Ника Остожева – Альтер эго (страница 8)

– Подождала бы, пока полегчает, и спокойно дошла, – бубнила я, стараясь не уронить достоинство. Состояние шока отступило. Теперь я понимала, что всему виной – обыкновенная мышечная судорога, правда, на редкость сильная.

– Так и до обморожения можно досидеться, – парировал, подоспевший вовремя, спаситель. Не согласиться со столь очевидным фактом было сложно.

До пункта назначения мы шли молча: я – сосредоточенно выверяя шаги, он – страхуя от очередного падения. Так же молча мы и распрощались, когда обходительные местные работники прямо с порога увели меня на процедуры восстановления. Массаж с мазью на основе целебного лаврового масла не только реанимировал тело, но и вернул боевой настрой. Недомогание сняло как рукой, более того – меня охватила небывалая легкость, какой я не ощущала уже долгое время.

За массажем последовал душ. Сбросив одежду, пыльную, испачканную в грязи на коленях и локтях – свидетельства частых падений – я встала под ледяную воду. К моему удивлению, я не почувствовала холода, лишь удовольствие от очищения – не только физического, но, казалось, и духовного. Вода будто смывала въевшуюся так глубоко печаль, сожаления о прошлом, вину перед безвременно ушедшими, стыд за свои поступки, боязнь будущего.

Мне захотелось все же поблагодарить непрошеного помощника, но я поняла, что даже не знаю, как он выглядит. Там, под промозглым снежным ветром, детали зимнего гардероба полностью скрывали его лицо – все, кроме глаз-хамелеонов, стремительно менявших оттенки в тусклом свете уходящего дня. Наверное, если бы я задалась целью отыскать его по взгляду среди многочисленных путешественников, собравшихся этим вечером здесь, под одной крышей, я смогла бы это сделать. Глаза его были на редкость живыми. Такое всегда привлекает и выделяет из толпы, в сравнении с теми, кто носит в глазницах недвижимые стеклянные шарики. Ведь мертвое, каким бы идеальным ни было, не может очаровывать. Красота живет внутри. Снаружи – лишь ее отражение.

– Ну, с выздоровлением! – Услышала я, едва выйдя из душевой. Как и предполагала, я тут же узнала его по горящим глазам и по голосу – не менее живому и властному. Какая удача! Он сам нашел меня.

– Как раз хотела поблагодарить. Спасибо за помощь, – проговорила я, смутившись под его пристальным взглядом.

– Зачем же так официально? Пойдем, выпьем чаю, познакомимся как следует, – весело отозвался молодой человек и сделал приглашающий жест в сторону тесного помещения, где толпилось множество туристов, с жадностью притуплявших голод после преодоления выматывающего маршрута.

Что скрывалось за его интересом: банальный флирт, сочувственное участие или же безобидное желание скрасить одиночество в компании случайного попутчика? Мотивы были для меня загадкой. И тем не менее я последовала за ним. В конце концов, обычный диалог двух незнакомых людей не обязывает ни к чему ни одного из них.

– Как самочувствие? – спросил он, отпивая ароматный горячий чай.

– Вполне сносно, благодарю.

– Почему ты решила приехать сюда? Выглядишь не очень подготовленной к таким маршрутам.

– Интересный вывод, – огрызнулась я, отчего-то чувствуя себя как на допросе. – Это личное, нет желания вдаваться в подробности.

– Так, понятно, прошлое под запретом.

– Я и не заикнулась о прошлом. При чем здесь это?

– Не хотел тебя задеть, извини, – пожимая плечами, бросил незнакомец.

Он будто видел меня насквозь. Казалось, его взгляд цепкими щупальцами проникает внутрь моего сердца, хозяйничает там, бесцеремонно препарируя чувства, перекладывая воспоминания с места на место. Рядом с ним я ощущала себя музейным экспонатом, выставленным на публичное обозрение.

– Вовсе и не задел. С чего бы? – отмахнулась я с деланым равнодушием.

– Ну, значит, показалось.

– А что здесь забыл ты? – Я воспользовалась паузой, чтобы сместить фокус внимания.

– Проводить отпуск, ничего не делая – такой досуг не по мне. Для меня лучший отдых – тот, что на пределе возможностей. – Фразы, казалось, были тщательно подготовлены и заучены заранее.

– К чему же такое геройство?

– Доказать, что способен.

– Кому доказать?

– Себе хотя бы…

– Ясно… – В его словах я уловила нечто знакомое мне самой, но не подала виду. – И как, получается?

– Твое спасение прошло успешно, на сегодня миссия выполнена.

– Вот это тщеславие! – Я не сдержала улыбку. – Сама бы справилась, не обольщайся.

– Ну-ну, – саркастично прошептал он, поднеся к губам керамическую чашу. Белесый пар окутал его лицо, растворяя выразительные черты в теплой влажной дымке. Капельки конденсата осели поверх колючей щетины.

– Плюсик в карму, да?

– Не верю в карму.

– Я в принципе и не сомневалась.

– Неужели я так предсказуем?!

– А что насчет чортена Кангни?

– Это что еще такое?

– Ну как же?! Ворота ко̀ры. То самое место, где паломники оставляют что-то из своих вещей.

– Видимо, понимают, что идти в трехдневный поход по горам с набитым рюкзаком – не лучшая идея, вот и избавляются от хлама.

– Очень смешно, – съязвила я. – Так, выходит, ты ничего не оставил?

– Абсолютно ничего. – Он пожал плечами. – Я здесь не ради сомнительных традиций.

– А для чего же?

– Ну, это красивые места. Весомый аргумент?

– Ладно, принимается, – сдалась я. – С этим утверждением бессмысленно спорить.

Он продолжал изучать меня взглядом, внимательно и сосредоточенно, подобно врачу, что анализирует рентгеновский снимок пациента прежде, чем назначить лечение:

– А как насчет тебя? Оставила там что-то?

– Да, но… неважно.

– Видимо, я вновь пересек границу личного пространства?

– Именно!

– Ладно, ладно. – Он поднял руки в примирительном жесте. – А дальше какие планы? Уже завтра маршрут закончится.

– Отдыхать, – расслабленно отозвалась я, представляя, как вскоре окажусь на морском берегу под ласковыми лучами тропического солнца.

– Красноречиво, – усмехнулся назойливый собеседник. – А где, если и это не секрет?

– Нет, и это не секрет, – передразнила я. – Полечу в Таиланд.

– А поконкретней?

– С чего такой интерес?

– Простое любопытство.

– Ну хорошо, в Трат – у меня на это место есть некоторые планы.

– Тоже личные, как я понимаю?

– Ты на редкость проницателен! – Я сделала последний глоток крепкого травяного чая.

– А у меня пока ничего определенного. Хоть ты и не спрашивала… Обожаю свободу выбора и спонтанные действия. – Вновь его слова кольнули узнаванием собственных помыслов. Эта формулировка могла бы стать девизом моей жизни, начиная с судьбоносного решения бросить все и улететь в Непал без обратного билета.

Разговор не клеился. Молодой человек изо всех сил старался увлечь меня беседой, используя не самую удачную тактику, но я была категорически не настроена на шутливый диалог.

После ужина я устроилась в холле, пытаясь сосредоточить внимание на чтении книги, но даже это оказалось куда сложнее, чем должно было быть по всем законам логики. Мысли полностью заняло новое знакомство. Он был красив. Молод, хотя и явно старше меня… Он. Я вдруг поняла, что даже не знаю его имени. Эта деталь придавала образу еще большей загадочности.

Внезапно таинственный «он» вновь очутился рядом, словно мои мысли успели материализоваться в считаные минуты. Не произнося ни слова, незваный спутник бесцеремонно вырвал из моих рук ветхий томик. Взглянув на обложку, рассмеялся – «Тибетская Книга Мертвых». Я тотчас почувствовала прилив гнева. Этот нахальный тип, казалось, был послан самим дьяволом, дабы разрушить результаты моей работы над собой.

– Не знаю, что здесь смешного, – отозвалась я, стараясь сохранить внешнее спокойствие. – Ты, судя по всему, ничего серьезнее журналов о спорте в глаза не видел.

Я забрала книгу и вновь раскрыла на странице с закладкой, которую смастерила, живя в монастыре. Она напоминала о Лине. Вышивка разноцветными нитями на плотной ткани изображала мандалу-лотос – символ чистоты. Родившись в илистой почве, цветок показывается из мутных вод незапятнанным. Так же и сознание – проходя круговорот сансары, достигает просветления.

– «Помни, всякий раз под тобой очень хрупкий тонкий лед, готовый подломиться под тяжестью чувства: что дурного, что хорошего». Это я в спортивном журнале прочел, – съязвил молодой человек, с ходу процитировав одну из мудростей Книги Мертвых. Слова из его уст прозвучали подобно пророчеству.

– Один – ноль, – отозвалась я. Такая осведомленность поражала.