Ника Веймар – Некромант в яблоках (страница 12)
– Хелли! – побледневшая Гелла тряхнула ее, словно куклу. – Довольно!
– Ваша удача, счастливые обладатели светлых стихийных сил, что мы дорожим нашим общим домом и помним о своем долге! – закончила Хеллин, вновь сбросив ладонь Геллы со своего плеча. И добавила, с отчетливой горечью и болью: – Но сколько еще нашей крови должно пролиться на границе, чтобы некромантов наконец-то простили за те преступления, которых мы не совершали?
Она резко развернулась и, чуть ссутулившись, зашагала к выходу из опустевшей аудитории. Гелла бросилась следом за ней, на ходу бросив мне:
– Извини. Просто это очень болезненный вопрос.
Я автоматически кивнула, чувствуя себя оглушенной этой жестокой и несправедливой правдой. Я знала, разумеется, что несколько веков назад детей, родившихся с темным даром, безжалостно убивали, что некромантам едва ли с полвека как разрешили поступать в Алендорскую академию, но до сих пор не интересовалась первопричинами столь лютой ненависти. В разное время гонениям так или иначе подвергались все маги, кто-то раньше, кто-то позже, а поводы в основном были наду манные. Да и в армии Короля-Лича было достаточно представителей всех стихийных сил. Хотя некромантов, конечно, там было больше. Впрочем, понятно, почему в учебниках не упоминается, что и сам наш главный враг – мастер смерти, собравший костяк армии из себе подобных… Иначе некромантов до сих пор бы пытались растерзать при первой возможности – ведь армия Короля-Лича продолжала угрожать спокойствию граждан. Да уж, я просто талант! Задала, казалось бы, безобидный вопрос, а в итоге задела за живое весь курс с лектором во главе. И без того небольшое желание уважить последнюю волю родственника и остаться некромантом после услышанного не просто исчезло, оно ушло в глубокий минус. Я не подписывалась нести ответственность за то, чего не делала! Извините, лирр Крэг, моя жертвенность не выходит за разумные пределы.
Взглянув на время и расписание на визоре, я поняла, что еще успеваю на последнюю пару на факультете эльфийской магии, причем вести ее будет лично Рокуэн Ойленоре. В расписании стояла пометка «практикум». Что ж, надеюсь, там мои яблоки придутся к месту.
Лирр Ойленоре благосклонно кивнул мне, увидев на пороге аудитории. А вот некоторые адепты косились с недоумением. Моя черная мантия факультета некромантии абсолютно не вписывалась в море зеленых одежд. Но задавать лишних вопросов в присутствии обожаемого декана никто не стал.
– Магия – это не наука, – певучим, мелодичным голосом произнес эльф, едва прозвенел гонг. – Это чувство, ваша внутренняя суть. Глубинная память многих поколений ваших предков. Все мы – дети Земли, в каждом течет ее сила. Земля – исток, основа и первопричина всего. И сегодня мы обратимся к этой внутренней сути.
Он сложил ладони чашей, внутри которой тут же образовался зеленый сверкающий шар. Свечение усиливалось, лилось сквозь тонкие изящные пальцы Рокуэна Ойленоре, растекалось по аудитории, словно живая вода. Остро запахло свежей листвой, повеяло нежным ароматом ландышей, раздался тихий, успокаивающий шелест ветра в кронах деревьев.
– Усаживайтесь поудобнее, закрывайте глаза и делайте то, о чем я сейчас буду говорить. – Голос эльфа стал глубоким, размеренным и почти осязаемым. – Сделайте пять медленных вдохов и выдохов. Почувствуйте, как с каждым выдохом вас покидают напряжение и усталость. Вы расслабляетесь, от кончиков пальцев на ногах до макушки. Ваш разум чист, все печали и тревоги ушли на второй план…
«Легко сказать!» – подумала я, и словно в ответ на это лирр Ойленоре произнес:
– Если разум сопротивляется, заставьте его повиноваться. Остановите мысли, не позволяйте им помешать вам войти в медитативное состояние. Глубокий вдох, медленный выдох.
Я сама не ожидала, что дыхательная гимнастика и ровный, размеренный голос эльфа так подействуют на меня. Кажется, еще секунду назад мозг закипал от мыслей, а в следующее мгновение я оказалась в странном, практически невесомом состоянии где-то между явью и нереальностью. Здесь не действовали привычные законы и ограничения. И меня в привычном понимании тоже не было. Единственное, что осталось неизменным, это голос Рокуэна Ойленоре. И пространство вокруг мгновенно менялось, повинуясь его словам. Вначале возникло огромное свежевспаханное поле с влажно поблескивающими на солнце комьями чернозема. Затем в землю упала маленькая виноградная косточка. Я ощутила себя внутри ее. Чувствовала, как она набухла, пустила тоненькие, пока ненадежные корни, проклюнулась зеленым ростком. Лоза разрасталась, ствол становился крепче, ветви раскинулись на все поле, а после ушли и за его пределы. Я ощущала, как на виноградных плетях завязываются и наливаются сладостью тяжелые гроздья ягод. Виноградник разрастался, оплетая плотным зеленым ковром плодородную почву. Спелые ягоды падали вниз и давали новые ростки. Старая лоза отмирала и сама превращалась в землю, на которой росли чудесные цветы и высокие деревья. И часть меня была в каждом из них.
Возвращаться в реальность после такой поистине волшебной практики не хотелось. Да и не мне одной, судя по светлым блаженным улыбкам на лицах всех присутствующих. Рокуэн Ойленоре поймал мой взгляд и поманил меня к себе.
– Не стану выдергивать вас из этого состояния, побудьте в нем, сколько получится, – посоветовал он зашевелившимся было адептам. – И запомните ощущение. Это – ваша личная точка силы, неиссякаемый источник, из которого вы в любой момент можете зачерпнуть.
Народ снова расслабился, некоторые даже легли на скамейки. Я бы с удовольствием тоже осталась, слишком уютным и родным оказалось чувство слияния с природой. Но лирр Ойленоре вряд ли позвал меня просто так.
– Я убедил ректора, и с этого дня вы не просто вольный слушатель на моем факультете, лирра Деларосо, – мелодично произнес эльф, едва мы вышли в коридор. – Вы – полноправный адепт с правом свободного посещения занятий. Преподаватели предупреждены, задания будете получать индивидуально, а курировать вас стану лично я. Мантию можете получить у заведующего по хозяйственно-бытовой части, если пожелаете.
Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я даже легонько ущипнула себя за руку, дабы убедиться, что мне не послышалось. И версия про соперничество деканов двух факультетов и желание эльфа насолить некроманту уже не казалась мне убедительной. Слишком далеко все зашло. Отец не раз повторял мне одну простую истину: неожиданные чудесные подарки от тех, у кого нет видимых причин их делать, могут слишком дорого обойтись получателю.
– Лирр Ойленоре, я крайне признательна вам, но могу ли узнать причину, по которой вы принимаете столь активное участие в моей судьбе? – прямо спросила я.
– Долг жизни, лирра, – мягко улыбнулся эльф. – Жаль, что я отдаю его лишь после смерти того, кто отвел пылающий серп от моей лозы.
А вот это было полной неожиданностью! Я совершенно перестала что-либо понимать в происходящем. Крэг Деларосо спас Рокуэна Ойленоре и в уплату долга жизни потребовал от него принять меня на факультет эльфийской магии? Выходит, дед уже давно знал, что назначит меня наследницей, но одновременно позаботился о том, чтобы не лишить меня мечты… Мать-природа, и что теперь делать?
Эльф заметил мою растерянность и предложил:
– Лирра Деларосо, позвольте угостить вас кубком травяного сбора с весенним васильковым медом. Напиток утолит жажду тела, а приятная беседа – жажду разума.
Отказаться от такого предложения я просто не могла. Любопытство терзало со страшной силой. Интересно, как лирр Ойленоре познакомился с моим «темным» родственником?
Но об этом эльф рассказывать не стал, как и о том, от чего именно его спас Крэг Деларосо. Заявил, что это слишком личное, заварил обещанный сбор в пузатом глиняном чайнике с растительными узорами, поставил на стол передо мной розетку с тягучим янтарным васильковым медом. Сам сел не напротив, а сбоку. Спросил, понравилась ли мне практика, какие были ощущения, потом поинтересовался об успехах в изучении некромагии. Под его внимательным, участливым взглядом я неожиданно для себя разговорилась. Выплеснула все сомнения, страхи и переживания. Рокуэн Ойленоре слушал меня терпеливо, не перебивая. Когда я выдохлась и, опустошенная, замолчала, немного подождал, и лишь потом заговорил сам.
– Эрика, вы не должны винить себя в произошедшем. Я мало знаю о некромантах, но обычно мастера смерти высшего уровня всегда получают то, чего хотят. А Крэг хотел, чтобы вы стали его наследницей. По каким причинам – ведомо ему одному. Я понимаю ваши чувства; всегда тяжело, когда в момент жизненных испытаний первыми отворачиваются те, кто был ближе всего.
– Если бы этим все ограничилось! – я грустно вздохнула, отодвигая чашку. Вернее, все же кубок, потому что называть это произведение искусства чашкой было кощунством. – От меня же теперь до конца жизни все будут шарахаться, как от заразной.
– А кто заставляет вас признаваться в наличии дара некромантии, любезная лирра? – лукаво прищурился эльф. – Ваша внешность не позволяет даже предположить, что у вас может быть иная сила помимо уважаемых в обществе.
Последние слова он произнес с едва уловимым сарказмом. Впрочем, я уже поняла, что лирр Ойленоре не относился к тем, кто считал некромантов «вторым» сортом.