Ника Смелая – Души в клочья (страница 37)

— А ты бы этого хотела? Быть моей. — Люций замер и даже дыхание задержал в ожидании моего ответа.

— Да, я…

— Тогда просто поёрзай так ещё немного, но не вздумай раздеваться, а то не сдержусь. — Он положил руки мне на бёдра и надавил так, что я качнулась из стороны в сторону. Сам же закрыл глаза, а когда снова посмотрел на меня, магии в них не было. Ни капли. — Ну же, Дафна! Я поставил блок, не бойся. Ментальная магия Грея меня не убьёт. Будет больно, но тебе ведь тоже было, да?

— Как ты догадался? — Смысл его слов дошёл до меня не сразу.

— Может, меня тогда и опоили какой-то дрянью, но я не идиот, любимая. Хотя нет, всё же идиот, раз не понял, что всё это было правдой. Не таким должен быть твой первый раз. Прости. Ох! — вскрикнул он и задышал чаще.

— Больно? — Я всё же послушалась и стала делать так, как он попросил.

— Нет, нужно ещё. Этого мало. Вот так.

И Люций надавил на мои бёдра так, что трение усилилось в разы и настал мой черёд вскрикивать от неожиданного удовольствия.

— Больно? — прошептал он мне на ухо и, не дождавшись ответа, накрыл губы сладким поцелуем. Горячим, страстным и полным жажды и томления.

Я уже плохо понимала, что делаю, теряясь в ощущениях. Кажется, стонала и просила не останавливаться. Заметила, что Люций побледнел, а по лбу его скатываются крупные капли пота. Диала била дрожь, и от напряжения он крепко стиснул зубы и закрыл глаза. Всё его тело было как натянутая струна, казалось магия брата теперь атакует его постоянно.

А вот то, что максимальная разрядка чар зависела от моей степени «взвинченности», а не от его, я поняла, лишь когда достигла пика ощущений и, вскрикнув, будто сорвалась с обрыва. На постель мы рухнули вместе. Я — тяжело дыша и пытаясь собрать мысли в кучку, он — без чувств от самого мощного отката.

— Прости, мой хороший. — Я прижалась к любимому, понимая, что с ним всё в порядке и он быстро придёт в себя. Нужно только немного подождать. — Если бы не моё глупое желание, озвученное брату, ничего бы этого не было.

— Я люблю тебя, Дафна, — прошептал Люций, пока ещё не в силах открыть глаза. — Больше жизни люблю. И, если бы этого не было, я бы предпочёл вообще не возвращаться. Ты нужна мне, милая моя сказочница. Как воздух, как правда. Выйдешь за меня?

— Да! Да! Да! Сотню раз да! А теперь возьми уже берит.

Я схватила камушки и положила ему в раскрытую ладонь. Они тут же потемнели, передавая силу магу.

— Любимая, мне нужно восстановить резерв. Ты не против, если…

Я приложила указательный палец к его губам и легко поцеловала в щёку.

— Отдохни, я никуда не денусь, — сказала ласково и улыбнулась самой себе.

— Правда? — еле ворочая языком, спросил он.

— Конечно. Я теперь твоя. Навсегда.

Я обняла его и прижалась к нему покрепче. Какой же он горячий. Даже одеяло не грело так, как его близость.

— Моя. Навсегда… — прошептал принц и уснул.

У меня же сна не было ни в одном глазу. Во-первых, я была воодушевлена тем, что теперь мой сказочник никуда не пропадёт и даже Пресветлые его у меня не заберут. А во-вторых, поняла, что за дверью меня караулит нечто малоприятное. Где-то там, за пределами этих покоев, всё ещё ждал известий о брате Дуэйн. Нужно сказать ему, что всё хорошо, и постараться как-то подготовить к тому, что скоро я стану его сестрой. И ничего хорошего мне это не сулило.

Собравшись с мыслями, я поднялась с постели, оправила измятое платье и постаралась как можно незаметнее выскользнуть за дверь. Нужно вернуться в свои покои, если они уцелели, конечно, после разгрома, учинённого Филиппом, и привести себя в надлежащий вид. Но судьба на этот раз не была ко мне благосклонна.

— Я уж думал, ты не выйдешь. — Низкий бархатистый голос, который я хотела услышать меньше всего, заставил застыть на месте.

Дуэйн. Диал стоял напротив двери, оперевшись на стену, и буравил меня взглядом.

— Что с братом? Жить будет?

Я тут же набрала воздуха в грудь, чтобы ответить что-то вроде «Можешь и сам посмотреть» или «Конечно, разве дала бы я ему умереть?», но мрачный дикеец вдруг сделал всего один шаг вперёд. Такой, которым полкоридора можно преодолеть. И крепко меня обнял.

— Спасибо, Дафна. — Мужчина, стараясь не задеть израненную руку, стиснул меня своими крепкими сильными ручищами. — За всё спасибо.

Здоровяк был значительно выше меня, поэтому теперь я болталась в его объятьях примерно в полуметре над полом, а он уткнулся носом мне в плечо, не давая возможности посмотреть ему в глаза.

«Надо же! Это мрачное существо способно испытывать благодарность? Неужели ему совестно?» — подумала я, но вслух ничего не сказала.

— У меня нет никого дороже Люция, — вдруг заговорил Дуэйн после небольшой паузы. — Не стоило мне тогда так с тобой говорить. Но я не мог иначе. Ты была чужой женой, а он… он места себе не находил в этом мире без тебя. Это несправедливо, понимаешь?

— А ты, значит, борец за справедливость? — прыснула я.

— Нет. — Диал выставил руки вперёд так, что теперь держал меня на весу прямо перед собой. Смотрел с укоризной, но уже теплее, чем прежде.

В таком положении я чувствовала себя куклой в руках ребенка, который в неё играет.

— Я за брата. И ни за кого больше. Мне было обидно за него, Дафна. Я… я ведь не такой, как он. У меня нет силы. Не могу взять и перевернуть всё вверх дном в чьей-нибудь черепушке. Да и вообще ничего не могу. Но вот с тобой мне хотелось поступить именно так. Покопаться основательно в твоей симпатичной головке и дать тебе понять, что Люций лучше этого индюка Филиппа. А ты заладила «люблю да люблю».

«Какой же он всё-таки ещё ребенок», — решила и улыбнулась своему будущему брату. Как-никак я ведь дала согласие на брак с принцем, а значит, этот верзила скоро станет частью моей жизни. Нужно налаживать отношения, тем более что он сам сделал первый шаг. Шажище, я бы сказала.

— Я его люблю, Дуэйн. Не Филиппа. — Я посмотрела в синие-пресиние глаза диала и заметила в них мимолётный отблеск силы. Значит, вторая душа у этого парня всё-таки есть.

— Это я и сам уже понял. Вон как исполосовало тебя. — Он кивнул на мою перевязанную руку. Уже за одно это я тебя уважаю, женщина, — констатировал Дуэйн, а я обречённо закатила глаза.

Снова за своё. Женщина, значит?

— Поставь-ка меня на пол, пожалуйста. И если вот это всё было способом попросить прощения за то, что ты мне тогда наговорил, то я тебя прощаю, братик-диал.

Мужчина уже опустил меня и убрал руки, но после обращения застыл, а затем отступил на шаг назад.

— Я не диал, сказал же.

— Ладно, тогда просто братик. Так лучше?

— Позвал, значит, замуж? — ответил Дуэйн вопросом на вопрос.

Я кивнула.

— Тогда можно. Наверное.

Впервые в жизни увидела, как наводящий ужас на всех вокруг диал смутился, и теперь уже сама его обняла.

— Я рада, что мы всё прояснили. А теперь… — Я наигранно строго подняла палец вверх, как делала когда-то моя нянечка. — Марш к целителю! — Я указала на ужасную рану на его ноге. — Всю меня кровищей заляпал, негодник.

Даже если Дуэйн и хотел возразить, делать этого он не стал. Здоровой рукой сгрёб меч, который заботливо прислонил до этого к стене, и зашагал в направлении корпуса прислуги. Я же пошла к себе, довольная тем, что и на этот раз всё сложилось как нельзя лучше.

Как ни странно, мои покои уцелели и даже более того: внутри меня дожидалась Иви. Сидела ни жива ни мертва.

— Хвала Пресветлым! Живая! Госпожа, где же вы были? Тут тако-о-о-ое! Тако-о-ое! — подскочив с места, девушка принялась за своё любимое занятие — сплетни.

Мне же это сейчас было очень нужно, так как самой разузнавать, что же в итоге сказали во дворце и как мне теперь себя вести, было очень затруднительно.

— Что же, Иви? — стараясь не улыбаться и сохранять спокойствие, спросила я, как бы давая добро на начало вещания.

Служанка принялась снимать с меня платье, стараясь не задеть повязки, а затем принялась за волосы.

— Принц-то наш, оказывается, вовсе не принц. Не Нордхард в смысле, а Хардвард — генеральский сынок. А правительница всё это время была поддельная. Это она плела интриги против Ипервории и вынудила фракийцев нападать на наши границы, чтобы обвинить Его Величество в несостоятельности и свергнуть того с трона. И поделом ей!

— Что именно поделом? — уточнила я, уже переходя к ванным процедурам. Что-что, а помыться после пережитого кошмара и… того, что было после, мне бы не помешало.

— Казнили её, говорят. Фракийцы сами пришли с повинной, на изменников указали, а те как давай сопротивляться. Тут такое началось! В самый разгар разборок между господами высшими замок ходуном заходил. Нам сказали, что землетрясение, и всех вывели подальше от греха. Я своими глазами видела, как часть стены, которая оборонная-то, прямо в море ухнула. Представляете, какой ужас? — Она обхватила себя руками, будто это происходило прямо сейчас.

— Так что там с Филиппом? — нежась в горячей ванне, продолжила я подливать масла в огонь её повествования.

— Так лишили его титула. Вернее, он и сам сказал, что никогда на него не претендовал, и хочет покинуть Иперворию, чтобы жить на Родине, во Фракии. Вы что же это? Покинете нас? Ой, ма-а-а-а-мочки! — ахнула девушка, поздно сообразив, что повязок на моей руке была масса, а вот браслет отсутствовал. — А где же украшение-то ваше?