Ника Светлова – Сказки на ночь для больших и маленьких (страница 1)
Ника Светлова
Сказки на ночь для больших и маленьких
Предисловие
Сказки, собранные в этой книге, рождались не в один день и не по заказу. Они появлялись из разных поводов — из разговоров, из воспоминаний, из вопросов, которые задают дети и на которые взрослым так трудно ответить просто. А иногда — из тишины, когда хочется сказать что-то важное, но негромко, чтобы не спугнуть.
Я долго думала, что объединяет эти шесть историй. Герои у них разные: дед с бабой, синичка, зайчата, кот, бабка Авдотья, Баба Яга. Места действия — то изба, то лесная опушка, то деревня, то избушка на курьих ножках. Но есть что-то общее, что чувствуешь, когда читаешь их одну за другой.
Мне кажется, это внимание. Внимание к тому, что мы обычно пропускаем мимо ушей и глаз. К тому, как из маленького семечка вырастает счастье. К тому, как звонкий голос синички может разогнать туман. К тому, что смелость бывает тихой, а страх — пугливым котом, которого стоит просто накормить. К тому, что даже самое злое сердце можно вернуть к добру, если подойти к нему с уважением.
Эти сказки написаны для чтения вслух. Для вечера, когда день закончился, все дела переделаны, можно устроиться поудобнее, прижаться друг к другу и слушать. Я специально делала их не слишком длинными — чтобы хватило ровно на то время, пока за окном темнеет, а в комнате становится тепло и спокойно.
Можно читать их по порядку — от первой к последней. А можно открыть наугад, и каждая история будет жить своей жизнью. Но если прочитать все, может быть, станет заметно, что они перекликаются друг с другом, как деревья в одном лесу, чьи корни переплелись под землёй.
Сказки не учат жить. Они просто рассказывают истории. А выводы каждый сделает сам — или не сделает, а просто уснёт под тихое «тинь-тинь-ла-ла» и увидит что-то своё, очень хорошее.
Сказка о том, как дед с бабой счастье растили
Жили-были дед да баба. Жили не тужили, да и тужить-то было некогда. Дед в кузнице железо ковал, баба в огороде грядки полола. Дом у них был крепкий, печь тёплая, да только одна беда — не было в доме детского смеха. Пусто было в горнице, тихо.
Вот как-то под осень, когда листья с берёз посыпались, сидит баба на завалинке, вздыхает.
— Эх, дед, — говорит. — Слышишь, как за околицей ребятишки галдят? А у нас — хоть шаром покати. Состаримся мы, кто нам стакан воды подаст?
Дед крякнул, ковальню закрыл, присел рядом.
— Дело говоришь, старуха. Только где ж нам ребёнка взять? Наши-то годы… Не молодые уж.
Посмотрели они друг на друга, вздохнули. А над ними осина дрожит, листьями шуршит, будто подсказывает что-то.
— А пойдём-ка, — вдруг говорит баба, — в лес пойдём. У леса спросим. Он старый, мудрый, авось и подсобит.
Собрались старики недолго. Дед надел новый тулуп, баба — платок белый, праздничный. Взяли лукошко — не с пустыми же руками идти. Положили в лукошко пирожков с капустой, крынку молока да горшочек мёду.
Долго ли, коротко ли шли, а вышли к самому сердцу леса — к старому дубу, что на трёх холмах стоял, корни в три ручья запустил. Дуб тот великаном был: вершина в облака упиралась, на ветвях птицы райские гнёзда вили, а под корнями родники звенели каждый на свой голос.
Поклонились дед с бабой дубу низко, разложили дары на пеньке перед ним и говорят:
— Лес-батюшка, дуб-величавый! Помоги нам, старым. Нет у нас ребёнка, некому продолжить наш род, некому слово ласковое на старости сказать.
Замолчали. Ветер в ветвях утих, птицы примолкли. И вдруг… треснуло что-то в стволе дуба, да не просто треснуло, а створкой отворилось. И выходит из дупла старушка — маленькая, сморщенная, в одежде из бересты, с волосами из сухого папоротника. Глаза у неё — как два лесных озерца, светятся зелёным огоньком.
— Здравствуйте, люди добрые, — говорит Лесная Бабушка (а это она и была). — Чай, не с пустыми руками пришли, вижу — уважили старый лес. Просите дитя?
— Просим, бабушка, — кланяются старики. — Только не знаем уж, в наших ли силах дитя растить. Стары мы.
— Старость не в годах, старость в сердце, — усмехнулась Лесная Бабушка. — Да и не просите вы того, чего сами сделать не сможете. А хотите — дам я вам семечко. Не простое, а лесное, заговорённое. Посадите вы его в горшок, ухаживайте, как за младенцем, слова добрые говорите. А что из него вырастет — то и будет вашим счастьем.
Протянула она деду маленькое семечко, твёрдое, как желудь, тёплое, как живое.
— Только уговор, — добавила строго. — Не ждите вы от него того, чего в нём нет. Любите просто так. А когда придёт время — сами всё поймёте.
Поблагодарили старики Лесную Бабушку, поклонились дубу и отправились восвояси.
Пришли домой. Дед тут же горшок новый достал, земли самой мягкой насыпал, семечко в землю положил. Баба его водой родниковой полила, поставила горшок на самое солнечное окно, к южной стороне.
И началось у них новое житьё-бытьё. Раньше они вставали по нужде, а теперь — по радости. Чуть свет баба уже к горшку бежит:
— С добрым утром, семечко! Как спалось? А я тебе водички свежей принесла.
Дед с кузни приходит — не за стол сразу, а сперва к окну:
— Ну что, дружок, как ты там? Не заскучал? А я тебе сказку расскажу.
И рассказывал дед такие сказки, что даже баба, сколько лет слушала, каждый раз заново удивлялась.
День проходит, два проходит. На седьмой день проклюнулся из земли тонкий-тонкий росток. Весь серебристый, дрожит, тянется к солнцу.
— Гляди, дед! — закричала баба. — Проросло! Наше счастье проросло!
Обрадовались старики. Теперь у них забот прибавилось. Росток поливать нужно было не просто водой, а с ласковым словом. Баба вышила для горшка полотенце узорное, дед подставку вырезал дубовую, чтобы горшку тепло было.
Рос росток не по дням, а по часам. Скоро из него стволик образовался — крепкий, ладный. Потом ветки пошли, на ветках — листочки, шёлковые, с резным краем.
И вот однажды утром проснулись дед с бабой от тихого звона. Будто колокольчики за окном заиграли. Глядят — а на их деревце, что из горшка выросло, распустились цветы. Небывалой красоты: лепестки — как лунный свет, а сердцевинка — золотая, горит, переливается.
И в самой середине цветка, на самой нежной тычинке, сидит… девочка. Маленькая, с мизинчик ростом, в платьице из берёзового листа, с волосами цвета спелой пшеницы.
— Тятька! Мамка! — звонко крикнула девочка. — А я вот она! Дождались вы меня!
У бабы сердце ёкнуло, у деда слеза из глаза скатилась. Осторожно, чтобы не спугнуть, взял дед девочку на ладонь. Тёплая она была, живая, глазёнки — как два василька.
— Как же звать-то тебя? — спросил дед дрожащим голосом.
— А как назовёте, так и буду, — ответила девочка.
Назвали они её Веснянкой — потому что пришла она в дом вместе с весной, с теплом и радостью.
И потекли дни. Веснянка росла на радость старикам. Она не по годам была мудрая и добрая. Помогала бабе тесто месить — сидит на краю квашни, ножками болтает, песенки поёт. Тесто от тех песен поднималось пышнее облака. Помогала деду в кузнице — угольки ворошила, искры считала. Искры от неё разноцветными бабочками разлетались.
Но главное — научила она стариков тому, чего они раньше не знали. Научила их радоваться мелочам.
— Деда, — говорила она, сидя у него на плече, — слышишь, как за окном воробей чирикает? Он же не просто чирикает, он тебе «здравствуй» говорит!
— Баба, — смеялась она, — глянь, какой одуванчик за забором вырос! Он на маленькое солнышко похож. Это земля тебе улыбается!
И правда, мир вокруг стал для стариков ярче. Раньше они смотрели — не видели, слушали — не слышали. А теперь каждый лучик солнца был в радость, каждая капля дождя — в диковину.
Шло время. Веснянка подросла — стала с ладошку ростом, потом с кулачок, потом с варежку. И вот однажды, когда старики сидели вечером на крыльце, она вышла к ним, взяла их за руки — одну руку дедову, другую бабкину — и говорит:
— Тятька, мамка. Спасибо вам. Вы меня из семечка вырастили, словом добрым согрели, любовью напоили. Теперь я выросла и хочу вас отблагодарить.
— Чем же нас благодарить? — удивился дед. — Ты и так наша радость.
А Веснянка улыбнулась, подошла к старому дубу, что в их саду рос (из того самого желудя, что с семечком вместе пророс), положила руку на шершавую кору и тихо запела.
Песня её была негромкой, но такой чистой, что за околицей соловьи примолкли, ветер утих, и даже месяц на небе остановился послушать.
И когда последний звук растаял в ночи, из-за дуба вышли двое — молодой парень и девушка, оба светлые, с глазами, как у Веснянки.
— Это мои брат и сестра, — сказала Веснянка. — Их породила наша любовь. Они будут вам детьми, когда я… уйду.
— Как — уйдёшь? — всполошилась баба. — Ты же наше дитятко!
— Я — цветок, — тихо ответила Веснянка. — Цветы долго не живут. Но они оставляют после себя семена. А вы, тятька и мамка, — вы оставили после себя доброе сердце. Вот вам и награда.
Она поклонилась старикам в пояс, и в ту же минуту её платье из берёзового листа стало прозрачным, как утренний туман. Она растаяла в воздухе, и на том месте, где она стояла, выросли три молодых деревца: берёзка, осинка и рябинка, все три сплелись корнями в одно.