Ника Ракитина – Колодец Ангелов [СИ] (страница 29)
Она отвела ладонью сухо стукнувшую занавесь из деревянных шариков, и Калистратов прошел в большую гостиную. Тяжелые портьеры на окнах и многослойный изумрудный тюль гасили солнечные лучи, и внутри царил уютный полумрак, сдобренный легким ароматом благовоний. Вдоль одной из стен стояли деревянные шкафы под старину, диван с темно-зеленой обивкой и пара стульев того же комплекта с гнутыми ножками. Над круглым столиком матово поблескивало зеркало в овальной раме, точно и вправду увитое виноградными листьями. Чуть не половину стены напротив занимал огромный экран интервизора. Рядышком висели многочисленные полочки с нагромождением сувениров.
Хозяин всего этого великолепия вальяжно расположился на диване, вытянув вперед длинные ноги и закинув руки за голову. Темно-малахитовый махровый халат, распахнувшись на груди, демонстрировал широкую золотую цепь, а на голову мужчине так и просился лавровый венок — получился бы вылитый эпикуреец Древних времен. Во всяком случае, Антон примерно так себе этих самых гедонистов и представлял. Впрочем, на лице хозяина не было и следа удовольствия — он мрачно пялился в экран интервизора, где как раз появилась дикторша. Пошуршав бумажками и подняв на зрителей круглые глаза, тетка протрещала: «С вами новости нижегородской культуры и я, Татьяна Мачка».
— Садитесь же, — прошептала Лиля, пододвигая Тошке стул. — Оля сейчас подойдет. Кажется, там что-то интересное показывают.
Девушка кивнула на экран, где ведущая, сделав скорбное лицо, продолжала вещать:
— Весь город поразило событие, выходящее за рамки понимания нижегородцев. Как стало известно из достоверных источников, вчера, во время концерта в комплексе «Юпитер», известный артист, можно сказать, народный артист Межгалактического содружества, Кристиан Грэй подвергся вероломному нападению. Группа неизвестных в результате тщательно спланированной операции сорвала концерт, обещавший стать самым грандиозным событием этого года в Нижнем Новгороде. Власти, а также администрация комплекса старательно умалчивают этот факт, но нашему корреспонденту удалось заснять момент отхода группы заговорщиков.
Раскрасневшуюся дикторшу сменило скачущее изображение узких коридоров, чьих-то затылков и напряженных физиономий бегущих людей. А потом оператор вырвался из толпы коллег, и Тошка ясно увидел впереди знакомые фигуры в вечерних туалетах. Неужто я такой нескладный, промелькнула суматошная мысль, а потом «злоумышленники» свернули за угол, камеру повело в сторону, и запись оборвалась. Хорошо хоть, никому из их компании не пришло в голову обернуться.
Татьяна Мачка в интервизоре продолжала обличать нарушителей закона, обещая передать запись кому следует и таки добиться от властей соответствующей реакции на происшествие. Мужчина на диване пощелкал пультом, уменьшая громкость и, буркнув себе под нос: «Во дурдом», — обернулся к гостям.
— Привет, сестренка. А это кто?
— Позвольте вас познакомить, — послышался от двери мягкий альт, и писательница вошла в гостиную, толкая перед собой сервировочный столик на колесиках. — Это — Антон Калистратов, студент. Дорогой, я тебе о нем говорила. Антон, это мой муж, Тарас Андреевич, администратор «Территорий». И думаю, он не откажется проконсультировать тебя по интересующим вопросам. Тем более, у меня только что поспел пирог с малиной. И безе.
Ольга Рикардовна принялась невозмутимо разливать кофе из высокой турки в изящные фарфоровые чашечки, а админ, привстав с дивана, протянул Антону руку:
— Будем знакомы. А что именно вы хотите узнать?
— Я курсовую пишу, — непонятно зачем соврал Калистратов, пожав крепкую ладонь. — По здоровому образу жизни.
— Да-а? — удивленно поднял бровь Тарас Андреевич и, плюхнувшись обратно на диван, принял из рук супруги кофейную чашечку. — Спасибо, котик.
— Ага, — кивнул Антя и обеспокоенно покосился на Ольгу Рикардовну — ну, как выдаст?
— Похвально. И какая же связь между «Территориями» и этим вашим образом жизни?
— Меня занимает проблема игромании, — решительно отрубил Калистратов и сделал глоточек кофе. Напиток, к слову, оказался отличного качества — благоухал, бодрил и всё такое. Антя только искренне понадеялся, что писательница ничего туда не подсыпала.
— Всякое бывает, — согласился Котов и утянул с подноса меренгу. — Лёлька, помнишь, у нас случай был с мальчиком-натуралистом? Как он каждую пятницу на крокодилов охотиться ходил? В локацию «Заполярье». Но, как специалист, скажу вам, Антон э…
— Ефимович. Но можно просто по имени.
— Так вот, Антон Ефимович. Как я уже говорил, сумасшедших на Игре один процент на локацию. В год. К слову, вот это, — админ обвиняюще ткнул длинным пальцем в сторону тихо бубнившего интервизора, — куда вреднее. Потому как порой мозги почище клизмы промывает. Дамы, просю пардону за мой французский.
Лиля фыркнула в чашку, а Ольга Рикардовна поспешно сунула мужу блюдце с куском пирога.
Выпечка, кстати, тоже оказалась очень вкусной — с мягко похрустывающей на зубах корочкой и щедрой начинкой из сочных ягод. Антон, за столовской едой почти позабывший вкус домашней стряпни, оставил на время вопросы и дал волю аппетиту.
— А что там за суматоха в новостях была? — равнодушно спросила Ольга Рикардовна, усаживаясь на диван.
— Покушение на звезду. На Грэя, — Котов скривился. — Больно он нужен кому.
— Вообще-то у него фанатов немало, — в Анте на мгновение вспыхнул дух противоречия и отчаянно захотелось возразить самоуверенному админу. Тем более что это было правдой.
— Надеюсь, вы не входите в их число? — раздул ноздри Котов и прищурился. — Может, и на концерт ходили? Мы бы послушали о событиях. Из первых рук, так сказать…
Он знает, похолодел Антя, глядя в холодные глаза Тараса Андреевича, но откуда?! Однако упрямо набычился и выпрямил спину. — Я, видите ли, пианист. Классический.
— Молоток.
Админ хохотнул и, откинувшись к спинке дивана, снова занялся пирогом.
Антон, чувствуя себя крайне неуютно, тщательно пережевывал меренгу и ждал, что вот сейчас кто-нибудь продолжит разговор — но, кажется, дела шоу-бизнеса компанию интересовали мало. Женщины вполголоса принялись обсуждать какой-то договор о поставках, а Котов, видимо, дожидался инициативы от собеседника. Тошка, так и не решивший, каким образом станет дальше вести расследование, принялся тоскливо рассматривать сувениры.
А посмотреть было на что. На полках лежали, стояли и висели загадочные прибамбасы старинной работы. Глиняные фигурки сказочных существ — то ли гномов, то ли фей, потускневшие от времени медные колокольчики, серебряные изящные вазочки с букетиками сушеных цветов, расписные табакерки. На стене между полками висела пара нарядно разодетых тряпичных кукол и изысканная миниатюрная арфа с нанизанными на струны алыми бусинами. Но больше всего заинтересовала Калистратова коллекция странных кожистых яиц серо-зеленого цвета. Будто мещанские слоники, были они выстроены по размеру, а на самом маленьком — величиной с куриное — красовался кокетливый розовый бант.
— Интересная работа, — студент кивнул на яйца, — это глина?
— Обижаете, — отозвался админ и щелкнул пультом. Бубнящий интервизор погас, а Котов утер рот салфеткой. — Вообще-то это подлинники. В смысле, яйца настоящие, закаменели просто.
— Динозавры? — Антон удивленно сморгнул.
— Почти. Симураны, они же симурги. Что-то среднее между земными птеродактилем и курицей.
— О-о, — уважительно кивнул Калистратов, а сам снова прикинул, сколько же может стоить подобная инопланетная диковина.
— Приятель подарил, — подмигнул Тарас Андреевич и, поднявшись с дивана, подошел к полкам и положил на ладонь яйцо с бантиком. — У них там целая легенда родовая с этими симуранами связана.
И, не дожидаясь вопросов, завел рассказ.
— Был у них в роду юноша. Кстати, тоже музыкант, — Котов хитро покосился на гостя. — И талантлив, и добр, и ликом прекрасен. И влюбился он в девицу. Той, к слову, юноша тоже по нраву пришелся. Ну и всё, как положено — цветы, серенады, уж к свадьбе дело шло.
Вот только однажды ночью юноше не спалось, и решил он невесту до свадьбы… проведать, в общем. И зашел к ней в комнату, да пуста та оказалась. Пригорюнился юноша, озадачился, стал плохое на девицу думать. Спрятался он в шкаф и решил возвращения дождаться, подругу на горячем поймать, если по-нашему. Просидел там полночи, а к утру приоткрыл дверку, глянул в щель да со страху обомлел. Сидит на окошке симурана и перья железные чистит. Услышала скрип, обернулась, а после ударилась об пол и снова стала девицей-красавицей, юноши нашего возлюбленной. Заплакала она, думала, что жених, узнав, про тайну, от свадьбы откажется. Но тот, хоть и удивился, любви да обещанию верен остался, ибо благороден был.
— И жили они долго и счастливо, — скривился Антон, который, честно говоря, сказок не любил.
— Как бы не так, — Тарас Андреевич усмехнулся и осторожно вернул яйцо на полку. — Видите ли, у птичек тех есть одна неприятная особенность. Они, как в горах снесутся, так оставляют при детях супружника своего да вход в пещеру почти целиком замуровывают. И сидит отец на яйцах всё положенное время, а самка ему еду в окошечко просовывает. А как симуранята проклюнутся, тут уж ухо востро держать нужно. Коль не вытащит жена мужа вовремя, детишки его же и съедят на завтрак.