Ника Смелая – Маленькая хозяйка большой фабрики (страница 4)

Один завиток даже дёрнула, чтобы проверить, не сон ли это. Тогда и заметила, что волосы у меня светлые. Зашипела от неожиданности. Больно. Не сон.

«Так, Люба, дышим! Не паникуем и дышим глубоко и спокойно,» – велела мысленно сама себе, так как меня начало потряхивать. Паника накатила не без причины.

Коломна, похожая на большую деревню, люди, одетые все как один в наряды, напоминающие те, что я утром видела в музее, летний зной, а главное обращение: Любовь Егорна. Моё имя и отчество, но я – не я. Корсет, рюши эти помпезные. В сознании сразу всплыл разговор с Карпом Фомичом в его кабинете. Активы, папенька, помолвка.

– Коломна говорите? – решила всё же уточнить у пухленькой сердобольной дамы. – А год у нас какой?

– Что же это делается? – она снова рванула меня за руку на себя, как ребенка, и приложила большую ладонь ко лбу. – Никак на солнышке-то перегрелись? Тыща восемьсот шестьдесят шестой от рождества Христова, голубушка. Я всё же за дохтуром-то сбегаю. Давайте-ка посажу вас в лавке в тенечек. Мы всё равно туда шли. Подождёте меня, за вами присмотрят, а я ворочусь скоренько.

Не дожидаясь моего ответа, «наседка» затолкала меня в ближайшую деревянную постройку с вывеской «Сласти». В просторном светлом помещении пахло яблоками и специями. Вот откуда исходил этот приятный аромат! В лавке торговали пастилой и смоквой.

– Доброго дня, – обратилась к нам женщина, выглянувшая из-за прилавка.

И до того она была похожа на кассиршу из утреннего музея, что я лишний раз подумала, что крыша моя уехала далеко и надолго. Возможно, с концами.

– Тут девице плохо. Оставлю её ненадолго, пока сама за знающим человеком сбегаю. Приглядите? – прямо с порога выдала моя провожатая и выскочила из лавки.

Только дверь хлопнула.

– Здрасьте, – по ощущениям как-то криво и неловко улыбнулась я местной продавщице.

– Вы присаживайтесь, Любовь Егоровна, – женщина указала мне на лавку, стоящую возле окна. – Жара стоит знатная. Что же вы даже шляпку не надели? Солнце-то печёт. Вот вам и подурнело.

Ещё один человек обратился ко мне официально. Если это глюки, то какие-то странные. В них всё смешалось. Коломна, пастила, платья эти неудобные с корсетами. Кобыла с телегой, о которой я то и дело думала, пока босс гнал в аэропорт. Я, видимо, в коме или в бреду. Скоро это пройдёт. Непременно. Если думать логически, то да. А если нет… будем решать проблемы по мере их поступления.

– Вы меня знаете? – спросила у работницы лавки.

– Кто же вас не знает? Любовь Егоровна Миляева вы, дочка торговца Миляева. Вы же постоянно к нам заходите. А я Василиса. Вспомнили? Или вы это специально? – женщина склонилась к моему уху и шепнула: – Вам сегодня улыбнулась удача. Здесь он. Вы как раз вовремя.

Кто ОН, мне не пояснили. Продавщица только загадочно улыбнулась, закатила глаза и порхнула к прилавку. Не прошло и минуты, как она вернулась обратно и всучила мне пару коробочек со сладостями.

– Давайте, как договаривались. Я подмигну, как выйдет, а вы тут же к прилавку и случайно столкнётесь. Не сможет он на этот раз вас не заметить. При всём желании, – подмигнула мне явно что-то знающая женщина и вернулась на своё рабочее место.

За занавесью лавки что-то загремело, послышались голоса. Василиса тут же принялась активно подмигивать обоими глазами сразу, будто её припадок хватил. Это выглядело настолько мило и смешно, что я даже забыла, что пребываю в шоке от всего происходящего. Прямо как утром… втянулась в разворачивающееся вокруг представление. Будто снова оказалась в музее пастилы, только куда более крупного масштаба.

Послушно встала со скамьи, как велела мне женщина, и медленным шагом направилась к прилавку. Полог за ним приоткрылся и прямо мне навстречу вышел мужчина.

«Как денди лондонский одет,» – подумала я, глядя, судя по всему, на того самого НЕГО.

Высокий симпатичный темноволосый мужчина сначала меня не заметил, но когда наши взгляды встретились, его будто перекосило. То, что он не рад меня видеть, было ясно, как белый день.

– Любовь Егоровна, – короткий кивок и шаг в сторону, чтобы со мной не столкнуться.

А я застыла на месте, разглядывая того, с кем, судя по словам Василисы, искала встречи. Тёмные глаза, обрамлённые густыми ресницами, широкие брови вразлёт, треугольное пропорциональное лицо с аккуратным носом и пухлые губы.

Мужчина был не просто симпатичным, он был красив и при этом очень мне кого-то напоминал. Если бы не лёгкая щетина и надменный взгляд, я бы сказала, что он – воплощение моих мечтаний. Высокий, стройный, широкоплечий, он тоже был одет как остальные. Только побогаче. Кожаные дорогие ботинки, сделанные явно на заказ, тёмно-серые брюки, белая рубашка под серой приталенной жилеткой, бабочка на шее и пиджак, больше похожий на фрак. Словно манекен или модель с обложки какого-нибудь журнала.

– Ну просто мистер Дарси, – вырвалось у меня.

– Кто, простите? – не понял мужчина. – Какой ещё мистер?

Мне стало неловко за то, что я, во-первых, стояла и откровенно на него пялилась, а во-вторых, не сдержала эмоций.

– Извините. Вы просто очень похожи на одного моего знакомого, – поспешила я исправить ситуацию.

Брови незнакомца взлетели вверх.

– И на кого же, позвольте поинтересоваться? – нахмурился мужчина. Выражение неприязни при этом с его красивого лица никуда не делось.

А я поняла, на кого именно. Я же в коме или где там. А тут всё похоже на события последнего, по всей видимости, прожитого мной дня.

– На Чуприкова, Карпа Фомича, фабриканта из музея, – честно ответила я.

Лондонский денди на миг опешил и взглянул на меня иначе. С беспокойством.

– Любовь Егоровна, вам нехорошо? – спросил он, присматриваясь. – Хотя я всегда знал, что у вас с головой беда. Так что неудивительно.

– Беда? – не поняла я.

– За пастилой пришли к чаю? – попробовал сменить тему мужчина. – Берите сколько хотите. Василиса, запиши на мой счёт. Денег с девушки не бери.

– Само собой, – ответила работница лавки.

– Не надо мне бесплатно. Я заплачу, – брякнула я, а потом поняла, что не знаю, есть ли у меня при себе деньги. Я же в коме. Может, тут их вообще не существует.

– Не стоит. Меня не поймут, если невеста моя станет за пастилу платить, – бросил щедрый гордец, морщась при этом так, будто лимон проглотил. А затем кивнул в знак прощания и направился к выходу.

– Никакая я вам не невеста, – возразила я. – Я вас вообще не… погодите-ка. Невеста?

– Плохо ей стало, Пётр Карпович. На солнышке перегрелась. Её нянечка привела, посадила на лавку, а я подумала, что подстроено это. Ну, чтоб с вами увидеться, как обычно, – встряла в наш диалог Василиса.

– Так пошли за врачом, глупая! Не хватало мне, чтобы она у нас в лавке преставилась, а меня потом по всей Коломне полоскали, – резким тоном велел денди и открыл дверь, чтобы уйти.

– Да кто вы вообще такой, что так с женщиной разговариваете? Она вам не раба, в конце-то концов. Грубиян! – во мне взыграла жажда справедливости, и я решила заступиться за продавщицу.

– Видать, и впрямь плохо дело, – грубиян обернулся и подошёл ко мне.

Навис сверху, так как разница в росте у нас оказалась ощутимая, всмотрелся в моё лицо и недовольно цокнул.

– Пётр Карпович Чуприков, – сказал он. – Грубиян, торговец, фабрикант и ваш, не по своей инициативе, к сожалению, жених. Честь имею, – последнее он процедил сквозь зубы. – И если это очередной ваш спектакль, то будьте добры его прекратить. У меня, знаете ли, много дел. На ваши кривляния времени нет. Приятно оставаться!

Чуприков ещё раз кивнул, развернулся и вышел из лавки, громко хлопнув дверью.

А я так и осталась стоять, сжимая в руках пару коробок со сладостями и пребывая ещё в большем шоке, чем прежде.

Куда я вообще попала? И почему в этом странном сне всё так реально?

Глава 4 Любушка

А потом прибежала та самая «наседка», но не одна, а с каким-то старичком, который меня даже не осмотрел, а просто зыркнул исподлобья и заключил, что барышня утомились и надобен покой. Чиркнул на клочке бумаги рецепт для аптекаря и ушёл.

– Клавдя, ты бы её домой-то отвела. Нехорошо твоей хозяйке. Я, было, подумала, она это специально, но теперь вижу, что и правда солнышко её светлую головушку напекло. – Василиса тоже вилась рядом, пока меня активно обмахивали веером. Откуда только взялся? – Она даже Петра Карпыча не узнала, представляешь?

Последнее было сказано шёпотом. Но я прекрасно всё слышала. Можно было и не шушукаться. Ну не узнала и не узнала. Подумаешь! У меня проблемы посерьёзнее. Я вообще-то должна была очнуться в Париже, презентация на носу, а тут какие-то Клавди, Василисы и пара коробок пастилы, которые я из рук так и не выпустила. Обняла их, как родных, да сидела, глядя на перепуганных женщин и ничегошеньки не понимая.

– Идёмте-ка, Любовь Егоровна, домой. Покой вам нужен. А с женихом своим ещё в гляделки наиграетесь после венчания, – обратилась ко мне, как к ребенку моя пухленькая компаньонка. – Сласти забираем, Василисушка?

– Да. Это подарок от хозяина. Забирайте от греха, – махнула рукой работница лавки.

Меня или подарок, она не уточнила. И Клавдия забрала. И меня, и сласти. Кем бы эта женщина ни была, нянечкой ли, компаньонкой ли, со мной она не церемонилась: схватила за руку и потащила за собой, как несмышлёное дитя. Всю дорогу причитала, что ей не поздоровится, что не нужно было поддаваться на уговоры и никуда со мной не идти. Пока торопилась следом за «наседкой», подумала, что девушка, на месте которой я оказалась, какая-то блаженная. Все её за несостоятельную считают, общаются как с недалёкой, хотя и обращаются уважительно, по имени-отчеству.