Ника Смелая – Маленькая хозяйка большой фабрики (страница 9)

– Да ладно тебе, – выглядывая из своего укрытия, Купидон состроил виноватую мордашку.

Вот ведь! Ребёнок ребёнком. А ещё Бог!

– Не сердись, Любушка, – постарался угомонить меня паренёк. – Поехали домой, а? Там и поговорим.

В этот момент в дверь швейной мастерской вошёл ещё один «денди». Высокий темноволосый мужчина с примечательными глубоко посаженными ярко-голубыми глазами. Я бы даже сказала синими. Я аж засмотрелась. Никогда таких не видела. Аккуратно подстриженные ухоженные усы с бородой на молодом лице смотрелись на удивление гармонично.

Заметив меня, незнакомец учтиво склонил голову, подошёл к Апу и протянул ему руку для рукопожатия.

– Доброго дня, Апполинарий Егорович, – поприветствовал его усатый.

Купидон на вежливость не ответил, сложил руки на груди и демонстративно отвернулся, задрав нос. Оказывается, не один Чуприков тут этим страдает.

– Не в настроении сегодня? – ни капельки не обиделся на откровенно хамское поведение мальчика незнакомец. – Бывает. Молодость, кровь горячая.

Уголки губ мужчины лишь слегка дрогнули в некоем подобии улыбки, когда он снова кивнул мне и прошёл мимо.

Ап спешно подхватил меня под руку и едва ли не силой выволок на улицу.

– Ты чего? – остановилась я, высвобождая попавшую в плен конечность. – И что это за поведение? Права я была, когда назвала тебя ребёнком. А ещё Купидон!

Отчего-то мне стало стыдно за такое поведение «брата». Тот мужчина ничего плохого не сделал, даже не рассердился и не вспылил. Сама сдержанность. Да и его синие-пресиние глаза так и засели в голове. Вот это я понимаю нормальный уверенный в себе и спокойный представитель местного высшего света. Такой точно не из крестьян. Купец? От него прямо веяло богатством, но при этом он им не кичился. Общался спокойно и вежливо.

Твидовый чёрный пиджак, жилет с блестящими пуговицами, серая рубашка и шейный платок. Ну красавец же! Аккуратный, ухоженный, надушенный чем-то едва уловимым, а не кричащим безобразием. Неудивительно, что он произвёл на меня такое впечатление.

– Люба, посмотри на меня, – голос Апа вернул меня с небес на землю.

Сама не заметила, как замечталась, вспоминая мимолётную встречу.

– Не вздумай засматриваться на Куприянова! – Купидон упёр руки в бока и топнул ногой.

Рядом с нами остановилась повозка, отвлекая от назревающего разговора. Пришлось снова забираться на бричку по маленьким ступенькам, волоча за собой юбки и затыкая ими всё свободное место на сиденье. Баба на самоваре – вот с чем я у себя ассоциировалась в тот момент. Хорошо, что платье на приём не такое пышное.

– Я серьёзно. Иван – не тот, на кого тебе стоит тратить своё время в этой вселенной, – нахмурив брови, продолжил Ап, когда повозка тронулась в обратный путь.

– Вот мы и подошли к самому главному. Давай, Склифосовский! Руби правду-матку. Как мне вернуться домой? Я тут задерживаться, знаешь ли, не намерена, – переходя на полушёпот, я наклонилась к парню поближе.

– Всё просто. Тебе нужно всего-навсего выйти замуж и попасть в то место, из которого я тебя забрал. Только там можно открыть переход. Пока эти два условия не будут выполнены, в свою реальность, к сожалению, ты не вернёшься.

И этот прохвост откинулся назад на сиденье, сложив руки на груди (снова), но на этот раз самодовольно улыбаясь.

– И по-твоему это смешно? – от абсурдности требований захотелось стукнуть его чем-нибудь по его светлой головушке. – У меня там вся жизнь рушится. Сколько меня уже нет? Двое суток? Кто вообще управляет моим телом? Не Любушка ли?

– Об этом можешь не переживать. Там для тебя время остановилось. Если справишься, вернёшься в тот же самый момент времени. Да и что там у тебя рушится? Пф-ф-ф! Ни мужа, ни жениха, с работы увольняют, – Купидон демонстративно закатил глаза.

– А вот это нечестно. Зачем давить на больное? Хотя погоди, – я вдруг поняла кое-что очевидное и решила ответить колкостью на колкость. – У тебя ведь тоже одно место подгорает? Разве стал бы ты просто так меня сюда тащить, если бы тут всё шло как надо? Напортачил где-то, а теперь пытаешься залатать прореху, да? Что ты натворил?

По тому, как побледнел и без того белокожий Миляев, я поняла, что снова попала в точку. Он упомянул вселенные и миры. Каждый из них, конечно, живёт по своему сценарию, но, видимо, что-то во всех них должно приходить к общему знаменателю.

– Ты спросила, как тебе вернуться, я сказал. Остальное – не твоё дело, Люба Маркова, – он насупился и весь как-то скукожился, обняв себя руками.

Я же заметила, что глаза его предательски заблестели. Видимо, плохи дела у парня, раз он готов разреветься. А ещё Бог! Или кто он там?

– Каждый мир – это клетка, войти и выйти из которой каждому человеку можно только в одном месте. Для тебя дверцей стал Париж. Всё индивидуально. Это правда. Люба Миляева просто так зарубеж попасть не сможет. Но…

– Её может отвезти туда Чуприков, – вспомнила я слова Карпа Фомича о приглашении на международную выставку.

– Если женится, – добавил Ап.

– Ясно. Что ж теперь хоть что-то прояснилось, – я заметила, что мы уже подъезжаем к дому Миляевых на Сущёвской. – Значит, будем готовиться к приёму и брать быка за рога. Вернее, Чуприкова на слабо. Кажется, я знаю, как с ним можно договориться.

– Правда? – Ап посмотрел на меня, как пёс, обрадованный возвращением хозяина. Разве что хвостом не вилял.

– Ну, наверное, – у меня, конечно, возникла одна идея, но о том, как воплотить её в жизнь, я ещё не подумала.

– Любушка!

Бричка остановилась у ворот уже знакомого мне дома, возле которого нас дожидался старший брат Миляевой – Пётр.

– У меня для тебя отличные известия. Я договорился со своим хорошим другом. Если ты будешь согласна, то он готов взять тебя в жены даже без приданого, а договор с Чуприковым-старшим берёт на себя.

Вот те на! То никто на Любушке жениться не хотел, то вдруг нашёлся желающий.

– Нет! – Ап вскочил с месте, закрывая меня от брата.

– Да! – возразил Пётр. – Этому заносчивому петуху наша Любаша не достанется. Куприянов – куда более достойная кандидатура. Хороший человек, и богат, и обходителен! Ничего слышать не хочу. А ну живо в дом! – гаркнул наследник Миляева так, что я аж вздрогнула, хотя обращался он не ко мне, а к Купидону.

Здрасьте, приехали! Не тот ли самый это Куприянов, которого мы сегодня встретили в швейной? Если тот самый, то этот кандидат мне нравится куда больше, чем «петух», как его назвал Пётр, Чуприков. Только вот сможет ли он отвезти Любу в Париж?

Апа как ветром сдуло. Старший брат Любы подал мне руку, приговаривая: «Я пригласил его на приём. Ты уж присмотрись. У Ивана тоже пастильное производство крупное. Всё же на Петрушке свет клином не сошёлся. Так ведь, Любушка?»

И дураку было понятно, что брат не хочет, чтобы его сестра выходила за сына Карпа Фомича. Но что-то тут было не так. Поведение Апа, то, что богатый и симпатичный Куприянов вдруг решил посвататься к Любе, хотя до этого желанием не горел…

Как же всё это интересно! Целых два жениха на одну невесту. А, может, это не предел?

Глава 10 Профдеформация

Пообещав Петру Миляеву подумать над его предложением, я поспешила в свою комнату. Пока поднималась на второй этаж, остановилась на лестнице. Как же приятно было касаться деревянных перил, слышать скрип старых дубовых ступеней, вдыхать аромат жилого провинциального дома. Да, большого, принадлежавшего торговцу, но всё же. Захотелось непременно побывать и в простой деревенской избе. Посмотреть, как и чем жили люди во времена, ставшие в моей реальности прошлым, но ещё существующие в настоящем тут, в Купидоновой клетке.

И примечательным было не только это, но ещё и сам факт, что я задумалась. Раньше ритм моей жизни был настолько интенсивным, что я ни за что не обратила внимания на такие мелочи. Но это было до.

В Любиной комнате было прибрано, пахло свежей выпечкой и корицей: на столе стояло блюдо с горячими булочками. Когда только успели принести? Ведь только приехала. Но не это сладкое лакомство привлекло моё внимание, а оставленные без внимания коробочки с пастилой из лавки Чуприкова.

Подошла к столу, где они так и лежали, никем не потревоженные, с тех пор, как я принесла их с собой. Бросила короткий взгляд на упаковку и скривилась: настолько безвкусно она была оформлена.

– Любовь Егорна, может, желаете чаю? Я мигом принесу. Самовар как раз кипит, – в комнату вошла Глаша.

Меня же настолько покоробило увиденное, что я только отрицательно кивнула в ответ. Если коробочки такие убогие, то каково же их содержимое на вкус?

Открыла упаковку и достала небольшой кусочек пастилы. Не верилось, что Чуприков сколотил целое состояние, продавая свой товар в таком виде. Внутри должна была находиться вкусовая бомба, не иначе. Будь я на месте покупателей, увидев блёклые цвета и скупую надпись на коробочке, прошла бы мимо, даже не попробовав.

– Любишь пастилу, Глаша? – спросила я у девушки, которая не спешила уходить, дожидаясь моих приказов.

– Конечно. Спрашиваете ещё! Это моё любимое лакомство. После мёда, конечно, – девушка поджала губы, глядя на кусочек, который я держала в руке.

Видимо, есть такое ей приходилось нечасто.

– Хочешь? – протянула ей лакомство. – Бери, угощаю, – улыбнулась ей как можно приветливее.

Глаша подошла, робко взяла пастилу, но есть не стала.