Ника Варназова – Кинжал Гая Гисборна (страница 63)

— Благодаря оберегам стало понятно, что вдова опаивает нас зельем, которое позволит ей с большей лёгкостью менять воспоминания.

— Зельем? — не сразу понял Йован, но едва Гисборн открыл рот, чтобы оценить его мыслительные способности, до него дошло: — А-а-а, чай! Точно же… Как я сразу об этом не подумал…

Видимо, его лицо выглядело таким расстроенным, что Гай не стал ворчать и даже сочувственно похлопал по плечу. Этот вполне безобидный почему-то привёл Йована в ярость. Он скинул руку со своего плеча и зашипел, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос:

— Ну и какого результата ты ждёшь? Я должен грустно вздохнуть и смириться с тем, что вдова — наш враг? Или сперва поплакать в твоих объятиях, а потом смириться?

Ошарашенный такой внезапной агрессией, Гисборн отступил на шаг. Йован, напротив, двинулся на него.

— Может ты за свою жизнь и потерял то жалкое подобие сердца, что у тебя было, но даже если так… Чёрт!

Он со злостью пнул шкаф, надеясь, что звук не выйдет слишком громким, но промахнулся, задел хлипкую ножку и едва не упал вместе со всей двухметровой громадиной. К счастью, Гай успел и остановить кренящийся на бок шкаф, и подхватить Йована за ворот рубашки.

— Шварценеггер хренов, — пробурчал тот, принимая устойчивое положение. — Это вообще-то был хитрый план: проломить пол и убить вдову гардеробом. Как Злую Ведьму Востока домиком.

Устало закатив глаза, Гисборн посоветовал:

— Ты лучше ножку поставь на место.

Когда шкаф был окончательно спасён от падения, а агрессия поубавлена, они присели на кровать, основание которой тут же осело с громким скрипом. В воздух поднялась густая пыль, заклубилась, будто рой мелких насекомых, не кусачих, но способных, по крайней мере, защекотать до смерти. Йован старательно помахал перед собой руками, а потом и небольшой подушкой, лежавшей в кресле неподалёку. Однако от этого количество мелких частиц только прибавилось. Из-за них слезились глаза и чесалось в носу.

— Всё-таки плачешь? Нужны объятия? — ядовито поинтересовался Гай.

Йован подвинулся глубже, до самой стены, в надежде выбраться из пыльного облака.

— Давай вернёмся к делу, — вздохнул он. — Ну так… Каков план?

Гисборн снова поднялся и, подойдя к двери, прислушался. Судя по всему, вдова всё ещё находилась внизу вместе с детьми.

— Подготовимся и пойдём в лес, к дубу. Если сердце действительно в нём, то мы принесем в деревню голову Робина и положим конец этому идиотскому восстанию. Тогда ты сможешь беспрепятственно вернуться домой.

— А вдова?

— А что вдова? — Гай философским взглядом наблюдал за мельтешащей повсюду пылью и лишь слегка приподнял брови, услышав закономерный вопрос. — Нам её не победить. Да и сомневаюсь, что это нужно.

Йовану захотелось встать и нарочно пнуть ножку шкафа, чтобы он одним ударом прибил всех бессмертных в этом доме хотя бы ненадолго.

— У тебя под носом семьсот лет сидел враг, а ты не хочешь с ним разобраться?

— Говорю же, она нам не враг… То есть не совсем, — Гисборн устало протёр глаза. — Я скажу тебе, как всё будет, когда мы убьём Гуда. Вдова не станет мешать твоему отъезду, но сотрёт воспоминания об этой деревне, едва ты её покинешь. Затем изменит память всех жителей, убедив их, что Робин всё ещё жив, а проклятие в силе.

— И тебя это устраивает?! — возмущённо воскликнул Йован.

Гай постучал пальцем по талисману, висящему на шее.

— Полагаю, мы в достаточной степени защищены и ничего не забудем. Но если вдруг тебе захочется… В общем, можешь просто снять подвеску до того, как выйдешь за пределы деревни.

Он хотел сказать ещё что-то, но снаружи, с какой-то отдалённой улицы, вдруг донёсся шум. Это были людские голоса, которые, вообще-то, слышались уже на протяжении некоторого времени. Было сложно определить, когда они переросли в угрожающий гомон. Но сейчас этот гомон определённо начал приближаться. Похоже, что к дому шло как минимум человек двадцать-тридцать. Вскоре стало возможным различить отдельные фразы, большинство из которых были старомодной, но довольно экспрессивной руганью.

Гисборн одним рывком подлетел к окну и слегка приоткрыл штору. От увиденного его лицо приобрело одновременно и гневное, и презрительное выражение.

— Ложись на пол, — приказал он так спокойно, будто отдавал бытовое распоряжение. — У них ружья.

— Да вашу ж дивизию! — ужаснулся Йован, скатываясь с кровати.

Гай негромко рассмеялся. Прозвучало то ли по-злодейски, то ли просто отчаянно.

— Я ожидал от Аманды чего-то подобного. Она даже слишком медлила… О, что это там?

Он шагнул в сторону от окна, чтобы не получить пулю в самый неподходящий момент, и повернулся к Йовану.

— Мои поздравления. Нас будут жечь.

— Нас будут — что?!

Стекло с громким звоном разбилось, и на пол грохнулся камень размером с большой кулак. Тот же звук раздался в соседней комнате, через мгновение — в другой, некоторые камни стукались о стены и падали в кусты, растущие у дома. Где-то неподалёку исступлённо загавкал Ганнибал.

Гай, пригнувшись, быстро добрался до двери.

— Пошли вниз, живо, — скомандовал он.

Йован чуть ли не на четвереньках пополз за ним. В коридоре можно было выпрямиться в полный риск без риска быть раненым.

По лестнице им навстречу спешила испуганная вдова, держа за руки Энни и Оуэна, лица которых были в слезах.

— Что же это? — вскричала она. В её глазах читался невероятно правдоподобный ужас.

— Как Аманда могла напасть, зная, что здесь дети?!

Йован застыл, чувствуя, что если попробует сказать хоть слово или подойдёт чуть поближе к старушке, то не сможет не выдать себя. Стоило ему взглянуть на вдову, к которой в страхе прижимались Энни с Оуэном, как его колени начинали дрожать.

Но так как времени на переглядывания не было, вдова вполне могла не заметить или списать всё на испуг.

— Возможно, она так отчаялась, что решила пожертвовать их жизнями, — предположил Гай.

Камни больше не били по стенам — похоже, их запас подошёл к концу. Однако люди не спешили приступать к новым действием, а только проклинали дом и его обитателей так громко и изощрённо, что даже Робин Гуд наверняка вылез из логова и теперь с восхищением прислушивался, записывая некоторые обороты в свою книжонку.

Вычленив из этого гвалта голос какого-то визгливого мужичонки, Йован понял, что люди требуют отпустить «заложников».

— Мы всё равно вас убьём, гнусные ублюдки! Но если потянете за собой невинных, то… — далее описывались самые извращённые и позорные способы казни, которым мужичонка мечтал их подвергнуть. И если Йовану грозил лишь один, то Гая ждала судьба пострашнее.

Гисборн тоже прислушивался к этому тонкому и резкому голоску, и его лицо с каждой новой угрозой становилось всё более удивлённым.

— Не знал о таком, а ведь семьсот лет живу, — прокомментировал он очередной выкрик, сулящий мучительную смерть.

Судя по звуку, в одно из окон второго этажа опять что-то швырнули.

— Вы должны уходить, — обратился Гай к вдове. — Аманда не причинит вреда ни вам, ни детям. Если что, мы вам угрожали.

Старушка было запротестовала, но он насильно развернул её и подтолкнул вперёд.

— Давайте, скорее!

Оуэн заплакал, обеими руками вцепившись в жакет вдовы и уткнувшись в её бок. Он что-то говорил, но слова невозможно было разобрать сквозь рыдания. Энни тревожно посмотрела на Йована, который так и остался стоять на лестнице.

— А как же ты?

— Не волнуйся, я живучий, — безо всякой уверенности отозвался тот.

Вдова хватала Гая за руки и пыталась его в чём-то убедить (из-за шума снаружи их спор почти не был слышен), а он толкал её к двери, уже действуя почти грубо. Оуэн плакал всё громче и громче, Энни била крупная дрожь, мистер Пушистая Попка забился под комод и затравленно выл, ещё больше нагнетая обстановку.

Что-то ударило в уже расколотое окно. Раздался треск, и тяжёлая штора вспыхнула.

— На выход, сейчас же! — прорычал Гисборн, чуть ли не за шиворот волоча старушку, не желавшую покидать дом. У самой двери он вдруг остановился и, резко развернувшись, бросился в кабинет.

— Мне что, самому со шторой разбираться? — в панике закричал Йован. Попытавшись прикинуть, можно ли без риска для жизни добраться до окна, он пришёл к неутешительному выводу и принялся звать Гая вдвойне усерднее.

Тот, к счастью, появился уже через полминуты. В его сложенных в горсть ладонях виднелась грязноватая вата. Он протянул её Энни, и девочка бережно взяла в руки эту штуку, оказавшуюся импровизированным гнездо с уродливым птенцом. Что-то торопливо сказав детям, Гисборн распахнул дверь.

Крики людей на мгновение стихли. Можно было даже услышать, как с треском горит штора, слегка колыхаясь и понемногу заражая пламенем соседнюю.

Вдова первой вышла за порог, покинув зону действия защитных чар. За ней осторожно выскользнули дети, а вслед вылетел кот, ускоренный пинком Гая. Стоило старушке сделать несколько шагов вперёд, как несколько человек подбежали к ней и повели прочь, заботливо подхватив под руки. Две женщины кинулись к Энни и Оуэну, закутали их в оперативно предоставленные кем-то куртки и спешно оттащили в сторону.

Теперь больше никто не стоял на пути у толпы.

Одна за другой, бутылки, наполненные горючим, полетели в разбитые окна.

Глава XXV. Отчаянный ход