Ника Веймар – Два лика Новогодья (страница 6)

– Послушайте, Александр Анатольевич, почему вы постоянно разговариваете со мной в таком тоне? – спокойно произнесла она твердо, глядя ему в глаза. – Моя работа сделана хорошо. Я не отвечаю ни за что, кроме нее. Ни за работу других людей, ни за ваше настроение. Я Ваш работник. Вы мой наниматель. Я не обязана слушать ваши эмоциональные всплески. Я здесь выполняю свою работу, а не функции вашего психотерапевта. И ничего не дает вам права разговаривать со мной в таком тоне. Я – хороший специалист, и я заслуживаю уважения и уважительного обращения.

Руководитель замолчал, удивленный таким отпором. А когда Лиза закончила, тихо принес свои извинения и вышел из кабинета.

Отчего-то Лиза почувствовала, что в груди у нее зажегся маленький, но яркий огонек. Она впервые смогла постоять за себя. И не могла поверить в это. Откуда только взялась, наконец, смелость сказать то, что она так часто повторяла в своей голове.

Дышать стало легче.

А за окном началась настоящая пурга.

Чудо второе. Вера в других

Утром, обнаружив в почтовом ящике повестку из банка, Лиза пораньше отпросилась с работы и отправилась в банк.

Просрочка по кредиту достигла критической точки. Надежда на новогоднюю премию, которая покроет последний платеж, рухнула под строгим взглядом руководителя. Бумага жгла пальцы. Делать было нечего. Нужно было просить отсрочку последнего платежа. Лиза очень надеялась, что банк пойдет ей навстречу, ведь до этого все суммы вносились как положено, а иногда даже заранее.

Однако и эта надежда оставила её. Украшенный по-новогоднему офис банка Лиза покидала в полном отчаянии.

Все её попытки найти выход упирались в стену: новогодняя премия, на которую она рассчитывала, отменялась, а гордость не позволяла просить о помощи.

На улице редко сыпал снежок. Морозец щипал за щеки и руки неосмотрительных прохожих. Яркий дневной свет, отражаясь от белоснежных крыш, резал глаза. В воздухе витал аромат какао и имбирных пряников. За панорамными окнами украшенных кофеен сидели люди. Витрины преобразились. Вдоль всего проспекта вырос сказочный дворец Деда Мороза. Город был погружен в предновогоднюю суету – люди с пакетами, гирлянды, смех. А Лиза чувствовала себя за стеклом, в своем собственном, безрадостном мире. Отчаяние, холодное и липкое, сжимало горло. Она бесцельно брела по заснеженным тротуарам, и с каждой минутой ощущение тупика становилось всё острее.

«Чудес не бывает», – шептала она, но рука сама потянулась в карман пальто. Пальцы нащупали гладкую, холодную поверхность конфеты. Воспоминание о бархатном голосе незнакомца пронеслось в памяти: «Настоящее желание всегда идет отсюда».

Она остановилась у витрины с игрушками, за которой весело толпился табун резных белоснежных с серебром лошадок и Дед Мороз с хитрым прищуром.

– Во что только не поверишь, когда ты в безвыходном положении, – Лиза поймала свой собственный осуждающий взгляд в новогодней витрине и, покачав головой, произнесла: – Ты сумасшедшая, если думаешь, что какой-то странный дед дал тебе волшебные конфеты, исполняющие желания. – Девушка еще раз взглянула на ладонь, в которой ярким фантиком блеснуло угощение. – Ну, ничего же я не теряю.

Лиза зажмурилась, сунула леденец в рот и прошептала, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза:

– Я хочу не денег. Я хочу… чтобы мне помогли. Я хочу, чтобы мне сказали, что всё будет хорошо, и я бы поверила. И чтобы действительно всё стало хорошо.

Сладкий мятный вкус разлился по горлу, но ничего волшебного не произошло. Только горечь стала еще острее. Лиза открыла глаза. Разочарованно выдохнула облачко пара. Осуждающе посмотрела на себя в отражении витрины. И повернулась, чтобы идти дальше. Она не заметила, как из кармана пальто, пробитой старой ниткой, бесшумно выскользнул и упал в сугроб маленький, потертый кошелек. Вся ее и без того шаткая финансовую опора рухнула.

Лиза обнаружила пропажу лишь через полчаса, у входа в метро. Паника, острая и физическая, ударила в виски. Последние деньги, карта… Все. Она, почти не осознавая своих действий, сгребла с телефна снежную пыль и набрала номер, который не решалась набрать полгода – «Мама».

Трубку сняли почти сразу.

– Доченька? – встревоженно произнес родной голос. – Что-то случилось.

И тут Лизу прорвало. Сквозь рыдания и ком в горле она выпалила все: и про потерянный кошелек, и про последний платеж по кредиту, и про новогоднюю премию и про свою беспомощность, и про страх, который душил ее все эти месяцы.

На той стороне провода повисла тишина, а потом мама сказала мягко, но очень твердо:

– Сиди там, где есть. Никуда не уходи. Папа уже выезжает.

«Папа уже выезжает». Эти простые слова обрушили плотину. Лиза прислонилась лбом к холодной стене и плакала, не в силах остановиться. Но это были уже не слезы отчаяния, а слезы безумного облегчения.

Не прошло и двадцати минут, как к метро подъехала знакомая машина. Из нее вышел не только ее папа, крепко обнявший ее за плечи, но и мама, и даже старший брат Максим.

– Глупышка, ты наша, – прошептала мама, прижимая ее к себе. – Почему молчала? Мы же семья. Ты не одна в этом мире. Мы всегда, слышишь, всегда готовы помочь.

Они стояли втроем вокруг нее, как живой щит, в самом центре шумного города, и он вдруг перестал быть враждебным. Гитарный футляр Максима, заснеженная улыбка отца, теплые руки матери – вот оно – настоящее, живое чудо.

И когда они уже собирались садиться в машину, к ним подбежал запыхавшийся маленький мальчик, крепко державший за руку своего отца.

– Тетя! – звонко крикнул он. – Вы это обронили!

Он протянул Лизе ее потертый кошелек.

– Нашли на углу, у витрины с оленями, – улыбнулся его папа. – Успели заметить, как вы шли сюда.

Лиза взяла кошелек дрожащими пальцами. Он был цел. Непромокший. Она смотрела то на свою семью, то на незнакомцев, вернувших ей не просто кусок кожи, а крупицу веры в людей.

– С…с…спасибо, – смогла выдохнуть она. – Большое вам спасибо.

В машине, запотевшей от тепла, папа положил свою большую руку на ее голову.

– Всё, дочка. Больше ты одна не справишься. Поехали. Закроем этот вопрос. И ты всегда должна знать, что бы ни случилось, мы – твоя опора. И мы рядом.

Смотря на заснеженные улицы города сквозь окно папиной машины, где всегда пахло хвоей, Лиза поняла, что чудо случилось. И оно совсем не в том, что ей вернули кошелек. И даже не в том, что семья примчалась по первому зову. Чудо было в том, что она нашла в себе силы позвать на помощь. И этот крик о помощи был услышан. Она не одна. Это стало ее вторым чудом.

Чудо третье: Вера в новую жизнь.

31 декабря, канун Нового года. Лиза вновь возвращалась домой через парк, но сегодня знакомая парковая тропинка показалась ей совсем иной. Те же аллеи, те же деревья, но теперь всё вокруг сияло тихой, торжественной магией. Снег лежал пушистым, нетронутым покрывалом, искрясь под светом единственных своих стражей – фонарей, как рассыпанные бриллианты. Ветви елей, согнувшиеся под тяжелыми шапками, казались сказочными арками. Воздух был чист и звонок, пах хвоей и обещанием праздника.

Лиза улыбалась, и её дыхание превращалось в облачко пара, такое же лёгкое, как и её душа. Она несла домой не только мандарины и шампанское для своего небольшого праздничного стола, но и невероятное чувство облегчения и тепла, подаренное последними днями. До Нового года оставалось полтора часа.

Она аккуратно дошла до уже знакомой скамейки, которая ознаменовала ровно половину пути до дома. И тут она снова увидела Его. Того самого незнакомца. Пожилой мужчина стоял под огромным дубом и с царственным видом протягивал на ладони орешек рыжей белке, которая, не боясь, брала угощение.

– И правда, белок кормите. Добрый вечер, – удивлённо отметила Лиза, подходя ближе.

Пожилой мужчина обернулся, и его глаза, цвета зимнего неба, засияли ещё ярче.

– Добрый вечер, Лизонька, – прощаясь с последним орехом на ладони, поздоровался мужчина. – Вижу, мороз сегодня не страшен? И настроение ваше лучше. Может быть, случилось чудо?

– Может быть, – она смущённо улыбнулась. – Спасибо вам. За конфеты. Вкусные.

– Ах, вот как? Ну, всегда, пожалуйста. Лишь бы впрок, – старик одобрительно кивнул, и белка, словно соглашаясь, звонко пискнув, умчалась по стволу. – Ведь самое большое богатство – это не монеты в кошельке, а те, кто скажет тебе «мы с тобой», когда этот кошелёк пуст. И умение верить в себя.

– Чудеса бывают, – тихо призналась Лиза. – Просто они… другие. Не такие, как в кино.

– Самые настоящие чудеса приходят, когда сердце открывается. Мне кажется, в кармане твоего пальто ещё осталось одно маленькое волшебство. На десерт.

Он лукаво подмигнул ей, поправил своё пальто, перехватил трость и, кивнув на прощание, зашагал по аллее. Лиза смотрела ему вслед, и вдруг показалось, что очертания его фигуры поплыли. На миг ей привиделось, что на нём не простое пальто, а длинная, отороченная белым мехом красная шуба, а в руке – не трость, а резной посох. Он обернулся на повороте, и Лиза в миг не поверила своим глазам. На неё смотрел настоящий Дед Мороз. Он махнул рукой и растворился между деревьями, словно его и не было.

– Показалось? – прошептала она, всматриваясь вдаль. С замирающим сердцем Лиза сунула руку в глубокий карман своего пальто. И точно! Её пальцы наткнулись на гладкую, прохладную поверхность. Последняя, третья конфета в шелестящей искрящейся обёртке. Одна из тех, что странный незнакомец дал ей тогда, в первую встречу.