стол. — И ещё... он сказал, что ждёт вас в ближайшее время. Чтобы вы нашли окно.

Рида посмотрела на ампулы. Долго.

Потом взяла одну, повертела в пальцах, посмотрела на свет.

— Иди, — сказала она.

Майя вышла.

Рида осталась одна.

Она сидела в полумраке, сжимая в руке холодную ампулу, и смотрела на город за окном.

— Всё ещё надеется, — прошептала она, поставив ампулу обратно в контейнер и закрыла крышку. — Старый дурак.

Глава 5. Рабочие будни

Майя встала затемно, когда за окном ещё висел липкий утренний туман. Она пила холодный чай на кухне, пока Элен спала в своей комнате — мать всегда просыпалась позже, словно боялась провожать её. Майя не обижалась. Она и сама боялась этих проводов, боялась видеть грустные глаза матери, то, как она поджимает губы, будто боясь сказать лишнего, то, как руки её дрожат, обнимая дочь. И Майя всё это понимала. Как матери сложно принять, что её дочь — шпионка для «Феникса».

Она вспомнила тот день, свой четырнадцатый день рождения. Пришли люди, и мама долго с ними разговаривала. Из комнаты доносились обрывки громких фраз: «Она не должна...», «Я передумала...», «Нет, она не сможет...». Майя слышала всё урывками, когда мать повышала голос. А потом те люди вышли, и именно тогда мама рассказала ей правду об отце и познакомила с группой сопротивленцев. И с Каем — он был слишком молод, но по его манере речи и выдержке было понятно: он прошёл через многое и многое повидал. Когда он смотрел на Майю, в его глазах была не жалость, а что-то тяжёлое, оценивающее. Будто он уже тогда решал, сможет ли она стать одной из них.

Узнав всё, Майя захотела стать частью группы. Тех, кто боролся против системы и диктаторской власти, против несправедливости. И она стала вкладывать в это все силы. Майя испытывала уверенность, что делает всё не зря. Ради отца. Чтобы продолжить его дело, за которое он боролся и умер.

Выйдя из воспоминаний, она пошла на автобусную остановку. Утро было холодным, ветер задувал под куртку, но Майя почти не чувствовала этого — мысли были далеко.

Автобус для персонала прибывал ровно в семь. Она села у окна и смотрела, как за стеклом проплывает её мир. Третья секция просыпалась рано — людям нужно было много вкалывать, чтобы хоть как-то выжить. Майя смотрела на них и думала: кто-то из этих людей уже в списках. Кто-то не доживёт до следующего месяца. Кто-то потеряет ребёнка на очередном тесте. От этого ей становилось не по себе, начинало сильно биться сердце, пересыхало во рту. Она не могла спасти всех. Но она успокаивала себя тем, что благодаря информации, которую она добудет, «Феникс» сможет спасти хотя бы некоторых. И становилось легче. Но тяжесть не уходила — она сидела где-то в груди, под сердцем, и ныла, как старый зуб.

Автобус набрал скорость, и Третья секция осталась позади.

Доехав до первой секции майя все также испытывала ненависть к ней. Ненавидела всей душой людей, если их так можно было назвать. Она считала их зажравшимися свиньями, которым безразлично все кроме них самих. Но она ничего не говорила. Только сжимала кулаки в карманах и впивалась ногтями в кожу, чтоб успокоить сердцебиение.

Майя уже привыкла. Научилась не вздрагивать, когда сканер пищал. Научилась держать лицо, когда её останавливали лишний раз. Научилась быть невидимой.

Четвёртый уровень встретил её мягким светом и абсолютной тишиной. Она прошла к своему столику, села, положила руки на столешницу. Перед ней была дверь в кабинет Риды.

Майя смотрела на эту дверь и думала о том, что за ней сидит женщина, которая управляет всем этим миром. Которая решает, кому жить, а кому умереть. Которая знает всё.

Майя боялась её. Видела она её мало, но при каждой встрече Рида говорила спокойно и сдержанно, без каких-либо эмоций, как робот, у которого нет чувств. Но видя её мельком за делами, Майя замечала лёгкую усталость. То, как она могла сгорбиться над документами. То, как могла тереть глаза. Однажды Майя увидела, как Рида просто сидела, уставившись в одну точку, и лицо её было таким потерянным, таким человеческим, что у Майи перехватило дыхание. Но длилось это мгновение — Рида моргнула, и маска снова встала на место.

Именно в такие моменты, украдкой подглядывая, Майя видела в ней человека. Майя знала о ней немного: только то, что ей уже очень много лет и что она пережила момент, который изменил мир окончательно. Именно она выстроила мир таким, какой он есть сейчас. Большинство её ненавидят и боятся, но есть те, кто уважает. Майя понимала, что её есть за что уважать — она пережила многое и приложила много усилий, чтобы создать то, что сейчас есть. Хоть Майе и не нравился этот мир.

Она отогнала мысли. Пора работать.

Она разбирала отчёты из Первой секции — с многозначными цифрами, с отчётами о "добровольных пожертвованиях", с подписями Видкуна Вайслинга. запросы из Второй — о новом оборудовании, о ремонте, о квотах на сырьё, подписанные Далилой Роунсберг. увидела списки из Третьей — списки людей, списки детей, списки тех, кого больше нет.

И каждый раз, когда она брала в руки документы из Третьей секции, у неё холодели пальцы. Потому что за каждым именем стоял кто-то, кого она могла знать. Кто-то, кого «Феникс» мог бы спасти. Но она ничего не могла сделать. Пока не могла.

Майя вздрогнула, услышав громкие шаги. Подняв голову, увидела Хо Чжина, идущего к кабинету Риды. Что касается Хо Чжина — тут у всех была только ненависть и страх. Он машина для убийств, он делал всё, что прикажет Рида, и иногда больше, чтобы доказать ей свою верность. То, что испытывала Майя в его присутствии, нельзя описать одним словом. Она не просто боялась — тут было что-то большее. У неё переставало биться сердце, мир полностью замирал, когда он был рядом или просто смотрел на неё. У него, в отличие от Риды, лицо всегда будто выражало ненависть или злость: брови нахмурены, играют желваки. Но сегодня, когда он прошёл мимо, Майя заметила в его взгляде что-то другое. Не злость — сосредоточенность. И ещё — что-то похожее на тревогу. Это было так необычно для него, что Майя замерла на секунду.

Хо Чжин вошёл в кабинет, лишь украдкой посмотрев на Майю. Она ничего не успела произнести. Он всегда заходил без стука, и ему не требовалось разрешение — особенно от Майи.

Рида сидела за стопкой документов, потирая виски и глаза. В последнее время она чувствовала усталость. Сил было меньше в сравнении с тем, какой она была раньше. Раньше... Раньше она была сильнее, могла заменить десять, а то и двадцать лучших бойцов. Она и заменяла раньше... но раньше — для кого? Точно не для неё.

Она подняла голову, услышав шаги. Хо Чжин вошёл без стука, как всегда. Она позволяла ему это. Он сел на стул напротив её стола и просто смотрел на неё несколько секунд. В его взгляде было что-то, от чего Риде захотелось отвести глаза — но она не отвела.

— Как себя чувствуешь? Помогает сыворотка, которую передал Вальтер? — спросил Хо Чжин. В голосе звучали нотки заботы — кто-то другой мог и не заметить, но не Рида. Она знала, что только ему может доверять. Только в нём она была уверена практически на сто процентов. На лице у него всё так же играли желваки, он сдерживался, но внутри было море эмоций, скрытых от других. Рида видела это — видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки на коленях.

— Как много вопросов, — взглянула она на него пронзающим взглядом.

— Мне нужно знать. Вдруг ты скоро умрёшь, и мне придётся искать новую работу, — съязвил он и при этом улыбнулся Риде. Только ей он улыбался, только она могла увидеть его таким расслабленным и саркастичным. Но в глазах его всё равно оставалась тревога — глубокая, спрятанная, но Рида её видела.

Рида посмотрела на него, слегка приподняла бровь и наклонила голову вправо. Уголки её губ дрогнули — почти незаметно, но Хо Чжин заметил. Он всегда замечал.

И вдруг её взгляд изменился. Стал чуть рассеянным, чуть более тёплым — настолько, насколько вообще мог быть тёплым у неё. Она смотрела на него, но видела, кажется, что-то другое. Другое время. Другое место.