Ника Смелая – Души в клочья (страница 4)

В комнатке, в которой мы оказались, стоял полумрак, будто на улице не день, а как минимум сумерки. Супруг только что дал мне понять, что я лишь разменная монета и совершенно ему не нужна. Но сердце не унималось. Быть может, это взвар на меня так подействовал, а может, моя глупая надежда на лучшее снова подняла голову.

— Что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь. — Он, наконец, отпустил меня, и я могла нормально двигаться.

— Я десятая дочь в семье, Филипп Нордхард, — сказала я, стараясь казаться как можно хладнокровнее, хотя от его близости у меня голова шла кругом. — Если ты единственная отрада своих родителей, то у меня всё иначе. Такие, как я, не привыкли сдаваться и готовы к трудностям, а ещё… — Тут на меня накатила такая волна желания, что я просто не смогла ей противиться. — Не могу больше…

Может, и не стоило этого делать, но мерзкий напиток, кажется, действовал как надо, потому что единственное, о чём я могла думать, — это всякие непристойности, связанные с Филиппом. То, что он стоял ко мне почти вплотную, лишь обостряло проблему. В конце концов, я просто бросилась ему на шею и поцеловала.

О том, насколько низко пала, сделав это, я даже не подумала. Стоило мне ощутить тепло его губ на своих, тело будто окунулось в безграничную эйфорию. Прекращать не хотелось. Диал поначалу воспротивился, но затем перенял инициативу, и через какой-то десяток секунд уже он целовал меня, а не я его. Мне оставалось лишь принимать ласки супруга и пытаться не лишиться рассудка от переполнившего меня чувства всепоглощающего счастья.

Мурашки пробежали по телу, когда я поплотнее прижалась к Филиппу, а он подхватил меня на руки и продолжил начатое уже в таком положении. Только то, что в какой-то момент моей спины коснулся холодный камень стены, слегка отвлекло меня от творившегося беспредела. Я даже не заметила, как осталась в одном исподнем и оказалась припёрта к стенке мускулистым и горячим телом своего супруга.

Хвала всем Пресветлым, что Филипп был диалом. Эти высшие существа на порядок лучше простых смертных справлялись с похмельем и практически никогда не пьянели. Магия нейтрализовала токсины в их крови. Именно поэтому он опомнился первым, не без усилий отстранился и поставил меня на пол.

— Дафна, зачем ты полезла ко мне целоваться? Думать же нужно. Эта дрянь действует на обоих. Чуть голову не потерял. — Он раздражённо потёр лоб.

А я наконец осознала, что натворила и в каком свете выставила себя. Стало не просто стыдно, а невыносимо мерзко. Плюс ко всему нахлынули воспоминания о вчерашнем.

Слёзы сами полились из глаз. Я только и смогла, что прикрыть рот ладошкой, чтобы не всхлипывать.

— Ненавижу тебя, — чуть ли не пропищала я, боясь сорваться в истерику. — Люблю и ненавижу. За то, что ты вчера устроил. Что растоптал меня, как осенний лист, плюнул в душу и даже не сожалеешь об этом. А ещё больше за то, что всё же не потерял сейчас голову. Хотя я уже не знаю, мои это чувства или та мерзкая жижа твоей матушки говорит сейчас за меня.

— Повтори. — Филипп побледнел и смотрел теперь на меня так, будто перед ним не я, а по меньшей мере один из Пресветлых собственной персоной.

— Ненавижу!

— Не это. Хотя забудь. Мне, верно, показалось. — Супруг поднял с пола моё платье, протянул мне и отвернулся, явно собираясь уйти без объяснений.

Мне стало так холодно и одиноко, что захотелось не просто плакать, а выть.

— Люблю тебя, дурака! — выкрикнула я ему в след, и он остановился.

Я не знала, как быть, так и замерла с платьем в руках, надеясь хоть на какую-то реакцию с его стороны. Затем услышала какой-то шум за спиной и оглянулась. Стены не было, её место заняла красивая арка со ступенями, ведущими в сад.

— Тебе нужно подышать воздухом, жена, — слегка охрипшим голосом наконец выдал Филипп. — Морской воздух освежает. Я передам слугам, чтобы принесли тебе чего-нибудь поесть. — Он сделал небольшую паузу, а после добавил: — Это не взвар.

— Что?

— Он пробуждает желание, но не может заставить полюбить кого-то. Так что это твои слова, зубастый мышонок. И ты первая, кто говорит мне нечто подобное.

Мне даже показалось, что у Филиппа впервые вспыхнули искорки истинного интереса ко мне. Но и недоверия тоже.

— Любишь? — повторил он с усмешкой и слегка покачал головой. — Занятные слова ты произносишь, мышонок. Вот только есть одна проблемка. — Мужчина опустил подбородок. — Мне сложно в это поверить.

И он ушёл, оставив меня одну, зарёванную и растерянную.

Сделав для самой себя вывод о том, что нужно как можно скорее разобраться в хитросплетениях местных дворцовых интриг, я всё же вышла в сад. Хорошо, что платье утром выбрала лёгкое, без корсета, и оно не пострадало при нашем с мужем разговоре тет-а-тет.

Во дворе стояла чудесная погода: погожий денёк радовал весенним бризом. Дворцовый сад с его диковинными растениями и благоухающими цветами медленно переходил в прекрасный песочный пляж. Нужно было лишь несколько минут пройтись пешком.

Ипервория — северная страна, расположенная в огромном проливе меж двух континентов. Такое месторасположение делает её очень выгодным союзником в плане торговли. Через пролив иначе товары не провезти, и все дороги ведут к столице государства.

За что-то Пресветлые очень любят местных жителей, так как эта небольшая страна стала родиной самых сильных стихийных диалов. Высшие, обладающие магией, делятся на несколько типов: менталисты, управляющие материей, преобразователи и целители-защитники. Так вот в Ипервории у местной знати рождаются исключительно вторые. Мой супруг — яркое тому доказательство.

Многие годы правящий род этой торговой страны купался в роскоши, но в последнее время казна государства стала пустеть быстрее, чем пополняться. Караваны с товарами отправлялись морем, поток дельцов снизился, и сделок с Нордхардами стали заключать меньше. Возможно, всему виной то, что соседнее государство, Дикея, смогло организовать обходной горный путь и в последнее время активно развивалось.

Моя же родная Лиссия в торговле не преуспела, но наши диалы были хорошими алхимиками и могли из ничего сотворить золотой слиток. Не ахти какое умение, однако, отец легко сходился с другими правителями, и страна процветала. У него было много дочерей, и почти всех он удачно выдал замуж, предлагая неслыханное приданое. Я осталась последней не пристроенной. Батюшка уже отчаялся найти мне хорошую партию и на весь свет огласил о том, что удваивает количество золота, которое получит мой жених. Это-то и сыграло со мной злую шутку.

Поздно плакать и кусать локти. Церемония проведена, официально я супруга Филиппа и больше не существую для Лиссии. Обещанное приданое отец обязался прислать через месяц после заключения союза государств и не поставил абсолютно никаких условий. Думал, что его щедрость обеспечит моё счастье и хорошее ко мне отношение со стороны новой родни. Как же он ошибался. Тут не только свекровь, а даже супруг вытирает об меня ноги, стараясь при этом как можно гаже запачкать «сапоги».

Думая обо всём этом, я медленно добрела до побережья. Спустилась по тропинке между скал к прекрасному песочному пляжу и села на огромный валун в тени. Шум прибоя умиротворял. Что-что, а это мне было просто необходимо.

— Соберись, Дафна. Ты же взрослая девушка. Дома тебя уже не ждут, поэтому нужно найти способ как-то устроиться здесь с наименьшими для себя негативными последствиями, — успокаивала я саму себя.

В данный момент я ясно понимала, что Филипп не самая тёмная лошадка в семье правителей. Его матушка куда опаснее. Нужно было непременно познакомиться с Его Величеством хотя бы потому, что этого требовал этикет, и понять, есть ли здесь хоть кто-то, способный на добрые чувства, или же всё совсем печально.

О своём недавнем позоре я старалась не думать. Вспоминать, как вешалась на мужа, было ещё омерзительнее, чем подробности вчерашней ночи. Я здесь совсем недавно, а уже настолько замарала душу, что до старости не отмыться. И в обоих случаях виной всему был Филипп. Хотя кого я обманываю? Во втором сама виновата. Подумаешь, афродизиак. Могла бы и потерпеть, пока его действие не пройдёт, но нет. Целоваться полезла, да ещё и в любви призналась.

Глупое, глупое сердце. Его разбили вдребезги, а оно всё равно болит и плачет по тому, кто этого не ценит да и не достоин вовсе.

Так, коря себя за несдержанность, я и просидела на пляже, потеряв счёт времени. В какой-то момент уткнулась лицом в ладони и слушала шум прибоя.

— Так вот ты где! — раздалось у меня за спиной, и я тут же узнала голос Лейлы. — Я весь парк обыскала, по скалам, как коза, прыгала, а ты, оказывается, тут сидишь. На, тебе передать велели. — Наложница протянула мне небольшую коробочку с фруктами и выпечкой.

— Спасибо, но я не голодна, — ответила девушке и отвернулась, так как один её вид уже вызывал во мне отвращение. Ничего больше из её рук ни есть, ни пить не стану.

— Ишь, какая гордая нашлась! — Она швырнула коробочку в песок, мне под ноги. — Ну и не надо! Мне приказали только передать. Кормить тебя распоряжения не было.

У меня внутри всё закипало, хотелось вцепиться ей в волосы и вырвать пару клоков, но воспитание пересилило, и я решила просто проигнорировать её выходку. Как оказалось, это разозлило девицу ещё больше.