Ника Веймар – Некромант в яблоках (страница 41)
– Лирр Асконти, – негромко произнес он, привлекая внимание невольного гостя. – Весьма рад, что вы так спешно прибыли.
Путы заклинания призыва ослабли, возвращая прибывшему свободу воли.
– Что происходит? – тут же злобно прошипел огневик. – И что вы себе позволяете? Я буду на вас жаловаться!
– Жалуйтесь, – равнодушно позволил тер Фоскор. – Хоть это не в ваших интересах. Можете пострадать сильней, чем ожидаете.
– Вы мне угрожаете? – набычился огневик.
– Предупреждаю, – спокойно исправил его тер Фоскор. – Сегодня вечером вы пытались напасть на Эрику Деларосо.
– Клевета! – тут же заявил собеседник. – Поклеп и наглая ложь! У вас есть доказательства?
– Зачем они мне? – хмыкнул тер Фоскор. – К вашему прискорбию, лирр Асконти, на лирре Деларосо стоит моя защита. Она отреагировала на вашу попытку нападения. К слову, как вы себя чувствуете? Головокружение, слабость, отсутствие аппетита? Может, проблемы в каких-то
Он догадывался, чего хотел добиться от Эрики ее бывший жених. И предположение оказалось верным. Не знавший отказов молодой, но вполне сформировавшийся мерзавец не сумел смириться, что девушка ускользнула от него, и попытался изменить ситуацию в свою пользу силой. Реакция Дэймона Асконти подтверждала это. Огневик гневно дернулся, машинально прикрыв ладонями пах, и с ненавистью прохрипел:
– Так это ваших рук дело?
– Это откат магической защиты, – качнул головой тер Фоскор. – И сейчас заклинание вгрызается в вашу ауру, точно порча. Впрочем, по сути это так и есть. Вначале – полное бессилие по мужской части, а после некоторые органы за ненадобностью вовсе отсохнут. И ни один целитель вам, лирр Асконти, не поможет.
Судя по тому, как пораженно расширились глаза огневика, опять угадал. Шустрый Асконти-младший успел навестить целителя и не услышал ничего утешительного.
– Снимите с меня эту дрянь! – Дэймон Асконти сорвался на крик. – Я требую!
– А мне какая печаль, чего вы требуете? – усмехнулся некромант. – Я могу заставить проклятие уснуть, но мне нужны весомые причины.
– Деньги? – презрительно скривился огневик. – Сколько?
– К чему мне деньги? – пожал плечами тер Фоскор. – Я не корыстолюбив. Вы не позднее завтрашнего полудня принесете извинения лирре Деларосо и поклянетесь никогда, ни при каких обстоятельствах и никакими способами не пытаться навредить ей, ее родным, друзьям и всему, что ей дорого. Включая фамильяров и растения. Нарушите обещание – проклятие снова проснется и завершит начатое.
– Интересно, с чего вдруг такая забота о Рике? – зло прищурился молодой Асконти. – Для себя ее присмотрели, лирр некромант?
– Мои мотивы вас не касаются, – холодно парировал тер Фоскор. – Решение принято? Я не собираюсь торчать на погосте всю ночь. И ваша судьба, лирр Асконти, мне безразлична.
– Я подам жалобу в королевский суд, и вас заставят снять с меня порчу! – уже не так уверенно заявил Дэймон. – И покарают в соответствии с законом за причинение вреда законопослушным гражданам!
– Подавайте, – согласился Рэйдан. – Судебные разбирательства длятся долго, а время – ваш основной противник. К тому же дела, связанные с некромагией, рассматривает отдельная коллегия. И поверьте, они превосходно знают, в каких случаях срабатывают агрессивные защитные заклинания.
Молодой Асконти помолчал, сжимая и разжимая кулаки. Между пальцами то и дело вспыхивали язычки пламени. Но напасть на некроманта он не пытался. Совсем уж дураком он не был.
– Какую клятву я должен дать? – наконец глухо произнес он.
– На крови, – просто ответил тер Фоскор.
– Давайте сюда ваш нож, – хмуро процедил Дэймон, закатывая рукав.
– Хватит нескольких капель, – произнес некромант, вставая.
С его ладоней сорвалось темно-багряное плетение, развернулось узорной полусферой. Воздух моментально загустел, точно перед грозой. Магия заполнила пространство вокруг. Рэйдан протянул одноразовый ланцет своему собеседнику, велел:
– Капнете кровь в центр полусферы. Что говорить, знаете без меня.
Огневик угрюмо кивнул и уколол палец. На коже тут же выступила алая капля.
– Добровольно клянусь Силой и жизнью, что выполню затребованное, – четко проговорил он, стряхивая кровь в центр полусферы. – Слово мое твердо и нерушимо. Да будет так! Так и есть.
Полусфера тускло замерцала, сжалась до размеров ореховой скорлупки, изогнулась в причудливую завитушку и растаяла в воздухе серой дымкой. Мир услышал и принял клятву.
– Можете идти, лирр Асконти, – позволил Рэйдан. – И не позабудьте о сроках.
Огневик испепелил его злым взглядом, молча кивнул и, засунув руки в карманы плаща, поспешил прочь. Тер Фоскор сосредоточился, посылая магический импульс «Призрачному псу». Переродившаяся в проклятие защита, не успевшая насытиться, снова глухо заворчала, но подчинилась хозяину. Острые когти перестали рвать ауру Дэймона Асконти, тугой черный клубок, пульсировавший в районе паха огневика, ослаб, рассыпался сотней длинных толстых пиявок с пастями, полными зубов-иголок. Хищные черви вплелись в ауру, растворились в ней. Оскаленная морда призрачного пса, клацнув зубами напоследок, тоже рассыпалась узкими лентами. Стянула прорехи в ауре Дэймона Асконти и заснула чутким сном, в любой момент готовая очнуться. Сдерживала ее лишь тонкая нить крови. Порвется она – и рассыпятся ленты, а призрачный пес проснется и вновь вгрызется в ауру, карая и уничтожая врага. Достаточная мотивация для молодого Асконти, чтобы держаться подальше от Эрики Деларосо.
Уже выйдя с погоста, некромант обнаружил на визоре несколько пропущенных вызовов от Кондора Морхена. Отвечать не стал. Если бы у декана был срочный вопрос, он бы оставил сообщение. Но возвратившись в академию, Рэйдан обратил внимание, что в окне кабинета Кондора Морхена горит свет. Длинно неодобрительно вздохнул и решительно направился к учебному корпусу. Декан наверняка опять пытался залить боль от потери дара алкоголем. Свернул к лестнице и был едва не сбит с ног спешившим куда-то Максимильяном Вундером. От столкновения из рук артефактора вылетела коробка с какими-то мелкими железными деталями. Железки обсыпали некроманта, точно салют, и бодро застучали по полу.
– Простите, простите, всех богов ради! – засуетился артефактор, отряхивая мастера смерти. – Я был уверен, что никого не встречу, хотел сократить путь.
– Антимагия? – коротко спросил тер Фоскор, опускаясь на корточки и помогая Вундеру собрать разлетевшиеся детали.
– А? – тот поднял голову. – Да, экспериментальные образцы.
Некромант кивнул. Это объясняло, почему защита пропустила их.
– Странно видеть вас в некромантском крыле, лирр Вундер, – проронил он.
– Не поверите – задумался и свернул не туда, – с коротким смешком признался артефактор. – А потом решил зайти к коллеге Морхену, раз уж меня так удачно к вам занесло. Но он не настроен беседовать. Кстати, лирр Фоскор, не согласитесь ли вы ответить на несколько вопросов о великолепнейшем амулете на вашей груди? Я пишу диссертацию, и мне как раз…
– Не соглашусь, – коротко оборвал его некромант и поднялся. Ссыпал собранные детали в коробку. Заметив, что Вундер собирается возразить, добавил: – Не обсуждается.
Оставив разочарованно вздохнувшего артефактора собирать милые его сердцу железки, Рэйдан торопливо поднялся по лестнице. Сворачивая к кабинету декана, криво усмехнулся, подумав, что сегодня у него вечер безвозмездной помощи слабым и страдающим.
Глава 14
Утро началось с приятной неожиданности. Магпочта принесла конверт с запиской от Дэймона. Бывший жених цветасто и многословно извинялся за вчерашнее, просил не держать на него зла и обиды и клятвенно обещал больше меня не тревожить. Я бы не поверила, если бы к записке не прилагался чек на очень крупную сумму. Родители никогда не ограничивали меня в тратах, но цифра на чеке была внушительной даже по меркам нашей семьи. Извинялся бывший жених с размахом! Принимать чек я, разумеется, не стала. Отправила обратно, в том же конверте, черкнув на обороте записки, что извинения приняты. Понятия не имела, что заставило Дэймона столь радикально изменить тон общения, но была рада этому. Аресу теперь ничего не угрожало.
В честь чудесного настроения и солнечной погоды я решила надеть платье. Тем более практикумов на факультете некромантии сегодня не планировалось. Арес, в свою очередь, вознамерился помочь мне с выбором и, пока я сомневалась между полосатым бело-розовым и голубым полушерстяным платьями, гордо вынес в лапках вешалку с нарядом из темно-синего жаккарда с узором. Мелкие жемчужные пуговки шли почти до пояса, выполняя скорее декоративную функцию, сам пояс подчеркивал талию, юбка опадала красивыми широкими складками. Арес так старательно удерживал платье на весу, с такой надеждой смотрел на меня, что я не стала спорить. Пусть фамильяру будет приятно.
– Хорошо, – согласилась я, вешая теплые платья обратно. – Надену это.
К нему достала темно-синие туфли на низком удобном каблуке и чулки с контрастной полоской алого кружева. Я питала слабость к подобному белью, пусть даже его никто, кроме меня, не видел. Мама шутила, что оно неплохо отражает мой характер. Видишь то, что доступно взору, не ждешь подвоха и знать не знаешь, что простой шелковый чулок далеко не так прост. От меня тоже никто не ждал ни подвоха, ни глубоких познаний, ни ума, если уж говорить откровенно. Изящная блондинка в розовом, милая глупышка. Как сказала Фэй, нежная пироженка со сливками. А я просто помнила слова отца: в любом деле проще добиться желаемого, когда конкуренты тебя недооценивают. Вот и поддерживала реноме красивой белокурой куколки.