Ника Ракитина – Колодец Ангелов [СИ] (страница 6)

Кирилл испытал жгучее желание засветить доброму доктору в морду. Но воздержался.

Из коридора он связался с отделом и развлекал у стойки сестру милосердия до тех пор, пока не поднялись наверх серьезные спокойные ребята и не заняли пост у двери. Кир положил перед Ксюшей визитку:

— Вот мои телефоны, служебные и личный. Если что-то произойдет, звоните в любое время. Предупредите сменщиц. Пусть звонят тоже.

— А доктор?

— А доктора лучше не извещать.

И долгим взглядом посмотрел в Ксюшины глаза.

— Я реликт, — заметил себе Кирилл, садясь в машину и пристраивая в тесноте длинные ноги. — Я верю в то, во что давно никто не верит. В зависть, злобу и дурные намерения. И в плохую генетику верю тоже. Никому и мысль не пришла, что Арсену могли пытать. Кроме меня. А еще я ненавижу этого плюшевого медведя, доктора Крутикова, за отсутствие прозорливости и глупую доверчивость.

Сыскарь врезал кулаком по приборной панели.

— Такой стиль поведения меня глубоко огорчает, — отозвалось нежное сопрано.

— Плевать! В ближайшее автоматическое кафе, Бьянка, и не вздумай болтать по дороге.

Кирилл предпочитал подобные кафе заведениям с живой обслугой. Может быть, еда тут была не такая вкусная, а хай-тековский стиль грешил старомодностью. Зато получалось спокойно подумать. Не толпились докучливые посетители. И отсутствовала приторная слащавость официантов. Хотя… может, они (особенно, официантки) желали услужить вполне искренне. Юрьевич, рисуясь, подумал Кирилл, ты становишься хомяком: мрачным, избегающим общества мизантропом.

За кофе с булочками сыскарь продолжал размышлять.

С идентификацией проблем не должно возникнуть. Анализ ДНК взяли, остается сравнить его с образцами банка. Если Арсена живет на Земле или хоть раз входила во Врата — портал связи с другими мирами — проблем не будет. Правда, бывают еще нелегалы, отказывающиеся сдавать тест на ДНК по религиозным, этическим или каким-либо другим соображениям. Но тогда только Солнечная система, колонии исключены. А двигателя, разгоняющего звездолеты до сверхсветовой скорости, не существует в природе. Следовательно, задача упрощается. Помогут полицейские отчеты и личные связи. И не так уж много нелегалов, чтобы их нельзя было отследить.

Кирилл выковырял из булочки изюмину и кинул в рот.

Не похоже, что девушка врет. И охотно идет на контакт. Вот только этот «Колодец Ангелов» так и отдает дурной компьютерной гамалкой.

Сыскарь выбрал в браслете контакт и нажал кнопку связи. Какое-то время на другом конце не отвечали. Потом раздалось бурчание и что-то свалилось. Кирилл хмыкнул. Админ группы поддержки одной из глобальных компьютерных игр с полным погружением за полтора года нисколько не изменился. Тогда Кирилл помог Артему Шевелю (никнеймы Темный или Вампир) отыскать пропавшую невесту. И теперь надеялся на взаимную помощь или хотя бы на консультацию.

— Ты знаешь, который сейчас час? — зевая, поинтересовался Артем.

— Знаю, половина одиннадцатого. Утра.

— Издеваешься. Ладно, приезжай.

— Сейчас не могу, подъеду к четырем. У тебя какая смена?

— Каждый день ночная. С младенцем не поспишь, — пожаловался Артем и отключился.

Кирилл хмыкнул. И до того, как стать отцом, Темный всю ночь проводил в игре — когда по работе, когда для собственного удовольствия. А просыпался и делался более-менее вменяемым не раньше полудня. Впрочем, вполне возможно, все сейчас изменилось. Брак налагает ответственность.

Теперь, раз уж с перекусом покончено, следовало поговорить со студентами Леденцовой и Калистратовым — теми, кто обнаружил Арсену в холле общежития гуманитарной академии. Протокол вчерашнего предварительного опроса свидетелей у Марцелева имелся. Но инквизитор предпочитал в таких случаях делать выводы самостоятельно.

Комплекс общежитских зданий, расположившийся среди лесопосадок на высоком Волжском берегу, был похож на терема: с шатровыми крышами, гирьками, кручеными столбами высоких крылец. Но внутри все было по-современному, тепло и уютно.

Марцелев перекинул через локоть серую ветровку и подошел к справочной панели у входа. Набрал искомые имена.

— Приставьте браслет к панели, — пропела машина, — я закачаю нужную информацию. Вирусов нет или они не особенно опасны. Желаете виланесску Орландо ди Лассо или импровизацию Яна Питерсзона Свелинка?

— Нет, спасибо, — Кирилл приподнял брови в попытке уяснить, что именно ему предложили.

— Предпочитаете Карло Джезуальдо ди Венозу? Одобряю.

— Схему разверни, — буркнул инквизитор.

Панель начала показывать панораму общежития со стрелочками — указателями и оптимальными вариантами маршрута.

— Навигатор изначально настроен на Калистратова, — угрюмым басом сообщил искусственный интеллект. — Но могу переключить на Леденцову. Оба на месте.

— Не стоит.

Панель мигнула и погасла.

«Какая обидчивая! Или какой?» — задумался Кирилл, шагая к лифту и с любопытством поглядывая по сторонам. А поглядеть было на что. Местами творческая активность населения зашкаливала. Хотя самого населения попадалось навстречу немного. Ну правда, что делать около полудня в общежитии?

Еще в холле Кир обратил внимание на тощего студента, привалившегося к постаменту и меланхолично тыкающего пальцами в клавиши синтезатора, уложенного на колени. Только вместо звуков всплывали над инструментом стайки призрачных нот — белых, голубых, розовых, но чаще всего ядовито-зеленых, что заставляло тощего морщиться. На него сочувственно взирал с пьедестала одиноким глазом посеребренный Моцарт. Второй глаз закрывала черная повязка, голова композитора была кокетливо повязана алой банданой в белые горохи, а хвостики спускались на плечо. Постамент был расписан незабудками.

Пиратская тематика не оставляла и дальше. Чуть ли не пол стены занимало морское сражение, затянутое виртуальным вихляющимся дымом, то позволявшим разглядеть детали, то затруднявшим лицезрение начисто. Из скрытого в стене над панно динамика орало: «Четыре года рыскал в море наш корсар…» Из второго голосом обиженной нянечки верещал виртуальный интеллект: «Допустимый порог завышен на 17,334567893 процента! Немедленно убавьте громкость!» Этот участок сыскарь проскочил рысью и остановился перед портретом Эйнштейна. Портрет обрамляли лавровый венок из сусального золота и витиеватая кириллица: «Он тоже завалил математику! Наш человек!» Чуть ниже висел черный квадрат с табличкой «Малевич». Над фамилией была пририсована крупная «К». Дальше шли масляные картины в багетовых рамах — вполне приличного содержания; как явствовало из подписей — руки многочисленных учеников академии, меценатов и дарителей местного бомонда. И не местного — судя по количеству лун и солнц над почти земными пейзажами. Тут Кирилл даже задержался на какое-то время, удивляясь, что пропустил неожиданно интересное собрание.

Задержался он и перед виртуальной доской объявлений. «Экскурсия в Дивеево, запись до понедельника в 78 комнате, спрашивать Люсю». «Надя, все мои таланты — твои!» И ответ неизвестной Нади: «Ни одного не заметила». «Кто унес читалку из библиотеки? Она завирусована!» И так далее.

Сыскарь отвлекся от букетика фиалок и лютиков, заткнутого за угол панели, и вызвал лифт. Двери открылись, встречая гостя светящимися письменами, как в сказке «Аленький цветочек»: «Временно не работает! Клянемся, что временно! К шести вечера все будет тип-топ! Не верите? Ходите пешком, пешком ходить полезно! Перед старушками и мамочками с колясками извиняемся. Клятвенно обещаем исправить все неудобства! Руки у нас оттуда растут! Можем справку предъявить. Во, смотрите! Ремонтники». И стена лифта послушно высветила справку с десятком подписей и размытой лиловой печатью. Кирилл два раза прочитал бегущую строку, посмеялся и свернул на лестницу.

Та была парадной, широченной, мраморной, с прижатой медными прутьями ковровой дорожкой. О прут Кир и споткнулся, почти добравшись до площадки между пятым и шестым этажом — отвлеченный вибрацией навигатора. И едва не влетел в объятия черноволосому романтичному юноше. А вернее, едва не возлег ему на колени. Юноша, пребывая в меланхолии, сыскаря не заметил. Так и сидел под огромным витражным окном на широком подоконнике, терзая незажженную сигарету. Пол охотно глотал табачную крошку. Рядом с юношей на подоконнике лежала пачка «дамских» пахитосок и оригинальная тяжелая зажигалка в форме звездолета.

Сыскарь и без навигатора признал в страдальце искомого Калистратова.

— Добрый день, — сказал он, в легкой насмешке изгибая брови. — Курите?

— Балуюсь.

— А как к этому отнесется почтенная Зоя Прокопьевна?

Сигарета выпала. Пол с чмоканьем поглотил бренные останки. Юноша вскинул на Кирилла невообразимой синевы глаза с пушистыми по-девичьи ресницами. Такими сердца пробивать навылет, хмыкнул под нос Кирилл. Странно, что при подобной красоте юноша не пользуется успехом у противного пола. Э… противоположного. Вероятно, девушки ему до смерти завидуют. Хотя, трезво заметил Кирилл, дело тут не в зависти, а в маменьке, воспитавшей такой вот неприспособленный к жизни цветок. И женщины это чувствуют интуитивно, как и то, во что им выльется вельможная, своенравная свекровь. Как же тяжко парню избавляться от роли «сына великой матери». Жить с таким грузом не каждому удается, а уж сбросить его выходит у одного на миллион. Судя по всему, не быть Антону Калистратову таким миллионным. Его отец, известный инженер-звездолетостроец, окончивший престижную питерскую академию космического приборостроения, дома бывал редко. Вот и получила Зоя игрушку в полное свое владение. А, была еще и нянька! Но отнюдь не Мери Поппинс.